50

Конференция по де-факто республикам на Севане

Конференцию провел Институт Кавказа. Организаторам удалось собрать группу авторитетных аналитиков со всего мира. Среди участников были Том де Ваал, Лоренс Броерс, Рой Аллисон, Сергей Маркедонов, Алексей Малашенко, Александр Искандарян… Я, конечно, назвал не всех (и не в алфавитном порядке), но, думаю, эти имена украсили бы любой международный форум.

Конференция интересна, в первую очередь, тем, что была сделана попытка объединить рассмотрение не межэтнических конфликтов, не конфликтов на Кавказе, а собственно непризнанных республик, де-факто существующих уже более 20 лет, развивших за это время свои – непризнанные – экономики, ведущие свою политику (с которой считаются, но которую не хотят признавать).

Немаловажно, что в непризнанных образованиях уже выросло поколение людей, никогда не живших в странах, к которым де-юре принадлежат эти де-факто республики.

События на постсоветском пространстве, проходящие в последние месяцы, показывают, вернее, подчеркивают, что границы в Европе и мире рано еще считать установившимися и незыблемыми, что формой столкновений разных интересов крупных мировых сил и держав, в том числе, стал пересмотр границ между государствами (и внутри государств). И я говорю не только о постсоветском пространстве – последовательное разделение Югославии, ситуация с Косово, раздел Чехословакии, объединение двух Германий, появление Южного Судана – это те изменения, которые пришли мне на ум сразу, сходу, без раздумий. Уверен, что, подумав, я смогу назвать еще несколько примеров того, как менялись границы.

Но дело не только в изменении границ. Дело еще в том, что за многими из этих изменений стоят интересы либо России, либо Запада (я объединяю Европу и США, интересы которых, как правило, либо совпадают либо очень близки).

Collapse )
50

Ко дню фотографа

Первый раз я был в Риме в 1992 году. История была интересна сама по себе, потому что меня пригласил телеканал RAI-2, но для меня важно было совсем не это, а то, что ради получасового интервью RAI полностью оплатил мне пятидневное пребывание в Риме.

Это было счастье. Я был свободным человеком в самой настоящей капиталистической загранице. Днем я ходил по музеям и разным достопримечательностям Вечного города, а по вечерам я приходил к фонтану ди Треви, возле которого было небольшое кафе. Я садился за столик в кафе, заказывал двойной эспрессо и расслабленно смотрел на фонтан, на прекрасные фигуры Нептуна, тритонов и гиппокампов, выступающих из фасада палаццо Поли, слушал шум воды и наслаждался удивительным спокойствием, царившем на небольшой площади средневекового Рима, окружающей фонтан.

И в моей памяти фонтан ди Треви так и остался местом, где я с удовольствием проводил тихие римские вечера, попивая кофе и наслаждаясь прелестью барочного произведения Николо Сальви.

00010002

В прошлом году я снова попал в Рим.

Collapse )
50

Кара Тер-Саакян

Как трудно писать об ушедшем друге…

Я уже больше суток хожу вокруг компьютера и никак не могу начать писать о Каре Тер-Саакян, которой, как это ни страшно сознавать, больше нет.

Yerevan-2011-011

(Когда я взял фотоаппарат, Кара наотрез отказалась убрать сигарету. Так я ее и сфотографировал с сигаретой. Было это в 2011 году.)

Мы дружили с 1975 года и всегда шутили, что люди не живут столько, сколько мы дружим. И вот… Остановилось сердце. В Диарбекире. По пути в Киликию.

Кара уже несколько лет мечтала об этой поездке. Я еще жил в Лондоне, когда она звонила мне по Скайпу и рассказывала, как она поедет, какая из туристических фирм, предлагающих такие поездки, ей больше нравится и по какому маршруту ей хочется добраться в Киликию.

Не добралась.

Мы дружили с университетских лет. Кара с легкостью влилась в нашу компанию – она прекрасно играла на фортепиано, увлекалась «Beatles» и тяжелым роком и с легкостью срывалась в наши студенческие поездки по республике.

Видимо, в этой бесшабашной студенческой юности было что-то большее, чем просто рок-музыка или вечеринки, потому что наша дружба не прервалась, а наоборот, в течение лет и десятилетий лишь укрепилась.

