Category: музыка

50

К последней передаче Севы Новгородцева

Это, конечно, конец эпохи.

Последний эфир Севы Новгородцева знаменует не только уход на пенсию самого популярного ведущего Русской службы Би-би-си. Это – конец эпохи «моего» – и появление нового, наверно, более динамичного, более современного и напористого Би-би-си.

Новая Русская служба, как и раньше, будет держаться в авангарде мировых новостей, как и раньше будет одной из самых авторитетных медиа-организаций мира, к словам которой будут прислушиваться самые авторитетные политики и появления в эфире которой – добиваться самые известные и «крутые» ньюсмейкеры.

Но это все уже – без Севы Новгородцева, чье присутствие в эфире придавало работе Русской службы человечность, душевность, добавляло теплоты, которой обычно так не хватает политическим новостям и комментариям.

Нет, я, конечно, все равно, как и прежде, буду начинать свой день с просмотра сайта Би-би-си – как-никак работе там я отдал более десяти лет жизни – но грустно сознавать, что на сайте больше не будет севиных интервью и записей рубрики «Осторожно, люди».

Я отношусь к тому поколению советских людей, которое «ловило» по вечерам севин голос, рассказывающий о новинках рок-музыки. И я тут ничем не отличался от десятков тысяч слушателей, выискивавших на коротких волнах более или менее приемлемое качество звучания.

С конца 80-х годов меня уже больше интересовали политические новости, связанные с карабахским конфликтом. Потом Советский Союз развалился, меня стали одолевать совершенно иные заботы… А потом, после покушения на меня, я оказался сначала просто в Лондоне, а потом и на Би-би-си.

Прошло еще несколько лет, и я стал появляться в эфире БибиСевы. Сначала в роли «наблюдателя». Обычно «наблюдателем» работал редактор Русской службы Андрей Остальский. Функции его заключались в том, что в начале передачи Сева задавал три вопроса, связанных с главными новостями дня, и нужно было коротко, связно и разумно ответить на эти вопросы.

Эта часть программы называлась newsquiz. В переводе это будет чем-то вроде «вопросы о новостях». После этого программа продолжалась, Сева вел ее элегантно, не спеша, но и не ошибаясь. Он смешно поджимал губы, иногда вытягивал их трубочкой, чтобы подчеркнуто правильно произносить звуки. С первого же эфира я понял, что за этим стоят годы тренировок. И дикция, конечно, у Севы была великолепной.

После получаса нужно было сказать фразу «во второй части программы ведущий и наблюдатель меняются ролями». И задать три вопроса Севе – тоже из последних новостей, но это уже бывали не «жесткие» новости. Они бывали полегче – связаны с музыкой, повседневной жизнью, странными и необычными явлениями, и так далее. Этот сегмент назывался ziuqswen – слово, получившееся из прочтения newsquiz задом-наперед.

Мне очень нравилось участвовать в севиной передаче. Роль «наблюдателя» давала возможность вступать в короткие диалоги в эфире, свободно комментировать новости, словом, быть в эфире самим собой. Сева великолепно чувствовал партнера, давал высказаться, но и жестко брал бразды правления в свои руки, когда чувствовал, что диалог затягивается и ритм программы может нарушиться. Его чувство ритма в эфире было поистине музыкальным, а ведение программы как бы четко расписывалось по тактам.



Постепенно у нас выработался ритуал. Не знаю, может, такой же ритуал был у Севы с другими соведущими, но в моем случае бывало так: мы заходили в студию, садились на свои места, раскладывали бумаги, и звукорежиссер передачи просил нас сказать несколько слов для установки уровня звука.

Микрофон свисал с потолка. Глядя на него, Сева начинал: «Однажды в студеную зимнюю пору // Я из лесу…»

И мне надо было подхватить стих с того места, где он остановился «… вышел. // Был сильный мороз. Гляжу, поднимается…» и так далее. А потом звучали позывные, и начинался эфир.

Мне казалось – и кажется по сей день, – что когда передача начиналась, между нами пробегала какая-то искра, и эфир получал дополнительную энергию, начинал искриться вместе с нами. Я никогда не выходил из эфира уставшим – Сева, казалось, излучал доброжелательную энергию, которой заряжался и я.

В английском эта искра называется chemistry – химия. Есть такое высказывание «there is chemistry between them». Мне трудно его перевести. Есть и другое: «they click». Его я тоже затрудняюсь перевести. Но оба они обозначают то, что я чувствовал, когда мы с Севой оказывались в студии, звучали позывные БибиСевы и…

Сколько интервью было проведено! Думаю, только на моей совести их несколько сотен. У Севы их были тысячи. Это была передача, которую «делал» не только Сева, но и гости. Кого только я не интервьюировал… Самым запоминающимся наверно, было интервью, которое я взял у человека, сидевшего в клетке со львами. Он залез в клетку, чтобы помочь зоопарку то ли в Запорожье, то ли в Харькове собрать денег на прокорм животных.

