Category: литература

50

... и снова о памятнике Бродскому в Москве

Я читал об этом памятнике и было интересно на него посмотреть.

Памятник Бродскому стоит в Москве на Новинском бульваре, практически напротив консульства США. Его автор Георгий Франгулян использовал относительно новую технику, когда пропорции скульптуры меняются, она делается двумерной, почти плоской, но благодаря измененным пропорциям кажется, что фигура трехмерная. Это создает любопытный эффект.

На меня скульптура оставила очень двойственное впечатление. С одной стороны, конечно, интересно. Но с другой -- почему бронзовый Бродский так высокомерно задрал голову? Что хотел сказать этим автор? И почему люди на заднем плане так подчеркнуто безлики (и двумерны)? Получается, что Бродский выделяется на фоне безликости? Тогда кто они? Советские люди (спасибо, Георгий Франгулян, за мою безликость) или советские поэты, создавшие этот фон для Бродского?

Словом, вот несколько фотографий памятника. Судите сами.

(inphuzoria, мне особенно ценно Ваше мнение)



А может, он не заносчив, а просто "разговаривает со звездами"?



То, что фигуру можно увидеть в профиль (я бы даже сказал, в отсутствующий профиль), показывает, как мне кажется, слабость архитектора, так поставившего эту скульптуру. Но цветы сюда несут -- и это очень хороший признак.



А вот и "профиль" Бродского.

"Повернись ко мне в профиль. В профиль черты лица
обыкновенно отчетливее, устойчивее овала
с его блядовитыми свойствами колеса:
склонностью к перемене мест и т. д. и т. п. ..."

Тут он не отчетливее. Или мне это кажется?



Памятник был открыт 31 мая 2011 года.



А это -- еще одна фигура, выполненная в технике "искаженной двумерности". Она в Стамбуле, у греческой церкви.

И не могу не добавить в конце стихотворение Бродского "Я памятник воздвиг себе иной..." Есть у него и другое стихотворение о памятнике лжи, но оно, как мне кажется, не очень подходит к этому случаю.

Я памятник себе возник иной!

К постыдному столетию -- спиной.
К любви своей потерянной -- лицом.
И грудь -- велосипедным колесом.
А ягодицы -- к морю полуправд.

Какой ни окружай меня ландшафт,
чего бы ни пришлось мне извинять, --
я облик свой не стану изменять.
Мне высота и поза та мила.
Меня туда усталость вознесла.

Ты, Муза, не вини меня за то.
Рассудок мой теперь, как решето,
а не богами налитый сосуд.
Пускай меня низвергнут и снесут,
пускай в самоуправстве обвинят,
пускай меня разрушат, расчленят, --

в стране большой, на радость детворе
из гипсового бюста во дворе
сквозь белые незрячие глаза
струей воды ударю в небеса.
50

Габриэль Гарсия Маркес "Сто лет одиночества"

После долгого перерыва возвращаюсь к описанию десяти книг, определивших мое мировоззрение. Сегодня очередь пятой – "Сто лет одиночества".

Я довольно поздно прочитал «Сто лет одиночества» – уже несколько лет, как был опубликован перевод, мои друзья уже вовсю обсуждали эту книгу, а я все не решался взяться за нее. Но мне помог случай.

В начале 80-х годов недалеко от музыкальной школы имени Саят-Нова в самом центре Еревана появился мужчина. Ему было лет около 35-40, одет он был непритязательно, впрочем, как почти все мы в то время. Но появление его на одном из оживленных перекрестков города не прошло незамеченным.

И было это благодаря тому, что перед ним стояла небольшая передвижная тележка, на которой были разложены билеты разных лотерей – «Спортлото», ДОСААФ, денежно-вещевой лотереи министерства финансов РСФСР и Армении, Всесоюзной художественной лотереи и даже такой экзотики как Международная лотерея солидарности журналистов.

Но не в выигрышных билетах было дело, а в том, что в недрах тележки под билетами лежали книги. Главным образом, это были так называемые «макулатурные» издания – популярные книги Александра Дюма, Мориса Дрюона, Жоржа Сименона, Ивана Ефремова и других авторов.

Для того чтобы купить какую-либо из этих книг в магазине, надо было собрать и сдать 20 кг макулатуры, получить талончик, отнести этот талончик в магазин и… И оказывалось, что кроме «Княжны Таракановой» Данилевского ничего нет, а Дюма поступит в скором будущем. Когда именно – никто не знал.