Но, окончив университет, мы перестали видеться, потому что вскоре Кара уехала к себе, в Кировабад, где вышла замуж и родила сына. Ее ждала тяжелая судьба беженки из собственного дома, когда в 1988 или 1989 году начались армянские погромы. Толпа погромщиков не щадила никого, в том числе, и семьи Кары, которая жила с мужем-инвалидом и маленьким сыном. Им чудом удалось бежать. Спустя много лет Кара призналась мне, что не может говорить об этих событиях – эмоции зашкаливают. Тогда я попросил ее написать об этом.

Где-то в ее компьютере, наверно, сохранились эти записи. По тексту видно, что когда Кара описывала побег из дому, ей было невмоготу вспоминать те дни и изображать события и детали. Описание так и осталось незаконченным – травма была слишком велика.

А потом были годы, когда Кара, поселившись в Аштараке, на своих плечах тащила семью.

Некоторым иногда кажется, что журналистика – несложная работа: сиди себе дома, читай разные сайты и пиши свою аналитику. Ничего подобного! Кара зарабатывала на хлеб, ежедневно приезжая в Ереван из Аштарака с тяжеленной видеокамерой, чтобы подготовить несколько репортажей для аштаракского телевидения. Это был физический труд. Но она справилась, перешла на работу в Ереване, продолжая каждый день ездить на работу из Аштарака, а потом, когда скончался муж, перевезла сына в столицу.

Все это время мы не прекращали общения. Когда получалось, я подкидывал ей работу. Кара бралась за нее с готовностью. Она ездила в отдаленные деревни, откуда привозила репортажи и очерки, писала и о политике, и о жизни простых людей. А потом она приходила ко мне на работу или домой, и мы работали над текстами, «доводя» их до требуемой кондиции.

Последнее, что я делал 22 октября 2002 года перед тем, как на меня было покушение, было редактирование одной из наших совместных статей. Мы сидели у меня на работе перед компьютером, пили кофе, редактировали и переписывали текст Спустя пару месяцев наше общение снова прервалось на несколько лет, потому что я был вынужден уехать из Еревана. Но появился Скайп, и мы снова стали общаться, связываясь друг с другом, когда позволяли занятость и разница во времени.

Кара рассказывала о своих внуках, о жизни в Ереване, о планах на различные поездки, мы обсуждали армянский джаз, который она так любила (со временем увлечение рок-музыкой прошло, и ему на смену пришел джаз), сплетничали… Словом, это были обычные разговоры старых друзей.

А когда я вернулся в Ереван, мы снова стали встречаться и общаться – уже не по Скайпу.

За день до отъезда Кара позвонила мне и гордо сказала, что завтра наконец уезжает в Киликию.

Через пару дней пришло сообщение о том, что в Карсе она купила для моей коллекции сувенирную сову.

А еще через пару дней ее не стало…

И я теперь буду всегда ее помнить как многолетнего друга, с которым можно было часами говорить обо всем – и ни о чем. Но самих этих разговоров на этой земле у нас больше не будет.


(В ЖЖ она была kara_t)

50

Эдуард Шеварднадзе

(фото с сайта Русской службы Би-би-си)

Умер Эдуард Шеварднадзе. Политик, руководивший Грузией с 1972 по 1985 и с 1992 по 2003 годы.

Это был очень противоречивый политик. Начинал он как борец с коррупцией – в 1972 году, придя к власти, он уволил 20 министров, более 40 секретарей райкомов, а потом провел массовую чистку, за пять лет арестовав около 30 тысяч человек.

Конец его политической деятельности был ознаменован обвинениями в массовой коррупции, развале Грузии и потере контроля над страной.

Я общался с ним несколько раз на протяжении многих лет.

Первый раз был зимой 1993 года. Тогда он был еще председателем парламента Грузии, и кабинет его был в здании, которое тогда занимал парламент страны – большом доме с колоннами на проспекте Руставели работы академика архитектуры Щусева, бывший институт Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина. Последний раз, когда я был в Тбилиси, здание перестраивалось под гостиницу.

Но тогда, зимой 1993 года, в плохо отапливаемых помещениях бывшего оплота марксизма было многолюдно. В накуренных комнатах заседали парламентарии, по коридорам носились работники средоточия власти, то и дело мелькало оружие в руках разных людей – только что закончились боевые действия в Абхазии, но перемирие еще не было заключено.