Еще одно интервью я взял 9 марта с не помню, правда, какого года – у человека, живущего на острове Шпицберген. В тот день жители Шпицбергена праздновали первое появление краешка солнца после зимней ночи. «Не трудно ли жить в темноте», – спросил я. «Ну, что вы, – воскликнул он, – у нас тут довольно светло!»


На фото: Сева и скульптурный портрет Севы Новгородцева работы Леонтия Усова.

Были и другие интервью. Не забуду, как к нам в студию пришел один знаменитый режиссер. Он был так пьян, что начинал, но не мог докончить предложения. Сева ему помогал – с таким тактом и так красиво, что, думаю, радиослушатели так и не поняли, в чем дело. Имя этого режиссера я, разумеется, не назову.

Интервьюировал я для БибиСевы и Чулпан Хаматову. Это интервью стало известным, потому что она сказала, что поддержала кандидатуру Путина на выборах без давления, а по убеждениям. На него ссылались или его перепечатывали десятки раз.

И так далее. Работа на БибиСеве была не только интересной – она была поучительной. Те полтора или два года, в течение которых я сотрудничал с Севой, стали для меня прекрасной школой. И я не стесняюсь в этом признаваться, хотя к тому времени, когда я попал на эту программу, я уже был автором нескольких книг о журналистике, получил довольно престижную международную журналистскую премию…

Работоспособность Севы – это совершенно отдельная история. Представьте, на протяжении многих лет он каждый день писал небольшие рассказики – или, наверно, можно назвать эти вещи «фрагментами» в рубрику «Осторожно, люди!» Каждый день Севе нужно было находить тему, выстраивать ее в сюжет – и писать. В ходе программы эти фрагменты зачитывались.

Вслед за Севой в жанре «Осторожно, люди!» стали писать и другие авторы. Я был одним из них. Когда мне приходилось заменять Севу в эфире, я с огромным удовольствием выстраивал сюжеты, описывал их, а потом читал в эфире. Их у меня набралось несколько десятков – это вполне тянет на книгу среднего формата. А представляете, сколько их у Севы?!

В последние год-полтора моей работы на Би-би-си, когда севина программа уже выходила в эфир в урезанном формате, мы обычно садились рядом, а в перерыве ходили на седьмой этаж нового здания корпорации, где был полузабытый уголок, где можно было, взяв кофе в бумажном стаканчике, задрать ноги и беседовать на разные темы.

Для меня эти разговоры стали очень приятным и даже любимым времяпрепровождением. Уйдя с Би-би-си, я использовал каждую поездку в Лондон, чтобы встретиться с Севой. Я подходил к зданию так, чтобы попасть туда к моменту, когда Сева выйдет из студии. Он спускался в кафе, находящееся во дворе Би-би-си, мы брали кофе, садились (ноги тут уже задрать не получалось) и я рассказывал ему о своей новой "жизни после Би-би-си". Во время одной из таких бесед Сева сказал мне, что собирается переехать жить в Болгарию.

Мне хочется верить, что когда-нибудь я поеду к нему. И мы возьмем кофе, сядем в какое-нибудь кафе и, как в «старые добрые» годы, будем вспоминать прошлое, рассказывать друг другу семейные новости и вообще, разговаривать «за жизнь».

Вот, только не знаю, смогу ли я к нему поехать…
50

Марина Спендиарова. Гроздь черемухи

Продолжаю писать о десяти книгах, определивших мое мировоззрение. Это третья запись. Две другие можно найти по тэгу "книги".

Марина Спендиарова. Гроздь черемухи.

Вы эту книгу не читали – я почти в этом уверен. Но если вдруг вам захочется ее прочесть, то она была опубликована в 11 и 12 номерах журнала «Литературная Армения» за 1990 год.

Но в развитии и становлении моего мировоззрения «Гроздь черемухи» сыграла огромную роль. Она буквально перевернула мое сознание, захлестнув меня новой необоримой и жестокой правдой жизни. И было это задолго до того, как она была опубликована и даже задолго до того, как я ее прочел.

А было это так. Дочь известного композитора Александра Спендиарова Марина дружила с моим дедом. Она могла прийти к нам в любое время дня и всегда была желанной гостьей. Иногда – к сожалению, очень редко – дед мой садился за рояль, играл русские романсы, а Марина Александровна пела низким грудным контральто. Помню, что она очень не любила петь, но когда пела, это получалось как-то небывало красиво и очень чувственно.

