?

Log in

No account? Create an account

Entries by tag: литература

Рушди о "культуре оскорбленности"
50
markgrigorian
Блестящее определение.

"Оскорбленность — это новая культура, и я убежден, что ее возникновение и развитие характеризуют наше время".

"Нам всегда было свойственно отличать себя среди других по тому, что любим: место, которое считаем своим домом, семья, друзья... Но теперь определяющей чертой оказалась ненависть. Я — это то, что я ненавижу. А если во мне нет ненависти ни к чему — кто же я тогда?"

"Вместо одного железного занавеса возникли множества сообществ, готовых убивать и погибать за свои ограниченные представления об устройстве мира".

Салман Рушди, из выступления на Эдинбургском книжном фестивале.

Информация о выступлении по-русски здесь (Коммерсантъ), а по-английски -- здесь (Independent).

(Жаль, я не смог найти текста всего выступления)

Лекция Элиф Шафак
50
markgrigorian
Лекция турецкой писательницы Элиф Шафак, автора замечательного романа о взаимоотношениях турок и армян The Bastard of Istanbul, переведенного (очень неточно) как "Стамбульский подкидыш".

Я высоко ценю Шафак как прекрасную и очень тонкую рассказчицу, что она, по-моему, блестяще доказывает этой своей лекцией.


Литературное
50
markgrigorian
На здании отеля Лэнгхэм (Langham Hotel) в центре Лондона, расположенном буквально в двух шагах от Оксфорд стрит, улицы, известной, кажется, всем любителям шоппинга на свете, и прямо напротив здания Би-би-си небольшая мемориальная табличка:

"Оскар Уайлд и Артур Конан Дойл ужинали здесь с издателем Lippincott's Magazine 30 августа 1889 года. В результате этой встречи появились "Знак четырех" и "Портрет Дориана Грея".


April-2012-028

Lippincott's Magazine -- это американский литературный журнал конца XIX - начала ХХ веков, выходивший сначала в Филадельфии, а потом в Нью-Йорке.

А н
едалеко от знаменитой Портобелло роуд -- улицы, на которой находится один из самых известных блошиных рынков Европы -- на небольшом двухэтажном домике скромная табличка: "Здесь жил Джордж Оруэлл (1903-1950), романист и политический эссеист"

IMG_4015

Вадим Дубнов о книге Айлисли и табу карабахского конфликта
50
markgrigorian
Один из френдов, прочитав мою рецензию на рома Айлисли "Каменные сны", прислал линк на статью Вадима Дубнова, в которой он обращается к нескольким табу карабахского конфликта.

Опубликованная на сайте РИА Новости, статья Дубнова "Почему в Азербайджане хоронят книги народного писателя" посвящена тому, что кроется за эмоциональной реакцией на публикацию романа.

Армяно-азербайджанскому конфликту как воздух нужны и такие книги, и такие статьи, как дубновская. Они, конечно, не помогают примирению, поскольку официальная линия на вражду комфортнее, яснее и проще. Они, возможно, в краткосрочной перспективе могут даже отрицательно повлиять на динамику конфликта, вызывая или пробуждая негативные чувства.

Но не все ограничивается краткосрочной перспективой. И кое-кто, возможно, задумается о том, что написано.

Ну, а дальше -- несколько цитат из дубновской статьи.

"... Акрам Айлисли никому ни на что не открыл глаза. Более того, в Баку немало людей, которые никогда не боялись об этом говорить. "Только с таксистами это не надо обсуждать", – предупреждали меня всегда бакинские друзья. Извоз до сих пор во многом остается уделом беженцев из Карабаха и Армении, их по-прежнему и уничижительно называют "еразами" – "ереванскими азербайджанцами".

"... Это уже давно не ненависть. Ни с той стороны, ни с другой. Это уверенное чувство врага, с которым можно жить, вспоминая о нем, только когда на улице что-то хоронят или, наоборот, кого-то от таких похорон пытаются спасти – а тех, кто поддерживает Айлисли сегодня, тоже немало".

"... Отношение к такому врагу – замес исторических мифов, комплексов (национальных или личных, потому что очень неприятно вспоминать, что ты делал, когда убивали соседа), неосознанных патриотических инстинктов, чувства мести, реальной или выдуманной. Это чувство не призывает власть к действию, оно требует понимания и отклика, потому что комплексы есть, а желания воевать – нет".

"... И Азербайджан политически обречен на похороны романа Акрама Айлисли. По той же причине, по которой уже несколько лет при каждом удобном случае Баку напоминает о своем праве решить карабахский вопрос силой. Он проиграл войну, в следующем году этому поражению 20 лет, и за это время итоги войны костенеют".

