Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Category:

ЕрНИПИ АСУГ. Безделье и стихи. Часть IV

Ну вот, кажется, готова еще одна часть. 

В процессе написания я все время ловлю себя на мысли, что мне приятно вспоминать о ЕрНИПИ АСУГ. И совсем не потому, что что-то там было хорошо или плохо, а потому что мы были молоды, а жить -- хоть и в застойном СССР -- было весело и интересно. 

Но почему-то я не могу вспомнить ничего из содержания бумаг, которые писал тогда. Это все просто вылетело у меня из памяти. 

Кажется, осталось мне написать две части: как в 1985 и 1986 я работал с председателем горисполкома Мурадом Мурадяном (сюда же входит увлечение шахматами и матчи Карпов-Каспаров) и о последнем годе моей работы в АСУГе. А это был год 1988-ой. 

А пока -- стихоплетство в андроповско-черненковские годы. 

Я бы не сказал, что наша жизнь изменилась сразу после смерти Брежнева.
 
Вот написал эту фразу и понял, что получилась она какой-то странной: «жизнь изменилась после смерти». Философской, можно сказать, получилась. Но если посмотреть на нее поверхностно, как бы мимоходом, не вникая в суть и не вдаваясь в философские глубины, то она, как мне кажется, правильно отражает суть событий.
 
Страна замерла. Все понимали, что привычной жизни пришел конец, а вот какой будет жизнь новая, никто не знал. Присказка «Лишь бы не было войны» стала довольно популярной, но никто, разумеется, и предположить не мог, что существовать Советскому Союзу оставалось меньше десяти лет. И что распад страны будет сопровождаться и войнами, и столкновениями, и сотнями тысяч беженцев…
 
А ЕрНИПИ АСУГ жил в те годы своей привычной советской жизнью. Планы выполнялись, квартальные премии выплачивались, количество сотрудников неуклонно росло. И кто из нас мог тогда предположить, что техзадания, проекты и блок-схемы устаревают еще до того, как мы их пишем. А работали мы – сегодня трудно даже представить – на электронно-вычислительных машинах ЕС ЭВМ 1030 или 1045. Сама мысль о том, что может существовать компьютер, который помещается в портфель, была тогда из области научной фантастики.
 
Наш отдел переехал из Норка на задворки Комитасовского рынка. Так что теперь, приходя на работу (и, соответственно, уходя с работы) мы каждый день вкушали атмосферу базара: его крики, запахи, краски и, конечно, продукты.
 
В распорядке рабочего дня для нас ничего не изменилось. Мы с Виктором заняли один из углов большой комнаты, где прилежно работали один час, потом пили кофе и предавались безделью. Кроме Амбарцума Галстяна наш, как теперь сказали бы, офис населяло человек восемь или десять.
 
Выделялся среди них ленинаканский парень, инженер. «Старший инженер», – любил подчеркивать он. Ему принадлежит авторство высказывания: «Я рисую лучше, чем ты поешь!» В молодости он был танцором и выступал в ансамбле народного танца. Уже работая с нами, он как-то поехал в Ленинакан (тогда еще не Гюмри) на свадьбу кого-то из своих родственников. Вернувшись, он рассказал, как встретил на этой свадьбе своих одноклассников. Кто-то из них стал цеховиком, кто-то милицейским чином, кто-то был завмагом… И все они, кичась своим благополучием, восседали за свадебным столом.
 
Нашего коллегу спросили: «А ты чем занимаешься?» Чтобы не ударить в грязь лицом, он сказал: «А я возглавляю лабораторию в научном институте». «Что поделать, – прокомментировали его ответ, – не удалась твоя жизнь.
 
Увы, его жизнь действительно не удалась. Он потерял сына, после развала СССР бедствовал, а когда я уезжал, работал заведующим столовой в Ереване. Наверно, он имеет свою трудовую копейку, или уже трудовую армянскую луму, но не в это он верил, когда мы все скопом бездельничали в научно-проектном институте.
 
А делать действительно было нечего. От безделья изнывал весь отдел, хотя все мы более или менее демонстрировали серьезность и занятость. Мы писали какие-то бумаги (часто о необходимости сократить количество бумаг), бегали куда-то, сидели в приемных важных начальников, иногда даже сиживали в самих кабинетах, проводили семинары и писали статьи. Словом, настоящий научный институт советского времени.
 
