Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

50

О журналистике

Интересно, почему армянские журналисты не ищут, кем был Пермяков до службы в армии, почему не обращаются к журналистам из Читы, чтобы те помогли найти его дом, поговорили с соседями, с одноклассниками, со школьной учительницей, Почему не пытаются найти его фотографии -- школьные, с друзьями, на вечеринках и т.п.?

Для этого ведь совершенно необязательно ехать в Читу -- достаточно связаться с коллегами, договориться, чтобы кто-то из журналистов попробовал поискать следов этого парня. Можно было бы и заплатить гонорар за эту работу. Ведь это совсем несложно, да и гонорар не может быть слишком велик для армянских СМИ...

Правда, был один случай: в агентство "Новости-Армения" позвонил человек, представившийся отцом Пермякова. Журналисты потом звонили ему. Но мне не удалось найти в интернете никаких свидетельств того, что именно он им сказал, о чем были разговоры с ним.

И главное: это все равно не отвечает на мой первый вопрос: почему не ищут информации об этом человеке?
50

Карен Даниелян

Чувствую, что обязательно должен написать об этом.

3565038514_6216b7b59e_oЧувствую... И не могу себя заставить просто нажать на клавиши, чтобы выпечатать фразу.

Скончался Карен Даниелян.

Это был чрезвычайно позитивный, крайне дружелюбный и очень добрый человек. Мы не были близкими друзьями в том смысле, что общались намного реже, чем должны были бы общаться. Но мы были близки духом, во многом разделяли общие ценности, а когда не соглашались, то всегда с уважением относились к мнению друг друга.

Я сижу перед компьютером, понимая, что должен написать еще одну фразу о том, что я потерял близкого по духу человека.

В тяжелые 90-е годы, бывало, я ходил к нему, когда нужно было куда-нибудь позвонить – мой телефон был отключен, а Карену повезло, номер его домашнего телефона начинался на цифру 52, как в кабинетах правительственных чиновников или у членов парламента. В Лондоне он жил у меня.

Карен был одним из авторов идеи телепрограммы, которую я вел в первой половине 90-х годов. Она называлась Հույս – «Надежда», и идея ее была в том, что в студию приглашались молодые люди – школьники и студенты – которые говорили об очень важных и серьезных вещах, обсуждали проблемы, беспокоившие в то время страну.

Он был хорошим журналистом, имел прекрасный литературный вкус, его слог был всегда ясным, четким и выверенным. Карен чувствовал слово. В его текстах каждое слово всегда было на своем месте. И это было как бы само собой разумеющимся -- ведь он был сыном одного из самых выдающихся армянских педагогов знаменитого Эдгара Суреновича Даниеляна.

А еще Карен был одним из моряков, обошедших на «Киликии» всю Европу.

«Киликия» -- воссозданная копия армянских купеческих средиземноморских судов примерно XII-XIII веков. Побывал корабль и в Лондоне, где мне довелось пообщаться с экипажем и, главное, провести несколько часов с Кареном, с которым не виделся несколько лет.

Как мне кажется, «Киликия» стала для него главной любовью последнего десятилетия жизни. Хотя он любил этот корабль и до путешествия, когда каждый уик-энд отправлялся на строительство корабля. И во время похода «Киликии» по Черному, Средиземному, Северному и Балтийскому морям с заходом в Атлантический океан. И после того, как «Киликия» вернулась на Севан и стала одной из достопримечательностей озера.

И скончался он на борту «Киликии». Наверно, это символично...

Совсем незадолго до смерти Карен дал мне прочитать два своих литературных произведения. Одно еще не было закончено. Я все хотел позвонить ему и рассказать о своих впечатлениях от их прочтения, поговорить о них, рассказать, как они мне понравились. Но почему-то все время откладывал звонок...
50

Уильям Шекспир. Ромео и Джульетта

Второй рассказ вдогонку к списку книг. Он о том, как и почему в моей десятке оказался Шекспир. "Ромео и Джульетта".


В нашей школе был театр. Да-да, детские спектакли в школе, где я учился, ставились с истинным размахом, и в Ереване говорили о существовании школьного театра.