Тогда, в детстве, я, конечно, не знал, что в конце 30-х годов Марина была восходящей звездой советской оперной сцены. Она училась в московской консерватории, ей прочили звездную карьеру, Большой театр присматривался к ней, но… с ней случилось то же, что и с миллионами советских людей. Ее арестовали, посадили и отправили в лагерь, обвинив в попытке покушения на жизнь Сталина. А все потому, что она две недели преподавала его детям английский, а потом решила отказаться от должности преподавательницы Василия Сталина, потому что это значило бы отказ от карьеры оперной певицы.

Но от вокала ей все равно пришлось отказаться.

Collapse )
50

Фотография Комитаса. 1909 год



А вот оборотная сторона той же фотографии. Комитас написал: "Дорогой сестре Мариг от брата". 2 октября 1909 года. Св. Эчимадзин. Но фотография была сделана в Баку, в фотомастерской Меликяна. Я не знал, что Комитас бывал в Баку.



Фото из Armenian Weekly, американского армянского еженедельного издания.
50

Продолжение эссе о Ереване

Очередной кусок про Ереван. Здесь -- о том, как начали создавать культ Еревана и как учили любить идеализированный город. То есть, Ереван, которого нет. 


В поисках прошлого

ссылки на предыдущие части: 

Пришествие
Еще одно пришествие
Ереван, который увидел Таманян
Город, каким его мог увидеть архитектор
Райский город-сад
Райский город-сад. Продолжение
Четыре измерения архитектуры
Архитектурная мифология Еревана
Третье измерение генплана Таманяна, или столкновение с реальностью
Семейная история
Споры о социалистической архитектуре Армении
Три непохожих портрета
Народный дом, он же оперный театр
Народный дом, он же оперный театр. Продолжение
Как в генплан Еревана вторглось четвертое измерение – время
Главка-отступление: О взаимоотношениях архитектуры и власти. Или архитекторы«номер один» и «номер два»
Невозможность имперского города-сада
Архитектура соцреализма: армянский вариант

(Все вместе можно прочитать по тэгу "Эссе")



Ереван, которого не было. Послевоенная идеализация города



Почти сразу же после окончания войны в Ереване возобновилось массовое и интенсивное строительство. В Ереван возвращались ушедшие на фронт, а через пару лет к ним стали добавляться репатрианты, поверившие советской пропаганде, приманивавшей их рассказами о независимой социалистической родине, процветающей в составе СССР.

Кампания по возвращению репатриантов сопровождалась другой кампанией – по насаждению и пропаганде любви к Еревану. Власти вводили культ столицы социалистической Армении, того самого места на карте, которое должно символизировать свободную родину, возродившуюся после 650 лет отсутствия государственности. Этот культ, собственно, существует и по сей день, хотя и в весьма измененном виде.

Пропагандистская картина тех лет изображала Армянскую ССР в ее советских границах как свободную родину всех армян, а Ереван – столицей не только социалистической республики, а вообще главным городом для всех армян мира. Подчеркивалось слово «свободная» как противовес турецкой Армении, находившейся под игом турок на протяжении столетий.

Но в 40-е годы Ереван был во многом еще старой, дореволюционной Эриванью с несколькими кварталами, застроенными в советское время, но и с большим количеством глинобитных домов, находившихся здесь, кажется, с незапамятных времен. Воспевать в нем было, в общем, нечего.

Collapse )
50

Фестиваль кукольных домиков, или маленький бизнес на очень маленьких вещицах

Когда я шел на Кенсингтонский фестиваль кукольных домиков, мне казалось, что это будет больше похоже на детский утренник: Барби, Кен, засилье розового цвета, множество девочек и сплошной детский визг на лужайке. 

Ничего подобного! То есть, все было наоборот: никаких Барби, ничего (или практически ничего) розового, среди посетителей преобладали взрослые, а "кукольные домики" оказались серьезным бизнесом и объектом внимания коллекционеров, многие из которых вышли их детского возраста еще в 60-70 годах прошлого века. 

Словом, все было серьезно и очень серьезно. 

И очень стильно: на выставке были атрибуты домов и быта, выдержанные в стиле XVIII, XIX и ХХ веков. Все сделанные с невероятным тщанием и почти невозможной аккуратностью.  



Collapse )
50

Пресс-служба Алима Касымова опровергает...

Пресс-служба Алима Касымова опровергает... фрагмент из интервью, которое Дживан Гаспарян дал мне в Лондоне. Мы, в частности, говорили об их концерте в Barbican в 2003 году.