"... Но власть все равно остается в выигрыше. Потому что в этих общих ощущениях Айлисли, может быть, и не враг, но он неправ. Потому что армяне по-прежнему во многом виноваты и сами – просто потому, что армяне. Потому что не надо выносить сор из избы, особенно в такое трудное время, когда надо продолжать борьбу за 20 процентов территории".

Подростковое чтение - Джек Лондон
50
markgrigorian
Нет, не потому подростковое, что я не ценю Джека Лондона как писателя, а просто потому, что читал его, будучи подростком.

Сегодня мне вспомнился -- без какой-либо причины -- пассаж из рассказа Джека Лондона "Ночь на Гобото":

"Гобото живет в мрачной, удушливой и зловещей атмосфере, и, хоть это совсем маленький островок, здесь зафиксировано больше случаев острого алкоголизма, чем в любой другой точке земли. На Гувуту (Соломоновы острова) говорят, что там пьют даже в промежутках между выпивками. На Гобото этого не оспаривают. Но, между прочим, замечают, что в истории Гобото о таких промежутках ничего не известно".

Хотя, кажется, причина все же есть -- вечер пятницы, как-никак. Самое время немного выпить.

Найдя это высказывание, я обнаружил в том же рассказе "свод жизненных правил", которые один из игроков в азартную карточную игру должен был повторять каждое утро, если бы проиграл. Вот этот свод:

"Я должен раз и навсегда запомнить, что каждый человек достоин уважения, если только он не считает себя лучше других".

"Как бы я ни был пьян, я должен оставаться джентльменом. Джентльмен - это человек, который всегда вежлив. Примечание: лучше не напиваться пьяным".

"Играя с мужчинами в мужскую игру, я должен вести себя, как мужчина".

"Крепкое словцо, вовремя и к месту сказанное, облегчает душу. Частая ругань лишает ругательство смысла. Примечание: ругань не сделает карты хорошими, а ветер - попутным".

"Мужчине не разрешается забывать, что он мужчина".

А как закончилась карточная игра, и почему вдруг возник такой свод правил я вам не скажу. Читайте Джека Лондона -- рассказ "Ночь на Гобото" -- здесь.

Первый блогер в истории
50
markgrigorian
Вы думаете, я пишу о Джастине Халле? Ничего подобного!

Первый блогер появился задолго до того, как возник интернет. И был этот блогер... персонажем романа Уильяма Сарояна "Приключения Весли Джексона". 

Посудите сами. И если это не блогер, то можете бросить в меня камень. Виртуальный.  

Однажды мартовским утром мне довелось увидеть нечто очень странное. Я стоял у открытого окна нашей комнаты на шестом этаже гостиницы "Большая Северная", на 56-й улице, и ждал, пока Виктор Тоска оденется. В отеле через улицу я увидел ярко освещенную комнату и подумал: вот и еще бедняга, которому приходится вставать до рассвета. Потом я увидел, как к окну подошел человек с листком бумаги и конвертом в руках. Он сложил листок, вложил в конверт, запечатал и бросил конверт в окно.

Я сказал Виктору, что подожду его на улице, и поспешил вниз, чтобы посмотреть, что это такое.

Конверт был адресован "Людям всего мира".

За завтраком я рассказал Виктору, что произошло, вскрыл конверт, вынул письмо и прочел его вслух.

"Дорогие люди! - так начиналось письмо. - Пишу вам каждый день, ибо вы переживаете тяжелые времена, а я нет. У меня есть пишущая машинка с хорошей лентой, куча бумаги, куча конвертов, а делать мне нечего. В этом первом нью-йоркском письме я только указываю дату (понедельник, 21 марта 1943 года) и объявляю о своем намерении обсудить в следующих письмах различные известные вам проблемы. Никаких личных проблем передо мной не стоит, и для себя я ничего не ищу. Я не честолюбив. В деньгах не нуждаюсь. Несчастливым назвать себя не могу. У меня нет никаких неприятностей. Живу, как мне нравится. И поэтому я могу поведать вам то, чего не может поведать никто другой. Я буду бросать мои нью-йоркские письма из окон разных отелей города по одному в день каждое утро перед рассветом. Из Нью-Йорка я отправлюсь в другой город, а оттуда - еще куда-нибудь, пока не изъезжу всю страну".

Письмо это было без подписи.

А вот, скажите, пожалуйста...
50
markgrigorian
Вы пили какао Ван-Гутена? 

