Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

50

О журналистике

Интересно, почему армянские журналисты не ищут, кем был Пермяков до службы в армии, почему не обращаются к журналистам из Читы, чтобы те помогли найти его дом, поговорили с соседями, с одноклассниками, со школьной учительницей, Почему не пытаются найти его фотографии -- школьные, с друзьями, на вечеринках и т.п.?

Для этого ведь совершенно необязательно ехать в Читу -- достаточно связаться с коллегами, договориться, чтобы кто-то из журналистов попробовал поискать следов этого парня. Можно было бы и заплатить гонорар за эту работу. Ведь это совсем несложно, да и гонорар не может быть слишком велик для армянских СМИ...

Правда, был один случай: в агентство "Новости-Армения" позвонил человек, представившийся отцом Пермякова. Журналисты потом звонили ему. Но мне не удалось найти в интернете никаких свидетельств того, что именно он им сказал, о чем были разговоры с ним.

И главное: это все равно не отвечает на мой первый вопрос: почему не ищут информации об этом человеке?
50

Уильям Шекспир. Ромео и Джульетта

Второй рассказ вдогонку к списку книг. Он о том, как и почему в моей десятке оказался Шекспир. "Ромео и Джульетта".


В нашей школе был театр. Да-да, детские спектакли в школе, где я учился, ставились с истинным размахом, и в Ереване говорили о существовании школьного театра.

Интереса к нашим сценическим экзерсисам добавляло то, что все наши спектакли… шли на английском языке. Напомню: дело происходило в советской Армении на рубеже 60-х и 70-х годов. Наверно, это были отголоски хрущевской оттепели, почему-то не замороженные в эпоху Брежнева. Но надо понимать – Ереван был далеко от центров советской жизни и кое-какие послабления в Москве не замечали.

И слава Богу, потому что в таких условиях мог появиться школьный театр, где на языке оригинала ставили Шекспира, где можно было прослушать оперу (!) «Гензель и Гретель» (с декорациями работы Григора Ханджяна) или посмотреть «Эй, кто-нибудь» Уильяма Сарояна.

Некоторые наши спектакли даже показывали по телевидению. Шли они, разумеется, на английском, а телевидение оформляло их как «уроки английского языка».

Я был одним из актеров этого театра. В год, когда мы репетировали «Ромео и Джульетту», мне было 15 лет, и я перешел в девятый класс. В качестве режиссера был приглашен молодой талантливый студент четвертого курса театрального института Хачик Чаликян.

Я, конечно, мечтал сыграть Ромео. Но Хачик посчитал, что я больше подхожу к другой роли – Меркуцио.

В те годы чрезвычайной популярностью пользовался фильм Дзефирелли «Ромео и Джульетта», где Меркуцио был одним из самых ярких персонажей. И перед Хачиком стояла непростая задача: сделать из меня такого же хулиганистого Меркуцио, но чтобы он был другим, больше отвечающим моей, как говорят театральные люди, фактуре.

С этой задачей Хачик справился. Как справился он и с рядом других задач – постановка получилась замечательной.

Мы, актеры, были группой обычных ереванских подростков. Вскоре после начала репетиций мы стали одной компанией – веселой, раскованной, шумной и дружной. Потом, или, скорее, в то же время, мы все поперевлюблялись друг в друга. Это были прекрасные подростковые влюбленности – чистые, красивые, часто мимолетные, как правило, платонические…

Наверно, эти влюбленности стали причиной того, что слова Ромео, произнесенные в тот момент, когда он впервые увидел Джульетту, я помню до сих пор:

Oh, she doth teach the torches to burn bright!
It seems she hangs upon the cheek of night
Like a rich jewel in an Ethiope’s ear,
Beauty too rich for use, for earth too dear.

В переводе Щепкиной-Куперник этот текст звучит как:

Она затмила факелов лучи!
Сияет красота ее в ночи,
Как в ухе мавра жемчуг несравненный.
Редчайший дар, для мира слишком ценный!

Что интересно: я помню только текст Ромео. Ни одного кусочка, ни одной строчки из текста Меркуцио я не смогу сейчас воспроизвести. Но есть сцены, которые, кажется, я и сейчас смогу сыграть… Только без текста.

Мы учили свои роли на шекспировском английском, непонятном даже для многих наших современников-англичан. Кое-что нам объяснили учителя, о чем-то мы догадались сами… Ведь мы были не только артистами, мы были школьниками, учившими английский в ереванской спецшколе.

