Category: образование

50

О журналистике

Интересно, почему армянские журналисты не ищут, кем был Пермяков до службы в армии, почему не обращаются к журналистам из Читы, чтобы те помогли найти его дом, поговорили с соседями, с одноклассниками, со школьной учительницей, Почему не пытаются найти его фотографии -- школьные, с друзьями, на вечеринках и т.п.?

Для этого ведь совершенно необязательно ехать в Читу -- достаточно связаться с коллегами, договориться, чтобы кто-то из журналистов попробовал поискать следов этого парня. Можно было бы и заплатить гонорар за эту работу. Ведь это совсем несложно, да и гонорар не может быть слишком велик для армянских СМИ...

Правда, был один случай: в агентство "Новости-Армения" позвонил человек, представившийся отцом Пермякова. Журналисты потом звонили ему. Но мне не удалось найти в интернете никаких свидетельств того, что именно он им сказал, о чем были разговоры с ним.

И главное: это все равно не отвечает на мой первый вопрос: почему не ищут информации об этом человеке?
50

Уильям Шекспир. Ромео и Джульетта

Второй рассказ вдогонку к списку книг. Он о том, как и почему в моей десятке оказался Шекспир. "Ромео и Джульетта".


В нашей школе был театр. Да-да, детские спектакли в школе, где я учился, ставились с истинным размахом, и в Ереване говорили о существовании школьного театра.

Интереса к нашим сценическим экзерсисам добавляло то, что все наши спектакли… шли на английском языке. Напомню: дело происходило в советской Армении на рубеже 60-х и 70-х годов. Наверно, это были отголоски хрущевской оттепели, почему-то не замороженные в эпоху Брежнева. Но надо понимать – Ереван был далеко от центров советской жизни и кое-какие послабления в Москве не замечали.

И слава Богу, потому что в таких условиях мог появиться школьный театр, где на языке оригинала ставили Шекспира, где можно было прослушать оперу (!) «Гензель и Гретель» (с декорациями работы Григора Ханджяна) или посмотреть «Эй, кто-нибудь» Уильяма Сарояна.

Некоторые наши спектакли даже показывали по телевидению. Шли они, разумеется, на английском, а телевидение оформляло их как «уроки английского языка».

Я был одним из актеров этого театра. В год, когда мы репетировали «Ромео и Джульетту», мне было 15 лет, и я перешел в девятый класс. В качестве режиссера был приглашен молодой талантливый студент четвертого курса театрального института Хачик Чаликян.

Я, конечно, мечтал сыграть Ромео. Но Хачик посчитал, что я больше подхожу к другой роли – Меркуцио.

В те годы чрезвычайной популярностью пользовался фильм Дзефирелли «Ромео и Джульетта», где Меркуцио был одним из самых ярких персонажей. И перед Хачиком стояла непростая задача: сделать из меня такого же хулиганистого Меркуцио, но чтобы он был другим, больше отвечающим моей, как говорят театральные люди, фактуре.

С этой задачей Хачик справился. Как справился он и с рядом других задач – постановка получилась замечательной.

Мы, актеры, были группой обычных ереванских подростков. Вскоре после начала репетиций мы стали одной компанией – веселой, раскованной, шумной и дружной. Потом, или, скорее, в то же время, мы все поперевлюблялись друг в друга. Это были прекрасные подростковые влюбленности – чистые, красивые, часто мимолетные, как правило, платонические…

Наверно, эти влюбленности стали причиной того, что слова Ромео, произнесенные в тот момент, когда он впервые увидел Джульетту, я помню до сих пор:

Oh, she doth teach the torches to burn bright!
It seems she hangs upon the cheek of night
Like a rich jewel in an Ethiope’s ear,
Beauty too rich for use, for earth too dear.

В переводе Щепкиной-Куперник этот текст звучит как:

Она затмила факелов лучи!
Сияет красота ее в ночи,
Как в ухе мавра жемчуг несравненный.
Редчайший дар, для мира слишком ценный!

Что интересно: я помню только текст Ромео. Ни одного кусочка, ни одной строчки из текста Меркуцио я не смогу сейчас воспроизвести. Но есть сцены, которые, кажется, я и сейчас смогу сыграть… Только без текста.

Мы учили свои роли на шекспировском английском, непонятном даже для многих наших современников-англичан. Кое-что нам объяснили учителя, о чем-то мы догадались сами… Ведь мы были не только артистами, мы были школьниками, учившими английский в ереванской спецшколе.