Книги и дети
50
markgrigorian
Утром, когда ехал на работу, слушал одну из коммерческих радиостанций.

Вопрос дня, который задается утром и потом, чуть позже, обсуждается во время звонков в прямой эфир, у них  звучал следующим образом: "Какую книгу бы вы дали читать своим детям?"

Сначала я позавидовал слушателям этого радио, потому что вопрос дает возможность поговорить о литературе, о предпочтениях, о том, какие книги и каких литературных героев мы видим в качестве примеров и антипримеров для наших детей. 

Потом промелькнула мысль: "А ведь мы жили когда-то в "самой читающей стране". Куда это делось? 

А потом я все-таки вернулся к началу и понял, что хочу задать этот вопрос вам.

Какую книгу вы бы дали -- или дали -- читать вашим детям? 

Южнокавказские писатели в Лондоне
50
markgrigorian
Говорить о конфликте, но без конфликта непросто, а на Кавказе непросто вдвойне.

За 20 постсоветских лет, омраченных войнами и несколькими десятками тысяч погибших, в южнокавказских странах выросло поколение людей, которые никогда не жили в мире с соседями.

Это поколение, для которого состояние конфликта является нормой. Они не знают, как можно жить в мире с "извечными врагами", а рассказы старших о том, как жили они, воспринимаются либо как странные сказки, либо как плоды воображения "стариков".

Мало того, многим молодым людям, представляющим новое поколение кавказцев, никогда не приходилось беседовать с кем-либо из-за этнических границ, возведенных на почве взаимной подозрительности, недоверия и ненависти.

Но общение между молодыми армянами и азербайджанцами, грузинами и абхазами, грузинами и осетинами есть – через интернет, в социальных сетях.

И о чем бы они ни говорили, «беседа» довольно быстро либо сводится к обсуждениям двух-трех крайне мифологизированных тем, либо скатывается к взаимным оскорблениям. А бывает, что и то, и другое.

Это придает кавказским конфликтам сюрреалистичный оттенок: создается впечатление, что молодые люди, главным образом, мужчины, уверены, что они должны отстоять «свою правду» именно сейчас – в интернете, в яростном споре с собеседником, которого никогда не видели и о котором знают лишь то, что он принадлежит к другому этносу. Тому, который им представляется враждебным.

Складывается ситуация, которую азербайджанский режиссер Ульви Мехти назвал в своей статье, опубликованной в журнале «Дружба народов» «постмодернистским конфликтом».

Многим кажется, что национальная принадлежность долмы или аджики может быть определена спором в интернете, а комментарии в социальной сети могут приблизить «свою сторону» к победе в затяжном конфликте.

И раз за разом развивается одна из немногих тем:

мы местные – они пришельцы.
мы древние – они только прикидываются.
мы имеем достижения – они их не имеют, а лишь присваивают наши.

Вот такие мысли навеяла встреча "Кавказский диалог", проходящая в эти дни в Лондоне.

В ней участвуют писатели и художники со всего Южного Кавказа - трех стран и трех полупризнанных и непризнанных государственных образований.

И в ходе встречи были представлены два выпуска литературного альманаха "Южный Кавказ", редакторами и вдохновителями которого стали абхаз Батал Кобахия и
грузин Гурам Одишария.

Идея альманаха проста – и очень трудноосуществима: дать возможность людям искусства поговорить о конфликте, не вступая друг с другом в конфликт.

И они не только говорят о конфликте, а еще и самим фактом публикации под одной обложкой как бы обмениваются новостями в литературном процессе стран Южного Кавказа, процессе, разорванном конфликтами, войнами и кажущейся «обязанностью» конфликтовать.

Это не только разрывает, но и обедняет литературу.

Один из участников встречи, филиппинский писатель, спросил: «А каково содержание литератур Южного Кавказа? Говорите ли вы о том, что вас объединяет, о мире, о необходимости жить рядом?»

Его вопрос остался неотвеченным.

"Один народ не может ненавидеть другой"
50
markgrigorian
-- Я знаю, что этот враг не народ, -- сказал он. -- Будь это так, я сам был бы себе врагом. Народ повсюду одинаков: один народ не может ненавидеть другой -- тогда он ненавидел бы самого себя. Да и человек не может ненавидеть людей -- они тоже часть его самого, а он часть их всех. А если человек ненавидит себя, у него только один выход: уйти, покинуть мир, оставить других людей. Твой брат не хотел уходить, он хотел жить. И будет жить. 

-- Как? -- спросил Гомер. -- Как он будет жить?