Collapse )

50

Три пианиста, электричество, стихия и прекрасное выступление

Наверно, это был самый необычный из огромного количества разнообразнейших концертов, которые я слушал в своей жизни.

А я – поверьте – присутствовал при немалом количестве концертов в разных странах. Но такого…

Начнем с того, что выступали три пианиста – совершенно разных и по стилю, и вообще по музыке, которую они исполняют.

Известный на весь мир Тигран Амасян играет очень современный джаз с насыщенным звуком, необычными и очень динамичными импровизациями, легкими и свободными переходами от одной музыкальной идеи к другой… И изрядным влиянием с одной стороны армянской народной музыки, а с другой – классического тяжелого рока. И сочетание этих разных стилей создает очень интересное и привлекательное звучание.

Ваагн Айрапетян – джазовый пианист, блестяще владеющий инструментом, игравший, по-моему, на всех престижнейших джазовых фестивалях, выступающий также в стиле современного и очень тонкого этно-джаза…

Армен Бабаханян – известный классический пианист с огромным репертуаром, включающим буквально весь фортепианный репертуар XIX века и огромное количество современных произведений. Бабаханян – лауреат международных конкурсов, профессор консерватории и прочая, и прочая.

Филармонический зал, конечно, был переполнен. Пианисты играли то втроем, то дуэтом, то соло. Я заметил что-то необычное, когда Ваагн Айрапетян исполнял – совершенно блестящее – очень нежное и лирически безупречное переложение "Келе-келе" Комитаса для джазового фортепиано. В зале стало как-то необычайно душно. Казалось, что кислород куда-то испарился – было трудно дышать, жара вдруг стала нестерпимой, но исполнение было таким, что почти никто не обратил внимание на это.

Collapse )
50

За и против Суареса

Если будет доказано, что Суарес действительно укусил Кьеллини (судя по всему, он и правда его укусил), то чемпионат мира для Суареса, видимо, закончился. Закончилась для него и мечта о переходе в "Барселону", и вообще, вряд ли он выйдет на поле в нынешнем году.

Но, с другой стороны, при том, что кусаться нельзя, что это неспортивно, что это неприлично, Суареса всю игру били, затирали, толкали... И это, наверно, могло надоесть ему до чертиков, потому что ему хочется играть в футбол, а не получать тычки.

А вы подумали о том, что этот чемпионат мира теперь наконец получил "лицо", и мы будем помнить его как "тот самый чемпионат, в котором Суарес укусил итальянца"? Точно так же, как мы помним чемпионат мира 2006 года запомнился нам ударом головой Зидана, и как чемпионат 1986 года запомнился нам "рукой Бога" Марадоны.
50

Несколько наблюдений по ходу чемпионата мира по футболу

1. Если в третьем туре ничего не изменится, то в 1/8 финала будет 7 или 8 южноамериканских команд. И дело не только в том, что чемпионат проходит в Южной Америке. Если этот успех южноамериканцев состоится, то он подчеркнет ситуацию, сложившуюся в современном футболе.

Смотрите: в Европе тратят большие деньги на работу футбольных академий при клубах, воспитание молодых футболистов, которые с младых ногтей должны впитывать футбольные премудрости – а это действительно премудрости, так как современный футбол – высокоорганизованная игра, требующая не только быстроты реакции, но и понимания игры, умения предугадывать развитие того или иного момента, и так далее.

Но при этом южноамериканские футболисты, которые учатся футболу не в академиях, а на улицах, не на аккуратно подстриженной травке, а на бетонных, асфальтовых или просто утоптанных площадках. И это хорошо, потому что показывает, что дворовый, уличный, хулиганский футбол все еще не уступает своих позиций футболу окультуренному в европейских клубах.

Но в сборные все же попадают, главным образом, те футболисты, которые выступают в европейских командах. А это значит, что все же лучшие клубы «доводят» лучших игроков «до кондиции». И деньги все же важны.

2. Практически все команды на чемпионате мира, играя в защите, применяют принцип автобуса. А это значит, что игра в обороне с тремя центральными защитниками становится главным способом защиты в современном футболе. И мы можем сколько угодно брюзжать по поводу оборонительных схем, но приходится признать: ничего лучше игры с тремя центральными защитниками на данный момент футбол предложить не может. И с этим нам, болельщикам, придется жить по крайней мере еще несколько лет. Так что привыкайте к автобусам, господа!