После окончания уроков мы поднимались в школьный актовый зал на репетиции, а когда они заканчивались, вместе шли домой или отправлялись гулять по городу. Бывало, мы вдруг срывались и ехали в аэропорт – смотреть, как улетают самолеты. Сейчас я понимаю, что это было оттого, что романтизм кипел в нашей крови и требовал какого-нибудь выхода. А что может быть романтичнее, чем самолет, улетающий куда-то в дальние края, где люди живут совершенно другой жизнью…

… Спектакль имел большой успех. На премьере был, кажется, весь ереванский бомонд. Правда, я не поручусь, что многие представители бомонда поняли хоть слово, но в театре не обязательно понимать все, что говорится, правда?!

О нас заговорили. Преподаватели театрального института знали нас по именам (это льстило), глава ереванского центра шекспироведения пришел на спектакль и очень нас хвалил, словом, мы на некоторое время стали звездами.

Но у нас были другие проблемы. Надо было определяться, в какие вузы поступать, ибо взрослая жизнь была уже за углом: завернул, а там…

Театр стал профессией для двоих из нас. Это известная актриса Лала Мнацаканян и кукольник (глава Армянского центра международного союза кукольников) Армен Сафарян. Исполнитель роли Ромео Ашот Подосян сыграл несколько ролей в кино.

“Ромео и Джульетта” в постановке Хачика Чаликяна стала в нашей жизни вехой. Как это получилось и что это значит, я затрудняюсь сказать. Но каждый раз, встречая Армена Сафаряна, Лалу Мнацаканян или других моих партнеров по той, школьной сцене, я вспоминаю, какими мы были в 15-16 лет.

И чувствую, что где-то во мне еще живет мальчишка, способный влюбляться в нескольких девочек сразу. Впрочем, нет, уже не в девочек.

Спустя много лет Хачик пригласил меня сыграть роль в спектакле по Чехову. И я согласился. Но это уже другая история с другими действующими лицами.
50

Когда мне было 30 лет... Часть третья

Продожаю рассказ о 1988 годе, когда мне было тридцать лет.

В первых двух частях я рассказывал о начале карабахского движения в Ереване, о митингах, о том, что думал и чувствовал я тогда, как воспринимал ситуацию, связанную с Карабахом.

Вот линки:

Часть первая. 1988 год. Первые карабахские митинги -- здесь
Часть вторая. 1988. Митинги как выражение гражданской позиции -- здесь

А сейчас -- часть третья


1988. Крупные перемены

Карабахское движение, ставшее для меня и для многих людей в Армении и Азербайджане, одним из важнейших символов 1988 года и начинавшееся как серия акций вполне промосковских, оказалось первым гвоздем в гроб Советского Союза, навсегда изменившим жизнь не только наших двух республик. Этот год изменил всю нашу огромную страну – а следовательно, и весь мир.

А моя жизнь претерпела еще одно важное изменение – я оставил работу в институте автоматизированных систем управления городом – ЕрНИПИ АСУГ – и поступил на работу в школу имени Пушкина – одну из самых, как сейчас принято говорить, элитных ереванских школ.

Собственно, я начал работать в пушкинской школе весной 1987 года. Все случилось быстро: проходя мимо школы, я встретил своего старого друга Тиграна, работавшего там завучем. И Тигран буквально за несколько минут уговорил меня поступить в школу по совместительству и преподавать там два странных предмета: эстетику и этику и психологию семейной жизни.

Школы тогда работали по шесть дней в неделю, я проводил пять уроков этики в субботу, а по четвергам сбегал с работы на полдня, чтобы преподавать эстетику. И перед тем, как запустить меня в класс, Тигран показал мне конспекты, по которым преподавала эти предметы моя предшественница.

Это была толстая тетрадь в 96 листов. Текст мне не понравился сразу: «Согласно решениям XXVII съезда КПСС…» Я быстро перевернул несколько страниц: «Семья является первичной ячейкой социалистического общества…» Еще несколько страниц: «В своем эпохальном произведении «Целина» Генеральный секретарь КПСС Леонид Ильич Брежнев…»

Ясно было, что забивать голову подросткам этой фантасмагорией я не буду.

Collapse )
50

Жопа кошки

Статья на LifeNews называется "Владимир Путин дал курганским школьникам урок рисования".

По-моему, это праздник для психоаналитиков.

...

Зашел Путин и в кабинет информатики, где ему рассказали о преимуществах новых электронных досок.

- Ребятам особенно нравится - ведь на них, как на планшетниках, можно пальцами рисовать, - пояснила учительница.

Президент подошел к доске и нанес пару штрихов.

- Что это? - спросили ученики.

- Кошка - вид сзади, - улыбнулся президент.



На прощанье Путин заметил, что сегодня у учеников курганской школы № 7 двойной праздник: не только День знаний, но и новоселье.