После окончания уроков мы поднимались в школьный актовый зал на репетиции, а когда они заканчивались, вместе шли домой или отправлялись гулять по городу. Бывало, мы вдруг срывались и ехали в аэропорт – смотреть, как улетают самолеты. Сейчас я понимаю, что это было оттого, что романтизм кипел в нашей крови и требовал какого-нибудь выхода. А что может быть романтичнее, чем самолет, улетающий куда-то в дальние края, где люди живут совершенно другой жизнью…

… Спектакль имел большой успех. На премьере был, кажется, весь ереванский бомонд. Правда, я не поручусь, что многие представители бомонда поняли хоть слово, но в театре не обязательно понимать все, что говорится, правда?!

О нас заговорили. Преподаватели театрального института знали нас по именам (это льстило), глава ереванского центра шекспироведения пришел на спектакль и очень нас хвалил, словом, мы на некоторое время стали звездами.

Но у нас были другие проблемы. Надо было определяться, в какие вузы поступать, ибо взрослая жизнь была уже за углом: завернул, а там…

Театр стал профессией для двоих из нас. Это известная актриса Лала Мнацаканян и кукольник (глава Армянского центра международного союза кукольников) Армен Сафарян. Исполнитель роли Ромео Ашот Подосян сыграл несколько ролей в кино.

“Ромео и Джульетта” в постановке Хачика Чаликяна стала в нашей жизни вехой. Как это получилось и что это значит, я затрудняюсь сказать. Но каждый раз, встречая Армена Сафаряна, Лалу Мнацаканян или других моих партнеров по той, школьной сцене, я вспоминаю, какими мы были в 15-16 лет.

И чувствую, что где-то во мне еще живет мальчишка, способный влюбляться в нескольких девочек сразу. Впрочем, нет, уже не в девочек.

Спустя много лет Хачик пригласил меня сыграть роль в спектакле по Чехову. И я согласился. Но это уже другая история с другими действующими лицами.
50

Лучше футбола

Во второй половине 60-х годов в Ереване прошла крупная математическая конференция.

Проводил ее Вычислительный центр армянской Академии наук, где работал мой отец. И хотя он никаким боком не математик, но участие в организации этой конференции принимал самое непосредственное и активное.

В Ереван съехались ученые со всего мира, в том числе, представьте, из Западной Германии и даже (о, ужас!) самой Америки. Я, конечно, ничего не помню, но отец рассказывал, что один из американских математиков был битником. У него были длинные волосы, он ходил в черном свитере, носил берет и не носил… обуви.

Босиком он ходил на заседания конференции, босиком пришел в мастерскую Сарьяна, встречу с которым устроил мой отец. Только во время похода в оперу американский математик надел матерчатые тапочки – из уважения к высокому искусству.

Это чудачество было известно всему математическому сообществу, но его прощали, потому что он был гением в математике. Или, наверно, почти гением – потому что иначе я бы, наверно, знал, как его зовут.

Так вот, этот почти гений был босиком, когда пришел в гости к моим родителям. Но чувство приличия не было ему чуждо, и, отправляясь в гости, он взял с собой сувенир – пластмассовую американскую игрушку под необычным названием «фрисби».

Collapse )
50

Обрушился фасад здания, спроектированного моим дедом

В Ереване обрушился фасад здания, построенного по проекту моего деда, известного армянского архитектора Марка Григоряна.

Это очень печальная весть, и я никак не могу смириться с ней.

Речь идет о бывшем – теперь уже только бывшем – здании школы имени Рачья Ачаряна. Примерно год назад школу расформировали, а здание передали заведению под названием “Академия ОДКБ”.

Эта Академия разрушила все перекрытия здания, оставив только фасад. Я знал об этом, но до недавнего времени опасений это у меня не вызывало – здание было построено в 1936 году, перекрытия у него были деревянными, и я не видел ничего плохого в том, что появилась возможность обновить конструкцию здания без ущерба для его внешнего вида, тем более, что это известная в мире правктика, которая применялась и в Ереване.

Тут я хочу специально отметить, что здание школы имени Ачаряна считалось историческим памятником и было защищено законом Армении об исторических памятниках. Сейчас уже можно сказать, что ни хрена закон не помог.

IMG_1118

(Эскизный проект здания)

Collapse )
50

Когда мне было 30 лет... Часть третья

Продожаю рассказ о 1988 годе, когда мне было тридцать лет.

В первых двух частях я рассказывал о начале карабахского движения в Ереване, о митингах, о том, что думал и чувствовал я тогда, как воспринимал ситуацию, связанную с Карабахом.