Другое дело, что при переходе из обороны в атаку команды перестраиваются и, владея мячом, применяют уже другие схемы. Но ведущие клубы и сборные мира уже давно применяют такую игру, так что нового тут ничего особенно и нет.

3. При всей высокой организованности игры в защите, нынешний чемпионат мира показывает значимость и значение лидера, способного повести команду за собой, создать голевой момент из ничего, забить или сделать голевой пас. Или просто запутать соперников.

А это – значимость звездных игроков, таких как Месси, Азар, Суарес, Дрогба, возможно, Неймар… И в этом смысле очень показательной была игра Гана-Германия, где немцам не хватило именно такого лидера. И это еще может помешать им на следующих этапах чемпионата.

То же самое, кстати, (это я про отсутствие выраженного лидера) относится и к сборным Испании и Англии, уже вылетевшим из борьбы и к российской команде. Ясно, однако, что причины неудач этих команд не только в отсутствии звездных лидеров.

То же самое касается и тех команд, лидеры которых не сыграли. Или пока не сыграли в полную силу. Это я, в первую очередь, про Португалию с Роналду.

И посмотрим, что будет дальше.
50

Соломоново решение

Две истории, так или иначе связанные с современными конфликтами.


История первая: финскую, или шведскую?

Западные неправительственные организации любят возить армян и азербайджанцев на Аландские острова. Это небольшая группа островов, входящих в состав Финляндии, но населенных, главным образом, шведами. Они имеют особый статус, шведский там является государственным языком, есть свой парламент, свое гражданство, являются демилитаризованной зоной, жители островов не служат в финской армии, и вообще, шведы с Аландских островов практически никак не зависят от Финляндии.

Западные люди честно думали (возможно, думают и сейчас), что если армян и азербайджанцев ознакомить с жизнью на островах, то они могут задуматься о плюсах такой модели общежития и, возможно, согласятся с тем, чтобы Карабах получил аналогичный статус.

Армяне же обычно думают: «Вот если бы азербайджанцы были финнами, то тогда, конечно, можно было бы и подумать. Но ведь они же азербайджанцы! Те же, в свою очередь, тоже думают: «Вот если бы армяне были шведами, то тогда…» Ну, вы понимаете: они не шведы, а армяне, так что об аландской модели для Карабаха и думать не приходится.

При этом, однако, и те, и другие очень любят ездить на Аландские острова за счет европейских налогоплательщиков, проводить там всяческие семинары и посещать с визитами местный Лагтинг. То есть парламент.

Там армяне и азербайджанцы друг с другом обычно не конфликтуют – если, конечно, где-нибудь в городе Мариехамн не устраивается семинар, на котором положено спорить о Карабахе, беженцах, 20% и прочих, к сожалению, так хорошо знакомых нам вещах.

Но один раз конфликт был – и нешуточный.

Случился он в первый день очередного семинара, где обсуждались преимущества Аландской модели мирного сосуществования. Поспорив друг с другом на заседаниях, отстояв свои позиции и практически выиграв Карабах для своей стороны, участники семинара собрались в гостиничном холле. Им предстояло решить важнейшую задачу: что пить вечером.

Азербайджанцы настаивали на водке «Финляндия», потому что все-таки Финляндия – метрополия, и надо уважить страну, которой де-юре принадлежат Аландские острова.

Армяне же требовали водку «Абсолют», так как на островах живут шведы, государственный язык там – шведский, и вообще, эта территория де-факто шведская. Так что и водку надо пить соответствующую.

Разговор о выпивке грозил вылиться в крупный межнациональный конфликт. Потенциальные посредники – западные организаторы семинара – расслаблялись в соседнем баре и вмешаться в конфликт не могли. А тем временем, «Финляндия», – неслось из одного угла гостиничного ресепшена. «Абсолют», – настаивали из другого.

Страсти накалялись. Казалось, семинар вступал в активную стадию конфликта.

Но на этот раз в споре представителей двух кавказских народов победил здравый смысл. И как вы думаете, каким было решение участников встречи?

Так вот: было принято поистине соломоново решение: вечером первого дня участники семинара пьют «Финляндию», а во второй день – «Абсолют». В третий же вечер каждый пьет ту водку, которую захочет.

На научном языке это называется трансформация конфликта. Вот так, оказывается, можно решать межнациональные конфликты – без посредников и к обоюдному удовольствию.