50

Об учебниках истории в Армении и Азербайджане

Идея сравнить школьные учебники истории, по которым преподают в Армении и Азербайджане, витает в воздухе уже по крайней мере 10 лет. Такое сравнение учебников могло бы стать прекрасной курсовой или даже дипломной работой для студента любого западного университета. И мне известна одна такая работа.

Известна мне также статья Арифа Юнусова, описавшего азербайджанские учебники.

IWPR -- Институт по освещению войны и мира, в котором я когда-то работал, осуществил такой проект: две журналистки -- из Еревана и Баку -- написали совместную статью об учебниках.

Статья, как мне кажется, прекрасно иллюстрирует ситуацию в двух обществах, где в одном превалирует комплекс побежденных, а в другом -- комплекс победителей.

Вот отрывок про азербайджанские учебники:

"...так в одном отрывке из учебника по истории для 10-го класса армяне именуются как «наши вечные враги» и описываются подробности их преступлений, совершенных в начале в начале прошлого века.

Заведующий кафедрой истории славянских стран в Бакинском государственном университете и автор этого учебника Тофик Велиев заявляет, что он использовал выражения, имеющее негативную окраску для того чтобы сказать правду.

«Такие фразы создают точное представление об армянах», - сказал Велиев. «Если бы я не изобразил их именно так, то мне пришлось бы исказить историю».

Таким же языком написан учебник истории 11-го класса, который охватывает период карабахской войны и характеризует армянские войска как «фашистские», которые совершали различные преступления".

А вот -- про армянские:

«Распространение освободительных движений в Советском Союзе было непосредственным результатом политики перестройки»,-говорится в учебнике. «Арцахские армяне стали первыми, кто встал на защиту собственного национального достоинства. Они так и не смирились с тем, что их исторические земли были принудительно присоединены к Азербайджану».

Этот учебник осторожно обходит стороной критику азербайджанского народа в целом, но она направлена на правительство в Баку.

Некоторые считают, что учебник очень сухо излагает факты и хотели бы, что бы он был написан в более патриотичных тонах.

«В этом материале отсутствует национальных дух»,-пожаловалась 19-летняя Анаит. « Ученик должен почувствовать национальную гордость за своих храбрых соотечественников, за такую блестящую победу, одержанную армянами. Однако в сухом повествовании событий все это просто теряется».

Думаю, прочитать только эту статью было бы неправильным. Надо -- по-моему, просто необходимо -- сопроводить это чтением статей авторов о том, как они справлялись с демонизацией представителей "врагов" в процессе написания этой статьи.

"Когда я спросила азербайджанского школьника: «Нормально ли то, что в учебниках армян называют фашистами и бандитами?» его учительница на меня рассердилась. Она обвинила меня в том, что я задаю «неправильные» вопросы «промываю мозги» ее ученикам. Для нее это были правильные слова для характеристики армян, и ее невозможно было разубедить".

"В моей школе учился мальчик, который был беженцем из Азербайджана. Мы жалели его, потому что он лишился матери во время войны. Но поскольку он не играл и не общался с нами, мы вскоре забыли о нем и о войне, которую он пережил.

Тогда я не знала, что враги, которых мы называли «турки», были обычными людьми. Я представляла их какими-то ужасными существами из волшебной сказки.

Мне было десять, когда в школе мы начали изучать историю Армении, и я поняла, что враг никуда не исчезал, что он живет по соседству".

Читайте:

Вот совместная статья: Уроки истории в Армении и Азербайджане

Статья Шахлы Султановой: Азербайджан: балансировать между вопросами этнической принадлежности и конфликта задача не из легких

Статья Айкуи Барсегян: Армения-Азербайджан: как научиться придавать «врагам» человеческое лицо
50

Елена Андреевна Земская

Только что прочитал: скончалась Елена Андреевна Земская.

Лингвист, профессор, главный научный сотрудник отдела современного русского языка Института русского языка РАН, автор нескольких книг по проблемам словообразования, специалист по развитию русского языка в эмиграции…

А еще автор книги «Михаил Булгаков и его родные: Семейный портрет». И портрет действительно семейный, потому что Елена Андреевна была родной племянницей Михаила Булгакова.

С моим отцом они дружили еще с аспирантских времен. Дружба была крепкая, и Елена Андреевна довольно часто приезжала в Ереван и жила, естественно, у нас. Я помню ее улыбчивой дамой, с прекрасным и искрометным чувством юмора, чрезвычайно интеллигентной, никогда не повышавшей голоса.

Один из ее приездов в Ереван мне запомнился – и по целому ряду причин.