-- Не знаю как, -- сказал Спенглер, -- но я должен верить в то, что он будет жить. Может, он останется в тебе, в твоем маленьком брате Улиссе. В любви, которую вы ему отдали. 

-- Нет, -- сказал Гомер. -- Этого мало. Я хочу его видеть. Простите, но я хочу егов видеть так же, как хочет мой брат Улисс. Я хочу видеть -- вот он ходит, вот он стоит. Чувствовать его запах. Разговаривать с ним. Слышать его голос. Слышать его смех. Даже ссориться с ним, как, бывало, мы с ним ссорились. А где же теперь я его найду? Как бы я его ни искал, я его не найду. Весь мир теперь стал другим. Все люди на земле стали другими. Они потеряли что-то хорошее, стали хуже. И в Итаке все переменилось потому, что мой брат больше никогда ничего здесь не увидит. 

Они шли через парк возле тюрьмы, к стадиону. 

-- Я не буду тебя утешать, -- сказал Спенглер. -- И я бы и не сумел. Но помни, что хороший человек не может умереть. Ты его увидишь не раз. На улице. В домах. Повсюду. На винограднике и в плодовом саду, в речной струе и в облаках, во всем, что делает мир для нас желанным. Ты почувсвуешь его во всем, что породило любовь, во всем, что создано для любви, во всяческом изобилии, во всем, что произрастает. Сам человек, его живой образ, может от нас уйти, его могут у нас отнять, но лучшее, что в нем было, остается. Остается навеки. Любовь бессмертна и дает бессмертие всему, что нас окружает. А ненависть умирает ежеминутно. 

Уильям Сароян. Человеческая комедия.

По следам сегодняшних московских митингов
50
markgrigorian
Отрывок из романа Андрея Волоса Хуррамабад

Роман был написан в 1999 году и опубликован в журнале "Новый мир" в 2000. 

Из главы 11. Сирийские розы. 

...все-таки Асророва сейчас отдавать нельзя! Сегодня нужно дать ему возможность выстоять. Он должен продержаться. Три месяца! полгода! Через полгода всем дуракам станет ясно, что, как ни кричи, хлеба не прибавляется — и оппозиция потеряет запал. Тогда мы сами его свалим. Нужно создать противовес толпе, что сидит на площади...

Он замолчал, глядя на Орифа с таким выражением, словно ждал, чтобы тот проявил свою заинтересованность.

— Какой противовес? — спросил тот.

— Да самый простой: другую толпу! Такой же беспрестанный митинг: только на соседней улице и с другими лозунгами.

Ориф побарабанил пальцами по столу.

— Нет, хуррамабадцы не пойдут, — вздохнул он. — То есть нормальные не пойдут. А все ненормальные давно уже на площади Мучеников.

— При чем тут хуррамабадцы? — удивился Карим. — Им веры нет, ими нельзя надежно управлять... Нет, там должны сидеть наши люди — люди из Куляба! Три-четыре тысячи молодых горских парней, непривычных к этой, как ты говоришь, дипломатии... — Он усмехнулся. — Должно подействовать, а?

— Четыре тысячи... — Ориф покачал головой. — Ну, допустим, привезем мы их туда...

— Стоп, стоп! — Карим поднял ладони. — Не хочу слушать, потому что знаю все твои вопросы. Ответ один: глаза боятся, а руки делают. Машины уже есть. Сегодня вечером уходят первые автобусы. Завтра пойдет колонна грузовиков — собрали по колхозам... — Карим огорченно покачал головой. — Вот какой ерундой приходится заниматься. Здесь мы разобьем их на десятки, назначим старших. Все объясним в подробностях. Все они будут твердо знать, зачем приехали, чего хотят, кто их друг, а кто — враг. Что будет, если ваххабиты свалят правительство. Как изменится жизнь. Твое дело — встречать их в Хуррамабаде. В первый момент не должно возникнуть проблем с властями. Если одни имеют право месяцами сидеть на площади Мучеников, то пусть никто не препятствует праву других сидеть на площади Свободы. Как думаешь, сынок?

— Не проблема, — отмахнулся Ориф. — Кому охота вязаться, когда непонятно, что будет завтра.

— Во-вторых, то, о чем я говорил тысячу тысяч раз. У людей должны быть деньги — пусть немного, но каждый день. Продукты. Возможность приготовить горячую пищу. Укрыться от дождя и жары... В общем, не мне тебе объяснять. Ты человек военный, лучше меня знаешь. Финансирование открыто.