Интереса к нашим сценическим экзерсисам добавляло то, что все наши спектакли… шли на английском языке. Напомню: дело происходило в советской Армении на рубеже 60-х и 70-х годов. Наверно, это были отголоски хрущевской оттепели, почему-то не замороженные в эпоху Брежнева. Но надо понимать – Ереван был далеко от центров советской жизни и кое-какие послабления в Москве не замечали.

И слава Богу, потому что в таких условиях мог появиться школьный театр, где на языке оригинала ставили Шекспира, где можно было прослушать оперу (!) «Гензель и Гретель» (с декорациями работы Григора Ханджяна) или посмотреть «Эй, кто-нибудь» Уильяма Сарояна.

Некоторые наши спектакли даже показывали по телевидению. Шли они, разумеется, на английском, а телевидение оформляло их как «уроки английского языка».

Я был одним из актеров этого театра. В год, когда мы репетировали «Ромео и Джульетту», мне было 15 лет, и я перешел в девятый класс. В качестве режиссера был приглашен молодой талантливый студент четвертого курса театрального института Хачик Чаликян.

Я, конечно, мечтал сыграть Ромео. Но Хачик посчитал, что я больше подхожу к другой роли – Меркуцио.

В те годы чрезвычайной популярностью пользовался фильм Дзефирелли «Ромео и Джульетта», где Меркуцио был одним из самых ярких персонажей. И перед Хачиком стояла непростая задача: сделать из меня такого же хулиганистого Меркуцио, но чтобы он был другим, больше отвечающим моей, как говорят театральные люди, фактуре.

С этой задачей Хачик справился. Как справился он и с рядом других задач – постановка получилась замечательной.

Мы, актеры, были группой обычных ереванских подростков. Вскоре после начала репетиций мы стали одной компанией – веселой, раскованной, шумной и дружной. Потом, или, скорее, в то же время, мы все поперевлюблялись друг в друга. Это были прекрасные подростковые влюбленности – чистые, красивые, часто мимолетные, как правило, платонические…

Наверно, эти влюбленности стали причиной того, что слова Ромео, произнесенные в тот момент, когда он впервые увидел Джульетту, я помню до сих пор:

Oh, she doth teach the torches to burn bright!
It seems she hangs upon the cheek of night
Like a rich jewel in an Ethiope’s ear,
Beauty too rich for use, for earth too dear.

В переводе Щепкиной-Куперник этот текст звучит как:

Она затмила факелов лучи!
Сияет красота ее в ночи,
Как в ухе мавра жемчуг несравненный.
Редчайший дар, для мира слишком ценный!

Что интересно: я помню только текст Ромео. Ни одного кусочка, ни одной строчки из текста Меркуцио я не смогу сейчас воспроизвести. Но есть сцены, которые, кажется, я и сейчас смогу сыграть… Только без текста.

Мы учили свои роли на шекспировском английском, непонятном даже для многих наших современников-англичан. Кое-что нам объяснили учителя, о чем-то мы догадались сами… Ведь мы были не только артистами, мы были школьниками, учившими английский в ереванской спецшколе.

После окончания уроков мы поднимались в школьный актовый зал на репетиции, а когда они заканчивались, вместе шли домой или отправлялись гулять по городу. Бывало, мы вдруг срывались и ехали в аэропорт – смотреть, как улетают самолеты. Сейчас я понимаю, что это было оттого, что романтизм кипел в нашей крови и требовал какого-нибудь выхода. А что может быть романтичнее, чем самолет, улетающий куда-то в дальние края, где люди живут совершенно другой жизнью…

… Спектакль имел большой успех. На премьере был, кажется, весь ереванский бомонд. Правда, я не поручусь, что многие представители бомонда поняли хоть слово, но в театре не обязательно понимать все, что говорится, правда?!

О нас заговорили. Преподаватели театрального института знали нас по именам (это льстило), глава ереванского центра шекспироведения пришел на спектакль и очень нас хвалил, словом, мы на некоторое время стали звездами.

Но у нас были другие проблемы. Надо было определяться, в какие вузы поступать, ибо взрослая жизнь была уже за углом: завернул, а там…

Театр стал профессией для двоих из нас. Это известная актриса Лала Мнацаканян и кукольник (глава Армянского центра международного союза кукольников) Армен Сафарян. Исполнитель роли Ромео Ашот Подосян сыграл несколько ролей в кино.