Сайт 1news.az пишет:

"Это не первое подобное заявление Дживана Гаспаряна, - возмущается пресс-секретарь Алима Гасымова Саадат Мехубова. - Судите сами – разве такое возможно?"

Мне трудно сказать, что имел в виду пресс-секретарь, но я сам был на этом концерте.

И если вы мне не верите, то вот линки.

The Guardian, рецензия на концерт -- здесь.
The Times -- объявление о концерте -- здесь.
Ну, и заметка с русскоязычного форума в Лондоне -- здесь.

Так что неплохо бы пресс-секретарю Касымова лучше знать историю выступлений музыканта... А то неудобно как-то...
50

Моя версия: убийство в ереванском кафе "Поплавок"

24 сентября 2001 года в ереванском кафе "Поплавок" был убит один из посетителей -- гражданин Грузии Погос Погосян. Его убил один из охранников президента Роберта Кочаряна, которого потом обвинили в убийстве по неосторожности и осудили на... полтора года условно. 

Через пять лет после этого убийства я сделал небольшое описание всей истории, не очень веря, что она когда-либо может оказаться востребованной. Оказалось, что я был неправ. К сожалению, история повторилась: в ереванском ресторане "Арснакар" в июне 2012 года был избит молодой врач, скончавшийся через две недели после побоев. 

Эта история немедленно напомнила о том, что случилось 11 лет назад. И я достал свои заметки. Вот их первая часть. Это "Сентиментальная история "Поплавка", "За что в "Поплавке" не убивают" и "... и за что убивают". 

Продолжение будет завтра. Оно будет состоять из главок "Папа Римский, Ave Maria и заговор молчания", "Общественный резонанс" и "Следствие и суд". 

Upd: Вторая часть -- здесь

Collapse )
50

Новый диск Пола Маккартни

В Лондоне вовсю рекламируют свежайший диск Пола Маккартни.

Походив пару недель мимо рекламных постеров, на которых экс-Beatle с несколько испуганным видом несет огромный букет полевых цветов, я сдался и купил его диск Kisses On The Bottom. И -- что интересно -- диск мне понравился.

Предыдущий -- Memory Almost Full, вышедший пять лет назад, показался мне скучным и не оставил на меня впечатления, как и Chaos and Creation at the Backyard, вышедший в 2005, несмотря даже на то, что на одной из песен играл дудук. Эта песня, как и другие, показалась мне тогда лишенной красок, какой-то пресной. Эти диски, кажется, показывали, что Пол Маккартни исписался, постарел, поскучнел...

Но сейчас сэр Пол решил обратиться к американским мелодиям первой половины -- ХХ века. Это несложные мелодии, не ставящие перед певцом особых технических задач, но очень красивые и нежные. И это очень известные мелодии, что немаловажно -- вы узнаете их, подпеваете Маккартни, вам это удается, и вы получаете удовольствие от диска. Тем более, что он поет очень выразительно, его сопровождает ансамбль с участием джазовой пианистки Дайаны Кралл, чье фортепиано придает песням ностальгический оттенок. На одной из песен -- My Valentine -- играет Эрик Клэптон. Кстати, это одна из двух вещей, написанных самим Маккартни. 

Справедливости ради, нужно сказать, что это не первый его студийный альбом, где он поет известные американские вещи. Достаточно вспомнить Снова в СССР, Run, Devil, Run или Unplugged, который, собственно, студийным назвать трудно и на котором было немало вещей The Beatles. 

Маккарни не стал и первым британским поп-певцом, выпустившим альбом, состоящий из старых американских хитов.

Род Стюарт за 2002-2010 годы выпустил целых пять дисков, объединенных названием Great American Songbook. Эрик Клэптон в 2010 выпустил Clapton 2010, тоже состоящий из лирически напетых стандартов середины прошлого века. То есть, Kisses On The Bottom не уникален ни для самого сэра Пола, ни для английских поп-певцов его поколения.

Но его приятно слушать -- а это, наверно, главное.

И чтобы не оставлять вас без музыки -- отрывок из песни композитора Fats Wallers -- I'm Gonna Sit Right Down And Write Myself A Letter, откуда, собственно, и взято название всего альбома, так как в песне есть строчки "A lot of kisses on the bottom // I'll be glad I got them".


(Фото обложки диска -- отсюда)
50

"Supercalifragilisticexpialidocious" – слово, которое знают все англичане:

Сегодняшний текст из программы "БибиСева"

Помните, как у Михаила Булгакова в "Мастере и Маргарите", заканчивается эпизод волшебного сеанса в театре "Варьете"?