"Кровавый хаос в стране"
50
markgrigorian
Цитата из "Трудно быть богом" братьев Стругацких.

"Румата словно наяву видел спины серой сволочи, озаряемые лиловыми вспышками выстрелов, и перекошенную животным ужасом всегда такую незаметную, бледненькую физиономию дона Рэбы и медленно обрушивающуюся внутрь себя Веселую Башню... Да, это было бы сладостно. Это было бы настоящее дело. Настоящее макроскопическое воздействие. Но потом... Да, они в Институте правы. Потом неизбежное. Кровавый хаос в стране. Ночная армия Ваги, выходящая на поверхность, десять тысяч головорезов, отлученных всеми церквами, насильников, убийц, растлителей; орды меднокожих варваров, спускающиеся с гор и истребляющие все живое, от младенцев до стариков; громадные толпы слепых от ужаса крестьян и горожан, бегущих в леса, в горы, в пустыни; и твои сторонники - веселые люди, смелые люди! - вспарывающие друг другу животы в жесточайшей борьбе за власть и за право владеть пулеметом после твоей неизбежно насильственной смерти... И эта нелепая смерть - из чаши вина, поданной лучшим другом, или от арбалетной стрелы, свистнувшей в спину из-за портьеры. И окаменевшее лицо того, кто будет послан с Земли тебе на смену и найдет страну, обезлюдевшую, залитую кровью, догорающую пожарищами, в которой все, все, все придется начинать сначала..."

Ценители литературы
50
markgrigorian
 Это про премию "Нацбест" -- национальный бестселлер. 

"Легко разнообразить состав малого жюри, определяющего непосредственно лауреатов, поскольку оно формируется по принципу широкого общественного представительства. Сюда могут приглашаться новоиспеченные знаменитости, баловни года и т.п. В этом году малое жюри у нас возглавляет Ксения Собчак, а ее конкуренткой при обсуждении кандидатур была Анна Чапман".

Из интервью Виктора Топорова газете "Взгляд"

Книжки читают... Тоже хорошо... 

Приключения Гекльберри Финна без слова "негр"
50
markgrigorian
Бедный Марк Твен... И отсутствие здравого смысла.


Книгам Марка Твена пытаются придать "политкорректность"

Олег Антоненко
bbcrussian.com


Марк Твен писал, что "разница между точным и почти точным словом огромна". Издатели, готовящие к выпуску в свет новые редакции "Приключений Гекльберри Финна" и "Приключений Тома Сойера", об этих словах великого писателя, похоже, забыли.

Из новой версии "Гекльберри Финна" исчезло слово "негр". Использованное автором английское слово nigger в XX веке стало табуированным. На смену ему пришло слово "раб".

Как говорит литературовед Алан Гриббен, сотрудничающий с издательством NewSouth Books в Алабаме, которое готовит к выпуску собрание сочинений Твена, слово "негр", названное "оскорблением расистского характера" встречается в "Приключениях Гекльберри Финна" 219 раз и четыре раза в "Приключениях Тома Сойера".

По мнению Гриббена, употребление этого слова может привести к тому, что классика, как выразился сам Марк Твен, может перейти в разряд произведений, "которые люди хвалят и которые не читают". "Досадно, когда одно-единственное слово становится барьером между удивительным читательским опытом и многими читателями", - сказал профессор Алан Гриббен в интервью агентству Ассошиэйтед пресс.

"Слово из шести букв"

Примечательно, что само американское информационное агентство, которое написало об этой истории, ни разу не назвало употребленное классиком слово. В одном случае оно упомянуло об употреблении Твеном "слова из шести букв, начинающегося на букву н". Из второй редакции новости исчезло и это указание, вместо него появилось "оскорбление расистского характера".

(Полностью статья -- здесь)


Из записных книжек Венедикта Ерофеева
50
markgrigorian
 Литературно-новогоднее настроение совершенно естественным образом привело меня к Венедикту Ерофееву. И я погрузился в "Записные книжки". Ушел с головой, нырнул... И утонул. 

Утонул в потрясающем юморе, в потрясающе тонком чувстве слова, ритма фразы, стиля... 

Не могу не поделиться. Здесь всего некоторые из записей. 

*   *   *

Футурист Антон Пуп

У Блока:
     "Я носил за Тобой покрывало
     И смотрел на Твои жемчуга."

Не трогайте моих очертаний.

Блок: "пять изгибов сокровенных".

Я на бочке сидю,
Слезы капают.
Никто замуж не берет,
Только лапают.

"Гасите все огни, - во мраке мы душевней."
                                                (Бунин)

Как хороши, как свежи были позы!