Во-первых, она была не одна, а с дочкой и дочкиной подругой. Мне было 13 или 14 лет и я был еще мальчишка-мальчшкой. А они, хоть и были примерно одного со мной возраста, были уже вполне барышнями. Я, естественно, немного их смущался, но общались мы, насколько я помню, с большим удовольствием и подолгу. Дурачась и постоянно разыгрывая сценки из Винни-Пуха, они называли себя Кенга, Пятачок и крошка Ру.

И был в тот ее приезд эпизод, сыгравший в моей жизни серьезную роль.

Было это в Эчмиадзине. Мы вышли из храма, и Елена Андреевна спросила меня, читал ли я «Мастера и Маргариту». Я честно ответил, что, нет, не читал. «Плохо», – сказала она. Когда мы вернулись в Ереван, она вынесла мне ротапринтную копию парижского – полного – издания романа и сказала: «У тебя три дня – пока мы здесь».

Это был, примерно, год 1971-1972. «Мастер и Маргарита» уже был издан в СССР, но с сокращениями, в «журнальном варианте». И даже эти два номера журнала "Москва" достать было невозможно. «Мастера» издали вместе с «Белой гвардией» и «Театральным романом», спустя несколько лет, когда я уже был студентом. Тогда же чтение «Мастера» было равноценно чтению запрещенной литературы. Собственно, так же, как и заперещенные книги, его читали все. Или многие. 

Я прочитал роман за одну ночь. Сейчас мне трудно сказать, понял ли я что-нибудь в тот раз. Но Елена Андреевна устроила мне настоящий экзамен, в котором – с определенным чувством превосходства – приняли участие обе девочки. Я уже не помню, насколько успешно я сдал тот экзамен. Видимо, в целом, ничего, потому что чувства стыда у меня не осталось.

Но еще важнее был экзамен, который я сдавал Елене Андреевне при поступлении в аспирантуру Института русского языка. Экзамен она принимала вместе с не менее маститыми учеными: Валерием Васильевичем Ивановым, автором учебника по исторической грамматике русского языка и Дмитрием Николаевичем Шмелевым, автором учебника по лексикологии. Сама Елена Андреевна к тому времени была уже автором учебника по словообразованию.

Этот экзамен мне запомнился намного лучше. Наверно, тем, как меня гоняли по всему (или почти по всему) курсу. И с каким облегчением я вздохнул, когда они, наконец, закончили меня экзаменовать. До «пятерки», правда, я не дотянул.

В годы аспирантуры, встречаясь с Еленой Андреевной, я почему-то чувствовал себя не очень уверенно. И не помню, встречался я когда-нибудь с ее дочерью после этого, или нет. Скорее, нет, чем да.

Но тот кустарно переплетенный том «Мастера и Маргариты», который она дала мне почитать, я не забуду. Роман я с тех пор я перечитывал, наверно, сотни раз, и каждый раз – поверьте – с благоговением вспоминал тот приезд Елены Андреевны в Ереван. И Я благодарен Елене Андреевне за то, что столько лет уже со мной живет великий и чистый призыв Мастера: "За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!"
50

Эссе о Ереване

В поисках прошлого

После очередной долгой паузы выставляю следующую главку. Она о том, как в Ереван приехал мой дед, впоследствии ставший учеником Таманяна, а потом и известным архитектором. 



ссылки на предыдущие части. 

Часть первая: Пришествие -- здесь
Часть вторая: Еще одно пришествие -- здесь
Часть третья: Ереван, который увидел Таманян -- здесь
Часть четвертая: Город, каким его мог увидеть архитектор -- здесь 
Часть пятая: Райский город-сад -- здесь
Часть шестая: Райский город-сад. Продолжение -- здесь
Часть седьмая: Четыре измерения архитектуры -- здесь
Часть восьмая: Архитектурная мифология Еревана -- здесь
Часть девятая: Третье измерение генплана Таманяна, или столкновение с реальностью -- здесь

(Все вместе можно прочитать и по тэгу "Эссе")

Часть десятая: Семейная история

В один из летних дней 1924 года с поезда на перрон тифлисского вокзала сошел, прихрамывая, молодой человек. Он ехал из Ростова в Ереван, и вышел на перрон, чтобы размять ноги, покурить и, может, достать в буфете кипятку. Звали его Маркос Тер-Крикоров, и был он из семьи ростовских и норнахичеванских промышленников Тер-Крикоровых.

Семье Маркоса до революции принадлежали кожевенный завод, который, кажется, действует до сих пор, обувная фабрика (говорят, что в советское время ее назвали «имени Микояна»), сеть магазинов в Ростове, Нахичевани и Таганроге, его дед бы совладельцем картонажной фабрики и еще чего-то.... То есть, это была видная, известная в городе семья.