А у продавца «Спортлото» были все эти книги. Конечно, по спекулятивной цене, но зато без обязательной сдачи старых газет и картонных коробок и беготне по книжным магазинам города. Справедливости ради, надо сказать, что спекулятивные цены не были особенно высокими.

Collapse )
50

Лидия Дурново. Очерки изобразительного искусства средневековой Армении

Лидия Дурново. Очерки изобразительного искусства средневековой Армении

Эта книга вошла в список десяти книг, определивших мое мировоззрение, не потому, что она дала начало новому этапу в моей жизни, а как раз наоборот: ею закончился важный для меня период увлеченности и привязанности, оставшихся со мной на всю жизнь. Книга Лидии Дурново стала символом полутора лет интереснейшей работы… Но обо всем по порядку.

Когда в Вычислительном центре Академии наук Армении решили оцифровать информацию об исторических памятниках республики, шел 1977 год.

Для того времени это решение было совершенно революционным: компьютерная техника только еще начинала развиваться. Обычная электронно-вычислительная машина – так тогда назывались компьютеры – представляла собой 4-5 огромных шкафов, которые должны были стоять в специальном кондиционированном зале. Информацию записывали на большие бобины, а данные вводили при помощи перфокарт.

Но в вычислительном центре (ВЦ), которым тогда руководил известный армянский математик Сергей Мергелян, работали люди, умеющие думать о будущем, ставить необычные для своего времени проблемы и решать их.

Одной из таких проблем было создание базы данных по историческим памятникам на территории Армении. Группа ученых разработала способы представления данных об историческом наследии Армении (говоря научным языком, создала архитектуру будущей базы данных), были разработаны классификаторы разных типов информации. Словом, если пользоваться аналогиями, то была подготовлена некая «электронная записная книжка», в которой должны были содержаться сведения об исторических памятниках.

Дело оставалось за малым – надо было собрать эти самые сведения.

Collapse )
50

Марина Спендиарова. Гроздь черемухи

Продолжаю писать о десяти книгах, определивших мое мировоззрение. Это третья запись. Две другие можно найти по тэгу "книги".

Марина Спендиарова. Гроздь черемухи.

Вы эту книгу не читали – я почти в этом уверен. Но если вдруг вам захочется ее прочесть, то она была опубликована в 11 и 12 номерах журнала «Литературная Армения» за 1990 год.

Но в развитии и становлении моего мировоззрения «Гроздь черемухи» сыграла огромную роль. Она буквально перевернула мое сознание, захлестнув меня новой необоримой и жестокой правдой жизни. И было это задолго до того, как она была опубликована и даже задолго до того, как я ее прочел.

А было это так. Дочь известного композитора Александра Спендиарова Марина дружила с моим дедом. Она могла прийти к нам в любое время дня и всегда была желанной гостьей. Иногда – к сожалению, очень редко – дед мой садился за рояль, играл русские романсы, а Марина Александровна пела низким грудным контральто. Помню, что она очень не любила петь, но когда пела, это получалось как-то небывало красиво и очень чувственно.

Тогда, в детстве, я, конечно, не знал, что в конце 30-х годов Марина была восходящей звездой советской оперной сцены. Она училась в московской консерватории, ей прочили звездную карьеру, Большой театр присматривался к ней, но… с ней случилось то же, что и с миллионами советских людей. Ее арестовали, посадили и отправили в лагерь, обвинив в попытке покушения на жизнь Сталина. А все потому, что она две недели преподавала его детям английский, а потом решила отказаться от должности преподавательницы Василия Сталина, потому что это значило бы отказ от карьеры оперной певицы.

Но от вокала ей все равно пришлось отказаться.

Collapse )
50

Уильям Шекспир. Ромео и Джульетта

Второй рассказ вдогонку к списку книг. Он о том, как и почему в моей десятке оказался Шекспир. "Ромео и Джульетта".


В нашей школе был театр. Да-да, детские спектакли в школе, где я учился, ставились с истинным размахом, и в Ереване говорили о существовании школьного театра.

Интереса к нашим сценическим экзерсисам добавляло то, что все наши спектакли… шли на английском языке. Напомню: дело происходило в советской Армении на рубеже 60-х и 70-х годов. Наверно, это были отголоски хрущевской оттепели, почему-то не замороженные в эпоху Брежнева. Но надо понимать – Ереван был далеко от центров советской жизни и кое-какие послабления в Москве не замечали.

И слава Богу, потому что в таких условиях мог появиться школьный театр, где на языке оригинала ставили Шекспира, где можно было прослушать оперу (!) «Гензель и Гретель» (с декорациями работы Григора Ханджяна) или посмотреть «Эй, кто-нибудь» Уильяма Сарояна.