Иди ко мне, подлюка, я с тобой поделюсь моей нехитрой девичьей тайной.

С 1/IX-69 г. НЭП. Т.е. новая эротич[еская] политика.

Симбирский поэт начала века Мих. [Ник. ?] Лоскутов и его сб[орник] стихов "Рыданье гибнущих надежд".

как анемон и тубероза

Спрашивают мал[енького] преступника: "А об отце ты подумал?" - А он: "Подумал, но для него ничего не нашлось".

"Я от Востока до Заката твои глаголы возвещу".

М. Пожарова:
"И в душу просится звезда."

Блажен с кем смолоду был серп,
Блажен с кем смолоду был молот.

Когда я ее раскусил, яду там не оказалось, там была малина со сливками.

Я владыка естества, не забывай, гаденыш.

...и дальшеCollapse )

И если я вас заинтересовал, отрывки из записных книжек Ерофеева можете прочитать здесь и здесь.

Очередной текст из "БибиСевы". Он о националистах
50
markgrigorian
Кому принадлежит Пушкин

Звук -- здесь (там есть четверостишия по-английски и по-армянски, и их можно прослушать, чтобы понять мелодию стиха)

Страница БибиСевы -- здесь

*   *   *

Когда мне исполнилось четырнадцать лет, мой отец стал два раза в неделю проводить со мной и двумя моими кузинами занятия по русской литературе. Мы читали и учили наизусть Пушкина, разыгрывали по ролям «Маленькие трагедии», потом перешли к Лермонтову, Гоголю, Достоевскому, Толстому…

Наверно, во многом благодаря этим урокам мы со старшей кузиной пошли в университет учиться филологии. Она – классическим языкам, а я стал русистом. Потом я переквалифицировался в журналиста, и тоже благодаря отцу, но это уже другая история.

Сейчас же я хочу сказать, что уроки, которые мы, трое армянских подростков, получали в начале семидесятых годов в Ереване, во многом определили мою личность. И Пушкин для меня такой же «мой» писатель, как, скажем, Ованес Туманян, Блок в моем мировосприятии мирно соседствует и перекликается с Аветиком Исаакяном.

Добавлю еще, что я учился в английской спецшколе, где нас заставляли заучивать наизусть Шекспира и Байрона. Кое-что, кстати, я помню до сих пор, и мне иногда нравится перекатывать на языке отрывки из «Ромео и Джульетты»

O, she doth teach the torches to burn bright!
It seems she hangs upon the cheek of night
Like a rich jewel in an Ethiope's ear;
Beauty too rich for use, for earth too dear!

Параллельно я увлекался итальянской оперой, потом была французская литература… К чему я это рассказываю? А к тому, что вчера вечером я смотрел в блогах фотографии с площади у Киевского вокзала, где толпа, во многом состоявшая из московских школьников и школьниц, скандировала неприличные лозунги, призывавшие к расправе над кавказцами.

Я смотрел на лица этих мальчиков и девочек и думал: а вот, интересно, принадлежит ли им Пушкин? Или Достоевский, или Толстой, мучительно размышлявшие над природой добра и справедливости? Да и знают ли они вообще, о чем размышляли эти колоссы мировой литературы?

То есть, думал я дальше, могут ли они, кричащие «Россия для русских» сказать, что русская литература принадлежит им?

А еще я думал: кто для них, например, великий армянский поэт Чаренц? Так, кавказец…

Вот четверостишие из одного из стихотворений Чаренца. 

Անց եմ կենում. շուրջս - մարդիկ, շուրջս դեմքեր հազա՜ր-հազա՜ր.
Շուրջս աշխարհն է աղմկում, մարդկային կյանքն անհավասար. -
Եվ ո՞վ կասի՝ ինչո՞ւ ես դու, և ո՞վ կասի, թե ո՞ւր հասար,
Դեմքերը, ախ, բութ են այնպես՝ կարծես շինված են տապարով:

А вот его перевод на русский.

Брожу, бездомный, а вокруг мелькают лица, что ни миг,
Вокруг грохочет и бурлит мир, потерявший лад и лик,
Кто скажет мне, зачем живешь? Кто скажем мне, чего достиг?
Ах, эти лица, словно их топор вырезывал тупой.

(Перевод Карена Свасяна)


Поэт и премьер-министр
50
markgrigorian
Встреча Путина с «деятелями культуры» прошла бы безоблачно и малозаметно, как еще одно пиар-упражнение премьер-министра, если бы не возмутитель спокойствия Юрий Шевчук.