А это значит, что, начиная с 1917 года, то есть, с точки зрения страны победившего пролетариата, семья была «буржуйской». Большевики не могли простить молодому человеку его непролетарского происхождения.

А так как он был студентом, то его, чтобы наказать за то, что родился в известной семье, вычистили из университета. Маркос подался в другой, проучился год, и его снова вычистили. Тогда он уехал в соседний Новочеркасск – та же история. Фамилия была слишком известна. И тогда семейный совет решил, что лучше было бы ему уехать в другой город, чтобы начать взрослую жизнь там, где никто не будет его знать.

Выбор Еревана представлялся удачным. Действительно, туда съезжалась армянская интеллигенция, Армения после неслыханных страданий начинала отстраиваться, возвращаться к нормальной жизни… Маркоса снарядили в путь и посадили на поезд.

И вот, на тифлисском вокзале, он совершенно случайно встретил старого друга – Георгия Кечека, Гогу, который тоже ехал в Ереван.

Отец Георгия, Амбарцум Кечек как раз и был одним из специалистов, приехавших в Ереван. Он был известным хирургом, получившим образование в Петербурге, Париже и Берлине, преподававшим в Вене и плодотворно работавшим в Ростове. Маркос очень дружил с детьми Кечека – Георгием, которого дома называли Гога, Александром, Константином и Ниной. Младшая, Юля, была еще слишком мала, чтобы быть полноправным членом этого детского сообщества.

А началось все с того, что Маркос сломал ногу.
 
(Фото из книги: Сафарян Ю. А., Бархударян Айк. А. “Зодчий Самвел Сафарян” – Ер.: ЕГУАС, 2007.–364 с.; 433 илл. Любезно предоставлено Айком Бархударяном)

Collapse )
50

Неспелые абрикосы

В детстве мы их называли "цогол" и нещадно воровали, не давая созреть и превратиться в настоящие сладкие и сочные абрикосы. 

Было очень приятно прийти в школу и раздать друзьям по парочке кислых до горечи цоголов. В этом был даже элемент героизма, потому что в моем детстве цоголы не продавались на базаре. Их приходилось добывать самим -- в чужих садах. 



А хозяева садов ведь прекрасно знали об устремлениях младших школьников. И охраняли свои сокровища. Правда, часто охрану передоверяли собакам. Ну, а поскольку окрестные псы дружили с нашими, то и проблем с ними у нас не было. 

А было у меня важное преимущество: я жил в ереванском районе Айгедзор, над ущельем, по которому можно было добраться до богатых на цоголы садов. 

И по дороге в школу я "заглядывал" в эти сады, набирал полные карманы цоголов и победно шел дальше.

Но вся эта лафа однажды закончилась, когда я набрал и съел такое количество цоголов, что у меня начал болеть живот, потом началась рвота, понос... Я до сих пор помню, как было больно. 

Это отравление  незрелыми абрикосами полностью излечило меня от чрезмерной любви к цоголам. После этого я предпочитаю зрелые фрукты или разные продукты, сделанные из них. Например, варенья, джемы, конфитюры... Или, например, абрикосовую водку.

Ах, как она хороша!... Но это уже другая история. 
50

Молокане в Армении

50

Молокане в Армении

Несколько лет мы с Рубиком Мангасаряном занимались освещением жизни двух небольших этнических и религиозных групп, проживающих в Армении. 

Главным образом, нас интересовали молокане. И я давно собирался написать о том, как получилось, что мы начали регулярно ездить в единственную в стране молоканскую деревню, и что из этого получилось. И что, к сожалению, не получилось.

Сегодня я расскажу, как родилась эта идея и как мы посчитали профессиональным провалом нашу первую поездку к молоканам, хотя, на самом деле, она положила начало продолжительному -- в несколько лет -- и интересному общению с очень интересными людьми. 


(Фото: Рубен Мангасарян)

Collapse )

Продолжение рассказа о молоканах:

Восьмая часть -- еще немного о капусте, а также о школе, эмиграции и, конечно, заключение -- здесь.
Седьмая часть -- о капусте -- здесь.
Шестая часть, в которой описывается богослужение постоянных молокан -- здесь
Пятая часть -- о молоканском крестьянском хозяйстве -- здесь.
Четвертая часть, где я рассказываю о родственниках американских молокан и о том, как в Фиолетово прячут телевизоры -- здесь.
Третья часть -- о том, как нас нашли американские молокане -- здесь.
Вторая часть -- кто такие молокане и немного истории -- здесь.