"кот выскочил к рампе и вдруг рявкнул на весь театр человеческим голосом Сеанс окончен! Маэстро! Урежьте марш!!"

И оркестр, как написано у Булгакова, "не заиграл, и даже не грянул, и даже не хватил, а именно, по омерзительному выражению кота, урезал какой-то невероятный, ни на что не похожий по развязности своей марш".

В опере “Мастер и Маргарита” немецкого композитора Хёллера реплика переведена как "maestro, einen marsch, bitte". То есть, просто: "Маэстро, пожалуйста, марш".

И действительно, реплику кота "урежьте марш" - очень трудно перевести. Наверно, по этой фразе даже можно оценивать качество работы переводчика.

Необычные слова и фразы переводить всегда непросто. Так, те, кто читал "Алису в Зазеркалье" Льюиса Кэрролла по-русски, а также некоторые из тех, кто ее не читал, прекрасно помнят слово "Бармаглот" - так Дина Орловская перевела Кэрролловского "Jabberwocky". Первое четверостишье ее перевода почти целиком состоит из несуществующих слов – кроме служебных.

Варкалось. Хливкие шорьки
Пырялись по наве,
И хрюкотали зелюки,
Как мюмзики в мове.

Мюмзики-мюмзиками, а сегодня я узнал еще одно английское слово. Оно состоит из тридцати четырех букв, и его, по словам Джейн Бэнкс, говорят, когда не знают, что сказать.

Джейн Бэнкс – девочка, которую воспитывала самая знаменитая няня в мире – Мэри Поппинс. А слово, которое я выучил сегодня звучит как supercalifragilisticexpialidocious. Попробуйте-ка произнести на одном дыхании! Кстати, если транслитерировать по-русски, то получится «Суперкалифраджилистикэкспиалидошес».

Это слово, труднопроизносимое, как название исландского вулкана, вошло в песню для диснеевского фильма "Мэри Поппинс", вышедшего на экран в 1964 году. Авторы песни - братья Роберт и Ричард Шерман. Один из братьев, 86-летний Роберт, скончался на этой неделе.

Кстати, песня из фильма "Мэри Поппинс" Chim Chim Cher-ee – песня трубочиста – получила в 1965 году Оскара.

А supercalifragilisticexpialidocious считается одной из лучших песен в истории американского кино.

Один из ее авторов, Ричард Шерман рассказывал такую историю. По его словам, в сценарий фильма была заложена идея, что Мэри Поппинс и ее подопечные отправляются путешествие в мир картинок, нарисованных мелом. И Мэри Поппинс дарит детям слово, потому что только слово они могут принести в реальный мир из мира картинок.

Словом этим, как вы догадались стало supercalifragilisticexpialidocious.

Правда, за 13 лет до выхода фильма, еще в 1951 году, американцы Глория Паркер и Барнард Юнг написали песню с подзаголовком The Super Song. А заголовок ее был - Supercalafajalistickespeealadojus.

Похоже, не правда ли? Так же подумали Паркер и Юнг и подали в суд за плагиат. Но судья Уилфред Фейнберг посчитал, что нарушения авторских прав не было, потому что слово это было известно еще до песни Паркер и Юнга.

Supercalifragilisticexpialidocious стало самым популярным длинным словом английского языка и даже вошло в Оксфордский словарь, где его смысл объясняется как "фантастический", "невероятный". Я провел небольшой опрос среди моих английских коллег - и все они знали это слово.

А как его перевести? В русском варианте фильма "Мэри Поппинс" оно никак не переводится. А переводчик Дмитрий Ермолович предлагает такой вариант:

Суперархиэкстраультрамегаграндиозный.

А что? И по ритму совпадает, и по смыслу близко.


50

Поразительная история о музыке... и таланте

Я посмотрел на экран, ткнул мышкой на картинку из YouTube – и отвел глаза. Надо было работать.

Заиграла музыка. Красивый гитарный перебор, блюз с элементами кантри. Музыка играла фоном, я не вслушивался. Когда вступление закончилось и началась собственно песня, я услышал нечто настолько неожиданное, что отложил работу и посмотрел на экран.

Да, действительно, надтреснутым голосом, который уже не мог держать ноты, пела старенькая женщина.

И тут я понял, что ведь и на гитаре играла она – эта старушка. И играла не просто хорошо, а здорово. Это было так необычно, что я пустил песню сначала. И действительно, на гитаре очень профессионально играла… девяностолетняя женщина по имени Элизабет Коттен.

Песня, которую она пела, называлась Freight Train.



Казалось бы, ничего особенного. Обыкновенная песня, с простенькими словами.

Collapse )