“Ромео и Джульетта” в постановке Хачика Чаликяна стала в нашей жизни вехой. Как это получилось и что это значит, я затрудняюсь сказать. Но каждый раз, встречая Армена Сафаряна, Лалу Мнацаканян или других моих партнеров по той, школьной сцене, я вспоминаю, какими мы были в 15-16 лет.

И чувствую, что где-то во мне еще живет мальчишка, способный влюбляться в нескольких девочек сразу. Впрочем, нет, уже не в девочек.

Спустя много лет Хачик пригласил меня сыграть роль в спектакле по Чехову. И я согласился. Но это уже другая история с другими действующими лицами.
50

Лучше футбола

Во второй половине 60-х годов в Ереване прошла крупная математическая конференция.

Проводил ее Вычислительный центр армянской Академии наук, где работал мой отец. И хотя он никаким боком не математик, но участие в организации этой конференции принимал самое непосредственное и активное.

В Ереван съехались ученые со всего мира, в том числе, представьте, из Западной Германии и даже (о, ужас!) самой Америки. Я, конечно, ничего не помню, но отец рассказывал, что один из американских математиков был битником. У него были длинные волосы, он ходил в черном свитере, носил берет и не носил… обуви.

Босиком он ходил на заседания конференции, босиком пришел в мастерскую Сарьяна, встречу с которым устроил мой отец. Только во время похода в оперу американский математик надел матерчатые тапочки – из уважения к высокому искусству.

Это чудачество было известно всему математическому сообществу, но его прощали, потому что он был гением в математике. Или, наверно, почти гением – потому что иначе я бы, наверно, знал, как его зовут.

Так вот, этот почти гений был босиком, когда пришел в гости к моим родителям. Но чувство приличия не было ему чуждо, и, отправляясь в гости, он взял с собой сувенир – пластмассовую американскую игрушку под необычным названием «фрисби».

Collapse )
50

Конференция по де-факто республикам на Севане

Конференцию провел Институт Кавказа. Организаторам удалось собрать группу авторитетных аналитиков со всего мира. Среди участников были Том де Ваал, Лоренс Броерс, Рой Аллисон, Сергей Маркедонов, Алексей Малашенко, Александр Искандарян… Я, конечно, назвал не всех (и не в алфавитном порядке), но, думаю, эти имена украсили бы любой международный форум.

Конференция интересна, в первую очередь, тем, что была сделана попытка объединить рассмотрение не межэтнических конфликтов, не конфликтов на Кавказе, а собственно непризнанных республик, де-факто существующих уже более 20 лет, развивших за это время свои – непризнанные – экономики, ведущие свою политику (с которой считаются, но которую не хотят признавать).

Немаловажно, что в непризнанных образованиях уже выросло поколение людей, никогда не живших в странах, к которым де-юре принадлежат эти де-факто республики.

События на постсоветском пространстве, проходящие в последние месяцы, показывают, вернее, подчеркивают, что границы в Европе и мире рано еще считать установившимися и незыблемыми, что формой столкновений разных интересов крупных мировых сил и держав, в том числе, стал пересмотр границ между государствами (и внутри государств). И я говорю не только о постсоветском пространстве – последовательное разделение Югославии, ситуация с Косово, раздел Чехословакии, объединение двух Германий, появление Южного Судана – это те изменения, которые пришли мне на ум сразу, сходу, без раздумий. Уверен, что, подумав, я смогу назвать еще несколько примеров того, как менялись границы.

Но дело не только в изменении границ. Дело еще в том, что за многими из этих изменений стоят интересы либо России, либо Запада (я объединяю Европу и США, интересы которых, как правило, либо совпадают либо очень близки).

Collapse )
50

Обрушился фасад здания, спроектированного моим дедом

В Ереване обрушился фасад здания, построенного по проекту моего деда, известного армянского архитектора Марка Григоряна.

Это очень печальная весть, и я никак не могу смириться с ней.

Речь идет о бывшем – теперь уже только бывшем – здании школы имени Рачья Ачаряна. Примерно год назад школу расформировали, а здание передали заведению под названием “Академия ОДКБ”.

Эта Академия разрушила все перекрытия здания, оставив только фасад. Я знал об этом, но до недавнего времени опасений это у меня не вызывало – здание было построено в 1936 году, перекрытия у него были деревянными, и я не видел ничего плохого в том, что появилась возможность обновить конструкцию здания без ущерба для его внешнего вида, тем более, что это известная в мире правктика, которая применялась и в Ереване.