Ту надо сказать, что словосочетание «деятели культуры» я взял в кавычки только и только потому, что это советский термин, который мне не очень нравится.

Предположим, что встреча государственного деятеля высочайшего ранга с людьми культуры действительно нужна. Я в этом не уверен, но предположим, что нужна. Тогда немедленно встает вопрос: о чем он должен был бы с ними говорить? Наверно, о культуре.? Но в этом случае разговор почему-то пошел о строительстве онкологического центра для детей.

«В Москве, вы знаете, строится большой центр по борьбе с онкозаболеваниями у детей, прежде всего, гемо онкозаболеваниями. Это будет самый крупный центр в Европе без всякого преувеличения - на 250-300 коек, плюс поликлиника на почти 300 посещений…»

Мне кажется, что такой разговор был бы уместнее с врачами. Но встреча проходит под телекамерами. Так что эта часть беседы была, скорее, ориентирована на телеаудиторию, а не на присутствующих.

И тут у меня возникла первая литературная ассоциация:

ПродолжениеCollapse )

150 лет со дня рождения Чехова
50
markgrigorian
... Девушка была замечательная красавица, и в этом не сомневались ни я и ни те, кто вместе со мной смотрел на нее.

Если, как принято, описывать ее наружность по частям, то действительно прекрасного в нее были одни только белокурые, волнистые, густые волосы, распущенные и перевязанные на голове черной ленточкой, все же остальное было или неправильно, или же очень обыкновенно. От особой ли манеры кокетничать, или от близорукости, глаза ее были прищурены, нос был нерешительно вздернут, рот мал, профиль слабо и вяло очерчен, плечи узки не по летам, но тем не менее девушка производила впечатление настоящей красавицы, и, глядя на нее, я мог убедиться, что русскому лицу для того, чтобы казаться прекрасным, нет надобности в строгой правильности черт, мало того, даже если бы девушке вместо ее вздернутого носа поставили другой, правильный и пластически непогрешимый, как у армяночки, то, кажется, от этого лицо ее утеряло бы всю свою прелесть.

Стоя у окна и разговаривая, девушка, пожимаясь от вечерней сырости, то и дело оглядывалась на нас, то подбоченивалась, то поднимала к голове руки, чтобы поправить волосы, говорила, смеялась, изображала на своем лице то удивление, то ужас, и я не помню того мгновения, когда бы ее тело и лицо находились в покое. Весь секрет и волшебство ее красоты заключались именно в этих мелких, бесконечно изящных движениях, в улыбке, в игре лица, в быстрых взглядах на нас, в сочетании тонкой грации этих движений с молодостью, свежестью, с чистотою души, звучавшею в смехе и в голосе, и стою слабостью, которую мы так любим в детях, в птицах, в молодых оленях, в молодых деревьях.

Это была красота мотыльковая, к которой так идут вальс, порханье по саду, смех, веселье и которое не вяжется с серьезной мыслью, печалью и покоем; и, кажется, стоит только пробежать по платформе хорошему ветру или пойти дождю, чтобы хрупкое тело вдруг поблекло и капризная красота осыпалась, как цветочная пыль.

- Тэк-с...- пробормотал со вздохом офицер, когда мы после второго звонка направились к своему вагону.

А что значило это "тэк-с", не берусь судить.

Быть может, ему было грустно и не хотелось уходить от красавицы и весеннего вечера в душный вагон, или, быть может, ему, как и мне, было безотчетно жаль и красавицы, и себя, и меня, и всех пассажиров, которые вяло
и нехотя брели к своим вагонам.

Проходя мимо станционного окна, за которым около своего аппарата сидел бледный рыжеволосый телеграфист с высокими кудрями и полинявшим, скуластым лицом, офицер вздохнул и сказал:

- Держу пари, что этот телеграфист влюблен в ту хорошенькую. Жить среди поля под одной крышей в этим воздушным созданием и не влюбиться - выше сил человеческих. А какое, мой друг, несчастие, какая насмешка быть сутулым, лохматым, сереньким, порядочным и неглупым, и влюбиться в эту хорошенькую и глупенькую девочку, которая на вас ноль внимания! Или еще хуже: представьте, что этот телеграфист влюблен и в то же время женат и что жена у него такая же сутулая, лохматая и порядочная, как он сам... Пытка!

Около нашего вагона, облокотившись о загородку площадки, стоял кондуктор и глядел в ту сторону, где стояла красавица, и его испитое, обрюзглое, неприятно сытое, утомленное бессонными ночами и вагонной качкой лицо выражало умиление и глубочайшую грусть, как будто в девушке он видел свою молодость, счастье, свою трезвость, чистоту, жену, детей, как будто он каялся и чувствовал всем своим существом, что девушка эта не его и что до обыкновенного человеческого, пассажирского счастья ему с его преждевременной старостью, неуклюжестью и жирным лицом так же далеко, как до неба.

Пробил третий звонок, раздались свистки, и поезд лениво тронулся. В наших окнах промелькнули сначала кондуктор, начальник станции, потом сад, красавица со своей чудной, детски-лукавой улыбкой...

Высунувшись наружу и глядя назад, я видел, как она, проводив глазами поезд, прошла по платформе мимо окна, где сидел телеграфист, поправила свои волосы и побежала в сад. Вокзал уже не загораживал запада, поле было открыто, но солнце уже село, и дым черными клубами стлался по зеленой бархатной озими. Было грустно и в весеннем воздухе, и на темневшем небе, и в вагоне.

(Из рассказа "Красавицы")

Иван Бунин и Венедикт Ерофеев
50
markgrigorian
Оба они бывали и живали в старом деревянном москвоском доме. Дом сгорел. Френдлента не сомневается, что был поджог.

(См., например, здесь)

И мне вспомнился отрывок из Ерофеева: "Москва-Петушки":

"Я кое как пригладил волосы и вернулся в вагон. Публика посмотрела на меня почти безучастно, круглыми и как будто ничем не занятыми глазами…

Мне это нравится. Мне нравится, что у народа моей страны глаза такие пустые и выпуклые. Это вселяет в меня чувство законной гордости. Можно себе представить, какие глаза там. Где все продается и все покупается:

…Глубоко спрятанные, притаившиеся, хищные и перепуганные глаза… Девальвация, безработица, пауперизм… Смотрят исподлобья, с неутихающей заботой и мукой – вот какие глаза в мире чистогана…

Зато у моего народа – какие глаза! Они постоянно навыкате, но – никакого напряжения в них. Полное отсутствие всякого смысла – но зато какая мощь! (какая духовная мощь!) эти глаза не продадут. Ничего не продадут и ничего не купят. Что бы не случилось с моей страной, во дни сомнений, во дни тягостных раздумий, в годину любых испытаний и бедствий – эти глаза не сморгнут. Им все божья роса…

Мне нравится мой народ. Я счастлив, что родился и возмужал под взглядами этих глаз".


В творчестве Бунина описание глаз играло большую роль. Вот фрагментик из рассказа "Натали":

"Это Наташа Станкевич, моя подруга по гимназии, приехавшая погостить у меня. И вот это уж действительно красавица, не то что я. Представь себе: прелестная головка, так называемые «золотые» волосы и черные глаза. И даже не глаза, а черные солнца, выражаясь по-персидски. Ресницы, конечно, огромные и тоже черные, и удивительный золотистый цвет лица, плечей и всего прочего.

- Чего прочего? - спросил я, все больше восхищаясь тоном нашего разговора.

- А вот мы завтра утром пойдем с ней купаться - советую тебе залезть в кусты, тогда увидишь чего. И сложена как молоденькая нимфа..."

Темная сторона солнца
50
markgrigorian
Вышла книга Эмилии Прыткиной "Темная сторона солнца".



И я очень рад рассказать о ней моим френдам и читателям, потому что эта книжка мне понравилась.

Сюжет ее я вам не расскажу -- купите и прочитайте сами. Скажу только, что речь в ней о двух сестрах-близнецах, оказавшихся совершеннейшими антиподами. И что часть действия происходит в начале девяностых годов в Ереване, когда там было очень неуютно жить. Но что молодым девушкам, увлеченным своими влюбленностями и переживаниями, отсутствие света и тепла? Разве что хроническая нехватка денег их угнетает. Но это не связано с ереванскими холодными зимами -- денежные проблемы, к сожалению, угнетают всегда.

И тут я вижу первый из целого ряда архетипических конфликтов, нашедших свое место в романе. Это не просто противопоставление внешнего холода и внутреннего тепла. Это борьба юного и старого. И тут же видны противопоставления света и тьмы, дня и ночи, белого и черного, женского и мужского... Даже названы сестры-героини так, чтобы подтолкнуть читателя, помочь ему увидеть этот антагонизм: имена Арев и Лусинэ даются в честь солнца и луны.

Словом, читайте! Я с удовольствием поздравляю Эмилию. Процветай, ahtamar , и пиши новые книжки. А мы будем их читать.