Некоторые наши спектакли даже показывали по телевидению. Шли они, разумеется, на английском, а телевидение оформляло их как «уроки английского языка».

Я был одним из актеров этого театра. В год, когда мы репетировали «Ромео и Джульетту», мне было 15 лет, и я перешел в девятый класс. В качестве режиссера был приглашен молодой талантливый студент четвертого курса театрального института Хачик Чаликян.

Я, конечно, мечтал сыграть Ромео. Но Хачик посчитал, что я больше подхожу к другой роли – Меркуцио.

В те годы чрезвычайной популярностью пользовался фильм Дзефирелли «Ромео и Джульетта», где Меркуцио был одним из самых ярких персонажей. И перед Хачиком стояла непростая задача: сделать из меня такого же хулиганистого Меркуцио, но чтобы он был другим, больше отвечающим моей, как говорят театральные люди, фактуре.

С этой задачей Хачик справился. Как справился он и с рядом других задач – постановка получилась замечательной.

Мы, актеры, были группой обычных ереванских подростков. Вскоре после начала репетиций мы стали одной компанией – веселой, раскованной, шумной и дружной. Потом, или, скорее, в то же время, мы все поперевлюблялись друг в друга. Это были прекрасные подростковые влюбленности – чистые, красивые, часто мимолетные, как правило, платонические…

Наверно, эти влюбленности стали причиной того, что слова Ромео, произнесенные в тот момент, когда он впервые увидел Джульетту, я помню до сих пор:

Oh, she doth teach the torches to burn bright!
It seems she hangs upon the cheek of night
Like a rich jewel in an Ethiope’s ear,
Beauty too rich for use, for earth too dear.

В переводе Щепкиной-Куперник этот текст звучит как:

Она затмила факелов лучи!
Сияет красота ее в ночи,
Как в ухе мавра жемчуг несравненный.
Редчайший дар, для мира слишком ценный!

Что интересно: я помню только текст Ромео. Ни одного кусочка, ни одной строчки из текста Меркуцио я не смогу сейчас воспроизвести. Но есть сцены, которые, кажется, я и сейчас смогу сыграть… Только без текста.

Мы учили свои роли на шекспировском английском, непонятном даже для многих наших современников-англичан. Кое-что нам объяснили учителя, о чем-то мы догадались сами… Ведь мы были не только артистами, мы были школьниками, учившими английский в ереванской спецшколе.

После окончания уроков мы поднимались в школьный актовый зал на репетиции, а когда они заканчивались, вместе шли домой или отправлялись гулять по городу. Бывало, мы вдруг срывались и ехали в аэропорт – смотреть, как улетают самолеты. Сейчас я понимаю, что это было оттого, что романтизм кипел в нашей крови и требовал какого-нибудь выхода. А что может быть романтичнее, чем самолет, улетающий куда-то в дальние края, где люди живут совершенно другой жизнью…

… Спектакль имел большой успех. На премьере был, кажется, весь ереванский бомонд. Правда, я не поручусь, что многие представители бомонда поняли хоть слово, но в театре не обязательно понимать все, что говорится, правда?!

О нас заговорили. Преподаватели театрального института знали нас по именам (это льстило), глава ереванского центра шекспироведения пришел на спектакль и очень нас хвалил, словом, мы на некоторое время стали звездами.

Но у нас были другие проблемы. Надо было определяться, в какие вузы поступать, ибо взрослая жизнь была уже за углом: завернул, а там…

Театр стал профессией для двоих из нас. Это известная актриса Лала Мнацаканян и кукольник (глава Армянского центра международного союза кукольников) Армен Сафарян. Исполнитель роли Ромео Ашот Подосян сыграл несколько ролей в кино.

“Ромео и Джульетта” в постановке Хачика Чаликяна стала в нашей жизни вехой. Как это получилось и что это значит, я затрудняюсь сказать. Но каждый раз, встречая Армена Сафаряна, Лалу Мнацаканян или других моих партнеров по той, школьной сцене, я вспоминаю, какими мы были в 15-16 лет.

И чувствую, что где-то во мне еще живет мальчишка, способный влюбляться в нескольких девочек сразу. Впрочем, нет, уже не в девочек.

Спустя много лет Хачик пригласил меня сыграть роль в спектакле по Чехову. И я согласился. Но это уже другая история с другими действующими лицами.
50

Подростковое чтение - Джек Лондон

Нет, не потому подростковое, что я не ценю Джека Лондона как писателя, а просто потому, что читал его, будучи подростком.

Сегодня мне вспомнился -- без какой-либо причины -- пассаж из рассказа Джека Лондона "Ночь на Гобото":

"Гобото живет в мрачной, удушливой и зловещей атмосфере, и, хоть это совсем маленький островок, здесь зафиксировано больше случаев острого алкоголизма, чем в любой другой точке земли. На Гувуту (Соломоновы острова) говорят, что там пьют даже в промежутках между выпивками. На Гобото этого не оспаривают. Но, между прочим, замечают, что в истории Гобото о таких промежутках ничего не известно".

Хотя, кажется, причина все же есть -- вечер пятницы, как-никак. Самое время немного выпить.

Найдя это высказывание, я обнаружил в том же рассказе "свод жизненных правил", которые один из игроков в азартную карточную игру должен был повторять каждое утро, если бы проиграл. Вот этот свод:

"Я должен раз и навсегда запомнить, что каждый человек достоин уважения, если только он не считает себя лучше других".

"Как бы я ни был пьян, я должен оставаться джентльменом. Джентльмен - это человек, который всегда вежлив. Примечание: лучше не напиваться пьяным".

"Играя с мужчинами в мужскую игру, я должен вести себя, как мужчина".

"Крепкое словцо, вовремя и к месту сказанное, облегчает душу. Частая ругань лишает ругательство смысла. Примечание: ругань не сделает карты хорошими, а ветер - попутным".

"Мужчине не разрешается забывать, что он мужчина".

А как закончилась карточная игра, и почему вдруг возник такой свод правил я вам не скажу. Читайте Джека Лондона -- рассказ "Ночь на Гобото" -- здесь.
50

Армянская посуда в антикварном магазине в Трабзоне

Турция очень интересным образом влияет на меня: мне кажется, что, приезжая в Турцию, я лучше понимаю свою «армянскость».

Так и на этот раз.

Гуляя по стамбульскому Гранд-базару, забрел я в лавку лудильщика. Среди множества медных кувшинов, подносов, кастрюль и кружек я вдруг увидел кофейник с узором, на котором чередовались рыба, крест и подобие двуглавой горы. Воображение немедленно подсказало мне: Ван, рыбаки, Арарат.

Но по всем правилам восточной торговли я не должен был показывать хозяину лавки, что меня заинтересовал этот кофейник, поэтому я стал спрашивать о других вещах – о кувшинах, потом о наборе из нескольких мисок, в которых носили завтраки. Когда подошла очередь кофейника, он сказал: «А это армянский узор».

Я, разумеется, сразу же захотел купить этот кофейник. Но он был очень большим – чашек на 8-10 – и у меня было какое-то сомнение относительно аутентичности этого кофейника. Спросив ради приличия о цене, я вышел из лавки.

В следующую лавку, продававшую, в том числе, медную посуду, я заглянул уже в поисках знакомого мне узора. И увидел его на нескольких предметах: рыбы чередовались с крестами на нескольких мисках, кувшинах, кофейниках. И вдруг на одной из мисок я увидел... надпись армянскими буквами.

Collapse )
50

Матенадаран: несколько отреставрированных рукописей

Я давно хотел попасть в Матенадаран, чтобы посмотреть, как выглядит новое здание, в которое переселился собственно Институт древних рукописей, и чтобы убедиться, что старое его здание, построенное моим дедом -- архитектором Марком Григоряном, в хорошем состоянии. 

Я еще напишу о своих впечатлениях, сейчас же спешу рассказать об интересном событии, свидетелем которого стал. 

Это была презентация результатов последних работ двух немецких реставраторов, уже десять лет сотрудничающих с Матенадараном. 



Маргарет Яшке и Роберт Штейле реставрируют, собственно, не сами рукописи, а их оклады -- на протяжении многих веков переплеты Библии выполняли в серебре, другом металле или кости, чтобы сама книга, переписанная от руки, лучше сохранялась. 

Маргарет и Роберт показывали результаты своей работы. Самой интересной, конечно, была Библия, сравнительно недавно привезенная в Матенадаран из часовни, находящейся в одной из деревень Спитакского района. Она считалась целебной и животворящей. И вот как она "исцеляла". 

Collapse )
50

Владимир Мединский, министр культуры России

Очень интересное обсуждение статьи о Мединском в Википедии проходит в самой же статье -- на страничке "Обсуждение".

Меня заинтересовала такая запись:

"В автореферате докторской диссертации Мединский указывает, что опубликовал по теме работы, помимо статей в журналах, пять монографий (!), а именно:
  1. Мединский В.Р. Русское государство времени Василия III в «Записках о Московии» С. Герберштейна. Монография. – М., 2009. - 156 с.
  2. Мединский В.Р. Первые впечатления европейцев о Русском государстве. Монография. – М., 2011. - 148 с.
  3. Мединский В.Р. Иностранцы о Московии накануне Петровских преобразований. Монография. – М.: РГСУ, 2010. – 180 с.
  4. Мединский В.Р. Россия первой половины XVII века в сочинении Адама Олеария. Монография. – М., 2009. – 150 с.
  5. Мединский В.Р. Проблемы объективности в освещении европейцами российской истории второй половины XV – XVII вв. Монография. – М.: РГСУ, 2010. – 380 с.
Однако, в отличие от популярных работ Мединского, ни одну из этих пяти книг мне не удалось обнаружить ни в каталогах РНБ и РГБ, ни в сети (поиск по названиям в Яндексе дает ссылки лишь на сам автореферат)".

Интересно, есть ли эти монографии в библиотеках?

Сама статья тоже любопытна. За последние два дня (с 15 по 17 июня) в текст статьи было внесено 76 правок. "Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 15 июня 2012; проверки требуют 76 правок", -- сказано в Википедии.

Там же, строчкой ниже, предупреждение:

"Эта статья представляет собой автобиографию или же её в значительном объёме редактирует герой статьи или связанная с ним организация. Возможно, статья не соответствует правилу нейтральной точки зрения".

50

Южнокавказские писатели в Лондоне

Говорить о конфликте, но без конфликта непросто, а на Кавказе непросто вдвойне.

За 20 постсоветских лет, омраченных войнами и несколькими десятками тысяч погибших, в южнокавказских странах выросло поколение людей, которые никогда не жили в мире с соседями.

Это поколение, для которого состояние конфликта является нормой. Они не знают, как можно жить в мире с "извечными врагами", а рассказы старших о том, как жили они, воспринимаются либо как странные сказки, либо как плоды воображения "стариков".

Мало того, многим молодым людям, представляющим новое поколение кавказцев, никогда не приходилось беседовать с кем-либо из-за этнических границ, возведенных на почве взаимной подозрительности, недоверия и ненависти.

Но общение между молодыми армянами и азербайджанцами, грузинами и абхазами, грузинами и осетинами есть – через интернет, в социальных сетях.

И о чем бы они ни говорили, «беседа» довольно быстро либо сводится к обсуждениям двух-трех крайне мифологизированных тем, либо скатывается к взаимным оскорблениям. А бывает, что и то, и другое.

Это придает кавказским конфликтам сюрреалистичный оттенок: создается впечатление, что молодые люди, главным образом, мужчины, уверены, что они должны отстоять «свою правду» именно сейчас – в интернете, в яростном споре с собеседником, которого никогда не видели и о котором знают лишь то, что он принадлежит к другому этносу. Тому, который им представляется враждебным.

Складывается ситуация, которую азербайджанский режиссер Ульви Мехти назвал в своей статье, опубликованной в журнале «Дружба народов» «постмодернистским конфликтом».

Многим кажется, что национальная принадлежность долмы или аджики может быть определена спором в интернете, а комментарии в социальной сети могут приблизить «свою сторону» к победе в затяжном конфликте.

И раз за разом развивается одна из немногих тем:

мы местные – они пришельцы.
мы древние – они только прикидываются.
мы имеем достижения – они их не имеют, а лишь присваивают наши.

Вот такие мысли навеяла встреча "Кавказский диалог", проходящая в эти дни в Лондоне.

В ней участвуют писатели и художники со всего Южного Кавказа - трех стран и трех полупризнанных и непризнанных государственных образований.

И в ходе встречи были представлены два выпуска литературного альманаха "Южный Кавказ", редакторами и вдохновителями которого стали абхаз Батал Кобахия и
грузин Гурам Одишария.

Идея альманаха проста – и очень трудноосуществима: дать возможность людям искусства поговорить о конфликте, не вступая друг с другом в конфликт.

И они не только говорят о конфликте, а еще и самим фактом публикации под одной обложкой как бы обмениваются новостями в литературном процессе стран Южного Кавказа, процессе, разорванном конфликтами, войнами и кажущейся «обязанностью» конфликтовать.

Это не только разрывает, но и обедняет литературу.

Один из участников встречи, филиппинский писатель, спросил: «А каково содержание литератур Южного Кавказа? Говорите ли вы о том, что вас объединяет, о мире, о необходимости жить рядом?»

Его вопрос остался неотвеченным.