Вот линки:

Часть первая. 1988 год. Первые карабахские митинги -- здесь
Часть вторая. 1988. Митинги как выражение гражданской позиции -- здесь

А сейчас -- часть третья


1988. Крупные перемены

Карабахское движение, ставшее для меня и для многих людей в Армении и Азербайджане, одним из важнейших символов 1988 года и начинавшееся как серия акций вполне промосковских, оказалось первым гвоздем в гроб Советского Союза, навсегда изменившим жизнь не только наших двух республик. Этот год изменил всю нашу огромную страну – а следовательно, и весь мир.

А моя жизнь претерпела еще одно важное изменение – я оставил работу в институте автоматизированных систем управления городом – ЕрНИПИ АСУГ – и поступил на работу в школу имени Пушкина – одну из самых, как сейчас принято говорить, элитных ереванских школ.

Собственно, я начал работать в пушкинской школе весной 1987 года. Все случилось быстро: проходя мимо школы, я встретил своего старого друга Тиграна, работавшего там завучем. И Тигран буквально за несколько минут уговорил меня поступить в школу по совместительству и преподавать там два странных предмета: эстетику и этику и психологию семейной жизни.

Школы тогда работали по шесть дней в неделю, я проводил пять уроков этики в субботу, а по четвергам сбегал с работы на полдня, чтобы преподавать эстетику. И перед тем, как запустить меня в класс, Тигран показал мне конспекты, по которым преподавала эти предметы моя предшественница.

Это была толстая тетрадь в 96 листов. Текст мне не понравился сразу: «Согласно решениям XXVII съезда КПСС…» Я быстро перевернул несколько страниц: «Семья является первичной ячейкой социалистического общества…» Еще несколько страниц: «В своем эпохальном произведении «Целина» Генеральный секретарь КПСС Леонид Ильич Брежнев…»

Ясно было, что забивать голову подросткам этой фантасмагорией я не буду.

Collapse )
50

Жопа кошки

Статья на LifeNews называется "Владимир Путин дал курганским школьникам урок рисования".

По-моему, это праздник для психоаналитиков.

...

Зашел Путин и в кабинет информатики, где ему рассказали о преимуществах новых электронных досок.

- Ребятам особенно нравится - ведь на них, как на планшетниках, можно пальцами рисовать, - пояснила учительница.

Президент подошел к доске и нанес пару штрихов.

- Что это? - спросили ученики.

- Кошка - вид сзади, - улыбнулся президент.



На прощанье Путин заметил, что сегодня у учеников курганской школы № 7 двойной праздник: не только День знаний, но и новоселье.

50

Лекция Элиф Шафак

Лекция турецкой писательницы Элиф Шафак, автора замечательного романа о взаимоотношениях турок и армян The Bastard of Istanbul, переведенного (очень неточно) как "Стамбульский подкидыш".

Я высоко ценю Шафак как прекрасную и очень тонкую рассказчицу, что она, по-моему, блестяще доказывает этой своей лекцией.

50

Покончил с собой писатель Вреж Исраэлян

Пишут, что он покончил с собой, узнав, что у него рак, и у него нет шансов на выздоровление.

Вреж был хорошим писателем школы Гранта Матевосяна. Здесь можно прочитать один из его рассказов.

Мы с Врежем познакомились, когда он был редактором образовательных программ на телевидении, а я, еще студент, подрабатывал там на уроках английского и русского языков. Было это в середине 70-х годов. Наше знакомство так и осталось шапочным.

Вреж был сильным мужчиной и достойным человеком. Он решил не бороться, но это не значит, что он сдался.
50

Снег в Лондоне

Снег в Лондоне явление редкое, но не то, чтобы чрезвычайно редкое. В стране, абсолютно не готовой к снегопаду, его можно пережить раз или два в год. Но не больше.



London 2013 написано на занесенной снегом машине. И оказывается, снег можно есть!

Collapse )
50

Скончалась Эгине Абраамян

Ей было, наверно, 102 года. Или 103. 

Я пишу "наверно", потому что свидетельство о ее рождении потерялось, когда Эгине маленькой девочкой вместе со всей семьей бежала из Карса во время геноцида.

Я интервьюировал ее в 2009 году и был поражен ее памятью, ее умением организовывать свои мысли и рассказывать. Эгине Абраамян много десятилетий преподавала в ереванском Художественном институте и помнила чуть ли не всех своих студентов. 



Здесь -- интервью с Эгине в передаче БибиСева.
 
Эгине Абраамян умерла 13 июля.