Тут я хочу специально отметить, что здание школы имени Ачаряна считалось историческим памятником и было защищено законом Армении об исторических памятниках. Сейчас уже можно сказать, что ни хрена закон не помог.

IMG_1118

(Эскизный проект здания)

Collapse )
50

Когда мне было 30 лет... Часть третья

Продожаю рассказ о 1988 годе, когда мне было тридцать лет.

В первых двух частях я рассказывал о начале карабахского движения в Ереване, о митингах, о том, что думал и чувствовал я тогда, как воспринимал ситуацию, связанную с Карабахом.

Вот линки:

Часть первая. 1988 год. Первые карабахские митинги -- здесь
Часть вторая. 1988. Митинги как выражение гражданской позиции -- здесь

А сейчас -- часть третья


1988. Крупные перемены

Карабахское движение, ставшее для меня и для многих людей в Армении и Азербайджане, одним из важнейших символов 1988 года и начинавшееся как серия акций вполне промосковских, оказалось первым гвоздем в гроб Советского Союза, навсегда изменившим жизнь не только наших двух республик. Этот год изменил всю нашу огромную страну – а следовательно, и весь мир.

А моя жизнь претерпела еще одно важное изменение – я оставил работу в институте автоматизированных систем управления городом – ЕрНИПИ АСУГ – и поступил на работу в школу имени Пушкина – одну из самых, как сейчас принято говорить, элитных ереванских школ.

Собственно, я начал работать в пушкинской школе весной 1987 года. Все случилось быстро: проходя мимо школы, я встретил своего старого друга Тиграна, работавшего там завучем. И Тигран буквально за несколько минут уговорил меня поступить в школу по совместительству и преподавать там два странных предмета: эстетику и этику и психологию семейной жизни.

Школы тогда работали по шесть дней в неделю, я проводил пять уроков этики в субботу, а по четвергам сбегал с работы на полдня, чтобы преподавать эстетику. И перед тем, как запустить меня в класс, Тигран показал мне конспекты, по которым преподавала эти предметы моя предшественница.

Это была толстая тетрадь в 96 листов. Текст мне не понравился сразу: «Согласно решениям XXVII съезда КПСС…» Я быстро перевернул несколько страниц: «Семья является первичной ячейкой социалистического общества…» Еще несколько страниц: «В своем эпохальном произведении «Целина» Генеральный секретарь КПСС Леонид Ильич Брежнев…»

Ясно было, что забивать голову подросткам этой фантасмагорией я не буду.

Collapse )
50

Жопа кошки

Статья на LifeNews называется "Владимир Путин дал курганским школьникам урок рисования".

По-моему, это праздник для психоаналитиков.

...

Зашел Путин и в кабинет информатики, где ему рассказали о преимуществах новых электронных досок.

- Ребятам особенно нравится - ведь на них, как на планшетниках, можно пальцами рисовать, - пояснила учительница.

Президент подошел к доске и нанес пару штрихов.

- Что это? - спросили ученики.

- Кошка - вид сзади, - улыбнулся президент.



На прощанье Путин заметил, что сегодня у учеников курганской школы № 7 двойной праздник: не только День знаний, но и новоселье.

50

Лекция Элиф Шафак

Лекция турецкой писательницы Элиф Шафак, автора замечательного романа о взаимоотношениях турок и армян The Bastard of Istanbul, переведенного (очень неточно) как "Стамбульский подкидыш".

Я высоко ценю Шафак как прекрасную и очень тонкую рассказчицу, что она, по-моему, блестяще доказывает этой своей лекцией.

50

Покончил с собой писатель Вреж Исраэлян

Пишут, что он покончил с собой, узнав, что у него рак, и у него нет шансов на выздоровление.

Вреж был хорошим писателем школы Гранта Матевосяна. Здесь можно прочитать один из его рассказов.

Мы с Врежем познакомились, когда он был редактором образовательных программ на телевидении, а я, еще студент, подрабатывал там на уроках английского и русского языков. Было это в середине 70-х годов. Наше знакомство так и осталось шапочным.

Вреж был сильным мужчиной и достойным человеком. Он решил не бороться, но это не значит, что он сдался.