История вторая: «Украину не брать»

В начале 80-х годов один из моих друзей жил и работал в Якутии. Был он геологом и трудился в геологической партии, разведывавшей то ли алмазы, то ли золото. А может, и то, и другое.

И когда пришло время, он отправился в отпуск домой, в Ереван. До отъезда глава его геологоразведочной партии по имени Абрам Соломон дал ему список товаров, которые были совершеннейшим дефицитом в Якутии, но – кто знает – вероятно, их можно было достать в Ереване. Одним из пунктов значилась пишущая машинка с русским шрифтом. Желательно, «Эрика».

Отдохнув дома, наевшись вволю домашней долмы и разнообразных армянских фруктов, мой друг отправился по магазинам, чтобы закупить всякую всячину из списка. Все было в порядке, только вот из пишущих машинок в ереванских магазинах продавали только «Украину». Помните, были такие машинки, причем в двух модификациях – механической и электрической.

Не зная, что делать, друг мой послал в Якутск телеграмму: дескать, не знаю, что делать, «Эрики» в магазинах нет, есть только «Украина».

На следующий день в дверь постучал посыльный. В руках у него была срочная телеграмма из Якутска:

«Украину не брать. Соломон».
50

Промежуточные итоги. По поводу установления памятника Микояну в Ереване.

Начну с того, что, как мне кажется, власти поняли, что памятник Анастасу Микояну в Ереване ставить нельзя. Поняли, потому что, с одной стороны, оказалось, что как политический деятель Микоян, мягко говоря, неоднозначен, а с другой, что если такой памятник поставить, то он долго не простоит – его будут пачкать краской, писать на нем разные тексты (куда более действенные, чем слово, которое обычно пишут на заборах), словом, этот памятник станет не символом увековечивающим политического деятеля эпохи Сталина-Хрущева, а довольно сомнительным знаком, показывающим безыдейность и недальновидность городских властей Еревана.

Но смысл моей записи не в том, чтобы констатировать очевидное, а в том, чтобы попытаться проанализировать ход споров, вызванных памятником.

Скажу сразу: аргументация противников установки памятника оказалась на удивление бедной, хотя и очень эмоциональной.

Много говорилось о шифровке Берии, где он пишет, что Микоян просит дополнительно расстрелять 700 человек в Армении. При этом почти никто не говорил о подписи Микояна на документе о расстреле 25 тысяч поляков – Катынском деле. И уж совсем никто не говорил о подписях Микояна под бумагами, обрекшими на расстрел тысячи советских людей. Скорее всего, противники установки памятника о многом и не знали.

Не блистала и аргументация сторонников установки памятника. Строго говоря, аргументации и не было, потому что, предполагаю, и они не особенно много знали о деятельности Микояна. Фразы, типа «нам не предъявили документов», «никто не проверял достоверность этих бумажек» аргументами признать нельзя.

То есть, спор-то был, но это был спор неинформированных людей.

Они спорили, но при этом аргументы не выдвигались, не рассматривались, не принимались или отвергались – стороны попросту не слышали друг друга. И это – довольно распространенный способ спора в Армении. Слушать друг друга трудно, а для того, чтобы выдвигать аргументы, надо владеть информацией. Эмоциями «забивать» противника легче. Для этого достаточно иметь хорошую глотку.

При этом я с полным пониманием отношусь к действиям внуков Микояна. Да, они должны делать все от них зависящее, чтобы увековечить память своего деда. Да, они не могут смириться с тем, что он был одним из руководителей СССР сталинского времени и должен быть признан в ответе за многие преступления режима. Да, они всегда могут сказать, что действия сталинского режима не признаны преступлениями, ничья вина не доказана, следовательно, виноватых как бы и нет вовсе.

Но дело вот в чем: спор о памятнике Микояну дал нашему обществу прекрасный повод для того, чтобы, рассмотрев нашу с вами недавнюю историю, понять, как мы жили несколько десятилетий назад, попробовать узнать это прошлое, оценить его. Но не только оценить, а и признать его и принять.

Повторю: мы должны признать свое собственное прошлое, принять его и дать ему самую строгую оценку. Но мы в очередной раз упустили эту возможность.

Кто от этого выиграл? Никто. Ни городские власти, ни общество, ни семья Микояна... Проиграли все.