При таком распорядке дня время обеденного перерыва было настоящей отдушиной. В это время безделье становилось официально узаконенным. Полчаса мы законно гоняли блиц (говоря более культурным языком, играли в шахматы) резались в преферанс, одно время даже ухитрялись играть в футбол. В остальное время эти игры не разрешались, и если начальство было рядом, приходилось изощряться: играли в слововыжималку, балду, морской бой и в шахматы вслепую. Более совестливые учили английский. Я готовился к аспирантуре, штудируя монографии, посвященные синтаксису русского языка, и книги по грамматике древнерусского.
 
А начальства, как правило, не было, так как наш отдел находился в получасе езды от главного корпуса института, где, в том числе, находился и начальник отдела. А когда кто-то из начальство готовился посетить наш отдаленный островок, секретарша обычно звонком предупреждала нас, и мы приводили комнату в рабочий вид. 
 
Разбавлять такой, с позволения сказать, рабочий график нам помогала машинистка Рита – миниатюрная, худая и стройная до сухости, быстрая и вспыльчивая. Предметом ее гордости были волосы – длинные и очень красивые.
 
Работы у Риты бывало немного, и львиную долю времени она проводила в охоте, то есть пыталась влюбить в себя одного из молодых инженеров. Ее попытки выражались, в основном, в сидении на столе этого инженера. Но они оканчивались неудачей, так как этот инженер, видимо, считал, что ему еще рано думать о серьезных отношениях, а на несерьезные Рита пойти не могла. Этого не позволяла ее натура.
 
Рита пользовалась всеобщей любовью и купалась в этой любви. Правда, с матримониальной точки зрения перспектив у нее не было, так как все мужчины в радиусе досягаемости были уже женаты, а единственный свободный мужчина оставался холоден. Но зато Рита неприкрыто наслаждалась всеобщим вниманием, а общественность с удовольствием дарила ей его. Внимание я имею в виду.
 
Велихан отходил на второй план. Шаржи и карикатуры уступили место новому увлечению: мы писали стихи и посвящали их Рите. Помню четверостишье (второе) из одного из этих стихотворений. Оно называлось «Что бы я сказал Рите лет едак через сорок-пятьдесят». Каждая строфа в этом произведении заканчивалась той же строкой, что и начиналась – как у Мецаренца:
 
«Пусть заплетается мой сморщенный язык,
Не в силах вымолвить волненье бурной страсти…
Я над любовию своей не властен.
Пусть заплетается мой сморщенный язык!»
 
Сильно, правда?! «Пусть заплетается мой сморщенный язык… » По-моему, гениальная строка.
 
А так как я был был единственным филологом в компании инженеров, программистов и экономистов, основная тяжесть сочинения стихов падала на мои плечи. И как-то раз я разразился произведением, где в первой строфе все слова начинались на «р», во второй на «и», в третьей на «т» и в четвертой, соответственно, на «а». Такой вот «мета-акро-стих». После него стихоплетство закончилось, так как сказать больше было нечего. Да и Риту перевели в другой отдел.
 
Вот эти вирши. Правда, в них корявых строк больше, чем некорявых, третья строфа имеет явственный эротический подтекст, но от экзерсисов такого рода никто ведь и не ждет покорения поэтических вершин. И автор, то есть я, это понимал.
 
РИТА
 
Разбитые, расстроенные рифмы
Рождает разыгравшийся рапсод,
Раек раскачивают резаные ритмы,
Растет разбойнической радости расход.
 
Из инквизиторской исшарканной избушки
Июньский, ищущий истомы истукан,
Исходит. Индуистская игрушка,
Изведай иго иглокожих игуан.
 
Так таитянка, томно твист танцуя,
Творит телесной теснотой табу.
Торопит, тайну темноты толкуя,
Толкает твердолюбых тел табун.
 
А ассистируют архангелам амуры,
Ассимилируется Африке акант,
Артикулируют астральные авгуры,
Алкает алчный аферист агат.

На всякий случай, вот ссылки на предыдущие части:

О логических задачках, Велихане и... Часть I

О Велихане, институте под названием ЕрНИПИ АСУГ и других. Часть II

О Велихане, институте под названием ЕрНИПИ АСУГ и других. Часть III

Tags: воспоминания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments