Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

50

По поводу сноса здания Арами 30

В Ереване снесли небольшой домик, находившийся на углу улиц Абовяна и Арами. Это самый центр города, и это был один из немногих уцелевших в Ереване домов второй половины XIX века.

Будем честными: никакой архитектурной ценности этот дом не представлял. Возможно, он даже был построен без участия архитектора – одноэтажный, простой, без претензий и изысков.

Я вижу в сносе этого домика несколько аспектов.

Во-первых, его ценность не ограничивается чисто архитектурными рамками. Он, как и любой другой дом, построенный 100-150 лет назад, является неотъемлемой частью истории Еревана. И его снос – это ампутация кусочка нашей истории.

Понятно, поэтому, почему этого нельзя было делать.

Интересно, что гордость своей историей, которую мы, армяне, если так можно выразиться, перманентно испытываем, не исключает таких акций. За два года, что я живу в Ереване, это второй исторический дом, снесенный властями (причем первый, безусловно, был значим и как памятник архитектуры). Еще одно здание (еще один памятник) обвалилось из-за бездарных действий архитекторов при полном попустительстве властей.

Единственное объяснение, которое я могу найти, это то, что история как бы существует в наших головах, а не в виде конкретных материальных объектов. Так могло случиться из-за того, что армяне на протяжении веков не имели государственности и жили все время под страхом быть изгнанными с родных мест.

И эта психология засела так глубоко, в частности, в головы власть имущих, что продолжает существовать даже сейчас, в годы Третьей республики? Возможно…

Обществу говорят: «Ничего, все камни пронумерованы, они хранятся на специальных складах, и мы обязательно отстроим эти здания заново, на новом месте».

Нельзя уничтожить историю, чтобы потом отстроить ее на новом месте. Так не бывает. И мысль о том, что такое возможно, порочна в своей сути. Это неосталинизм какой-то.

Но тут надо сказать и вот о чем. Здание на Арами 30 действительно не блещет архитектурными достоинствами. Но у него есть другие достоинства – исторические. Оно – памятник и свидетель нашей истории. Я совершенно не сторонник уничтожения свидетелей. Это очень нехорошая практика.

По имеющейся информации, здание снесли ночью. А это значит, что те, кто сносил, понимали, что делают что-то предосудительное, если хотите, морально не совсем чистое.
50

Фотозагадка

На этой фотографии я замазал три надписи, находящиеся над фигурами.
Попробуйте догадаться, что написано на этом барельефе, находящимся на одном из зданий в центре Москвы.

50

Обрушился фасад здания, спроектированного моим дедом

В Ереване обрушился фасад здания, построенного по проекту моего деда, известного армянского архитектора Марка Григоряна.

Это очень печальная весть, и я никак не могу смириться с ней.

Речь идет о бывшем – теперь уже только бывшем – здании школы имени Рачья Ачаряна. Примерно год назад школу расформировали, а здание передали заведению под названием “Академия ОДКБ”.

Эта Академия разрушила все перекрытия здания, оставив только фасад. Я знал об этом, но до недавнего времени опасений это у меня не вызывало – здание было построено в 1936 году, перекрытия у него были деревянными, и я не видел ничего плохого в том, что появилась возможность обновить конструкцию здания без ущерба для его внешнего вида, тем более, что это известная в мире правктика, которая применялась и в Ереване.

Тут я хочу специально отметить, что здание школы имени Ачаряна считалось историческим памятником и было защищено законом Армении об исторических памятниках. Сейчас уже можно сказать, что ни хрена закон не помог.

IMG_1118

(Эскизный проект здания)

Collapse )
50

Скончался Джим Торосян

Джим Торосян был одним из тех, кто создавал облик Еревана.

И не только потому, что был главным архитектором города в 1972-1982 годах, а, главным образом, благодаря своим работам -- зданиям и памятникам, во многом определяющим то, как выглядит центр столицы Армении.

Его главным творением, видимо, можно назвать ереванский комплекс "Каскад", построенный в соавторстве с архитекторами Сариксом Гурзадяном и Асланом Мхитаряном. Этот сложный градостроительный комплекс начали возводить в 1971 году, а закончилось строительство в 2009 -- спустя жизнь целого поколения, развал СССР, спитакское землетрясение, тяжелейший экономический кризис и войну за Карабах.

Почерк Джима Торосяна узнается сразу. Он был одним из немногих зодчих своего поколения, кто остался верен каменной архитектуре в то время, когда другие увлеклись цементом, он продолжал искать вдохновения и современных форм в средневековой армянской архитектуре. В этом смысле, конечно, его можно назвать продолжателем творческой линии Александра Таманяна.

"Чем дольше я занимаюсь архитектурой, тем лучше понимаю Марка Григоряна", -- любил повторять он, когда заходил разговор о развитии Еревана, о его архитектурном облике.

Джим Петрович был очень интеллигентен. Я помню его с середины 60-х годов, собственно, с того времени, как помню себя. Он был другом моего дяди, художника Саркиса Мурадяна, и был частым гостем в его доме. И я хорошо помню его легкую иронию, манеру разговора...

Собственно, и портрет, который я помещаю сюда, авторства Саркиса Мурадяна.

Помнится, именно с Джимом Торосяном мои родители были в первый раз у памятника жертвам геноцида, когда тот еще только строился. В тот день они взяли с собой и меня.  

Эти дни после Нового года какие-то особенно тяжелые. В ночь на шестое января 2001 года скончался мой отец. 10 января 1978 -- дед. буду теперь в эти дни вспоминать и Джима Петровича...
50

И снова о ереванской архитектуре и архитекторах

Последний раз на эту тему в 2013 году.

Странные у нас, в Армении, архитекторы: они больше говорят о том, что, как и где нужно сломать, чем строят.

Не все, конечно, но многие. Повторю, я совершенно не имею в виду всех армянских архитекторов, но есть в этой профессии умные, образованные, талантливые люди, которых почему-то привлекает идея разрушения: одно здание снести, другое перенести, третье трогать нельзя, а четвертого не должно было быть вообще.

А когда общество возражает против таких разговоров - и желания разрушать, - оказывается, что общество ошибается, что его "дезориентировали".

Причем те же архитекторы, которые считают, что "обязательно" надо снести функционирующее здание в центре города, требуют непременного сохранения не работающего здания, пустующего и потерявшего свои функции. Я считаю, что сохранить нужно оба -- но я не архитектор, я "дезориентированное общество".
50

Продолжение беседы о ереванской архитектуре

Мы начали эту беседу в Facebook, но продолжаю я ее в ЖЖ только потому, что Facebook текста такого объема не выдержит. Не предусмотрен он для этого...

Для того, чтобы яснее было, о чем я говорю с Евой Саркисян – большой умницей, собеседницей, с которой я не спорю, а именно беседую, – приведу отрывок из ее коммента к моему замечанию, касающемуся вопроса что делать с зданиями, которые нам по разным параметрам не нравятся.

Скажу еще раз: мы с Евой во многом согласны. Я бы не хотел рассматривать этот разговор в категориях спора.

Вот что написала Ева:

"… снесение зданий, которые функционально, идеологически, эстетически не соответствуют настоящему и его требованиям, для меня в принципе приемлемо, весь вопрос в том, кто это решает и на основе каких аргументов".

"Знаете, я думаю, что люди вообще и мы армяне в частности, слишком неадекватно и неконструктивно, не созидательно привязаны к прошлому, к истории, к памяти".

"Надо уметь выбрасывать изношенную любимую одежду, в которой, например, встретил первую любовь, билеты и программки с выставок и концертов, на которые вместе ходили.  Дворы нашего детства это дворы не нашего, а уже чужого детства, они могут меняться, город, в котором мы росли и который стал координатной системой нашего мировосприятия не должен удерживать свой облик только для того, чтобы у нас не распалась система мировосприятия".

"Да, он стал нашей точкой опоры в жизни, но если он – город – не будет меняться, подстраиваться под реальность, он уже никогда не станет точкой опоры для новых поколений
".

Давайте сначала рассмотрим вопрос в целом: приемлемо ли снесение "устаревших" зданий.

Я не считаю, конечно, что все здания города должны стоять вечно (получилось в рифму, но непреднамеренно). Какие-то строения так или иначе уходят, уступая место другим, более современным и нужным. Вопрос в том, что я не согласен со всеми категориями, выдвинутыми Евой.

Начнем сначала, с функционального соответствия настоящему времени.

Collapse )
50

Кризис в ереванской архитектуре

Конкурс на "реконструкцию" площади Республики в Ереване еще раз показал очевидное: современная армянская архитектура переживает серьезный и глубокий кризис.

Дело ведь не в том, что вдруг в Армении не стало талантливых архитекторов. Они, конечно, есть. Я них на йоту не сомневаюсь в профессионализме армянских зодчих. И дело не в том, что у архитекторов есть проблемы с заказчиками -- такие проблемы были всегда.

Я бы сказал, что кризис в армянской архитектуре является кризисом идей, возможно, мировоззрений, кризисом творческим, когда само развитие идей и профессиональных подходов привели к тупику, и сейчас нужно искать выхода из тупика.

Мне -- как не профессионалу в архитектуре -- представляется, что нужно, как говорят в Англии, вернуться к основам и начать обсуждать самое простое, главное, важнейшее.

И, во-первых, надо начать дебаты относительно средств и способов выражения национального в архитектуре. Это связано вот с чем: неоклассицистические средства, которые использовались в 1920-х -- 1950-х годах, устарели. В современной архитектуре сдвоенные колонны под общей капителью, арки, оранменты и узкие окна-бойницы уже не могут выражать национальный характер. Сегодня недостаточно "рисовать" фасад. Нужны другие подходы. И вообще, нужны ли они?

Символика, когда музей ковров строится в виде ковра, концертный зал -- в виде музыкального инструмента, а библиотека в виде книги, срабатывает далеко не всегда.

И вообще: надо ли ставить акцент на национальном? Может, не надо? Это все должно свободно обсуждаться и в профессиональной среде, и в обществе.

Во-вторых, нужно децентрализовать архитектурную деятельность в Ереване. Под словом "децентрализовать" я имею в виду, что надо наконец обратить внимание на город в целом, а не на его центальную часть. Армянские архитекторы упустили прекрасную возможность в период 2000-2009 годов украсить разные части, разные кварталы города новыми зданиями. Вместо этого все строительство шло в центре. И, как показывает опыт, это строительство не всегда было успешным с точки зрения эстетики, а также сохранения  и развития города.

В-третьих, архитектура должна быть ближе к людям. Во все времена единственным мерилом архитектуры был человек. У меня есть опасения, что в последнее время армянские архитекторы не всегда помнят об этом. Когда разговор заходит о развитии Еревана, иногда создается впечатление, что таким мерилом для них становится генплан города, созданный Таманяном в 1924 году, а не сегодняшний житель столицы Армении. Город давно уже вырос из этого генплана. Надо бы и архитекторам вырастать из него и идти дальше.

В-четвертых, надо отказаться от обожествления Таманяна. Он был человеком своего времени, думал и творил как архитектор именно своего времени -- начала ХХ века. С тех пор прошли десятилетия, архитектура изменилась, изменился и Ереван. Надо двигаться вперед, а не держаться за прошлое.

В-пятых, надо избавиться от излишнего увлечения символикой. За этим увлечением часто пропадает собственно архитектурная суть. Надо строить удобное жилье, а не символы национального семейного уклада. Офисные здания должны быть функциональными, а не выражать идею выстраданной государственности. Когда я читаю пояснения к проекту, типа: "центральная арка выражает идею национальной независимости, а две арки по бокам символизируют неделимое единство армян на родине и в диаспоре", я понимаю, что что-то неправильно.

Наверняка, есть пункты шестой, седьмой и так далее. Возможно, не все, что я написал, верно. Но я ведь и не претендую на абсолютный истину. И вообще, я просто потребитель. Но очень требовательный.
50

Как бывшая мечеть в Ереване стала домом для беженцев

В этой истории сплелось очень многое.

С одной стороны, судьбы людей, бежавших от геноцида, больше десяти лет скитавшихся по городам и весям Кавказа – Южного и Северного, – чтобы, вернувшись в Ереван, осесть в здании бывшей мечети.



С другой – это история семей, отказавшихся в советское время от квартир, которые им предлагали на окраине Еревана, чтобы после развала СССР остаться на бобах – в маленьких неуютных кельях полуразрушенного здания мечети.

С третьей – я не знал о существовании этой мечети. Нет, я, конечно, читал о мечети в Конде (она еще называется «мечеть Тапабаши», в честь персидского названия района), но не предполагал, что здание еще стоит и, мало того, в нем живут люди. Для меня слова «Ереван» и «мечеть» однозначно ассоциируются с Голубой мечетью, что напротив бывшего центрального рынка. А тут – что-то новое.

И наконец, в этой истории есть нечто очень постсоветское. Можно было предположить, что семьям, проживающим в мечети, живется нелегко. И это при том, что буквально в двух шагах от них ударными темпами строится «элитное жилье», квартиры, которые не заселяются, потому что на них нет спроса.

Не говоря уже о том, что оставшиеся несколько улиц Конда сегодня – это последние кварталы старого Еревана, последние и разрушающиеся. Боюсь, что скоро их постигнет судьба похожих районов в других постсоветских столицах, а это значит, что старые дома будут снесены, а на их месте построены особняки нуворишей – архитектурно скучные, но дорогие.

Collapse )
50

Piazza del Popolo и мысли о Ереване

Одной из целей моей поездки в Рим было побывать на Piazza del Popolo и на площади св. Петра, архитектура которых сыграла огромную роль в том, каким стал центр современного Еревана.

Александр Таманян, автор генерального плана, по которому развивался Ереван в первой половине ХХ века, предполагал, что центральная ереванская площадь, называющаяся сейчас площадью Республики, должна была как бы повторить, возродить идею "народной площади" -- Piazza del Popolo в Риме. Дед мой, Марк Григорян, возглавивший работу по проектированию и строительству площади, постепенно привел ее к формам и пропорциям другой римской площади -- Piazza San Pietro.

Таманян никогда не бывал в Риме и судил об улицах и площадях Вечного города по чертежам, планам и картинам. Его ученик Марк Григорян тоже никогда не бывал в Вечном городе и не видел архитектуры Рима, что называется, в натуре.

Поэтому то, как они видели площади Рима, было умозрительным. Помогала им, конечно, архитектура Петербурга-Ленинграда, своей монументальностью напоминавшая Рим. Но при всей своей элегантной мощи петербургские площади все же оставались северными, "холодными", сила их архитектуры несколько иная, не такая, как в Вечном городе.

Когда смотришь на здания римской Piazza del Popolo, начинаешь понимать, каким романтиком, каким идеалистом был Таманян, полагавший, что ему удастся воспроизвести эту площадь в Ереване, наполнив при этом новым содержанием, придав ей новые идеи, рожденные на рубеже XIX и ХХ веков.

Посмотрев на площадь св. Петра, я понял, что и дед мой был не меньшим идеалистом и романтиком. Но об этом потом.

(О римской Piazza del Popolo и идеях Таманяна я писал здесь, а вернее, здесь)


Церкви Санта-Мария-деи-Мираколи (1681) и Санта-Мария-ин-Монтесанто (1679) на Piazza del Popolo.

Collapse )