Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Categories:

О Велихане, институте под названием ЕрНИПИ АСУГ и других. Часть III

Не ожидал, что у этих зарисовок о том, как в советское время мне работалось в институте под названием НИИЧАВО ЕрНИПИ АСУГ, будет столько заинтересованных читателей. 

Так что пожалуйста, получите продолжение. 

На всякий случай, если вам захочется прочитать, о чем было до описываемых здесь событий, то пожалуйста: 

Первая часть здесь

а вторая часть, соответственно, здесь. 

Я пробыл в институте полгода, и меня направили в группу, занимавшуюся работой с документацией Ереванского горсовета. Наша группа располагалась в небольшой комнатке на первом этаже в самом здании горсовета. Таким образом, мы были оторваны от института, где появлялись только в дни выдачи зарплат и, иногда, комсомольских собраний. «Мы» – это три человека: Велихан (как вы, наверно, уже догадались), начальник группы Виктор Акопян и я.
 
Виктор был очень талантливым шахматистом. То есть играть с ним в шахматы было просто неинтересно, хотя я тогда играл на уровне хорошего перворазрядника. Виктор, казалось, видел партию всю: от начала и до конца. А шахматы-блиц, по пять минут (или даже по три минуты) на партию, были нашим основным увлечением: после того, как начальство запретило игру в теннис, мы в перерывах стали резаться в шахматы, время от времени проводя даже общеинститутские турниры.
 
Сам Виктор в этих турнирах не играл, потому что был намного сильнее всех других. Лучшим институтским шахматистам, садившимся играть против него, он предлагал фору на выбор: фигуру, или время. Он играл без коня или без ладьи, ставил сопернику десять минут на партию, а себе одну минуту – и все равно выигрывал.
 
У него было правило, которого он свято придерживался: один час своего времени посвящать исключительно работе. Как правило, это бывало от 10 до 11 утра. В это время Виктор весь уходил в бумаги, что-то напевая себе под нос, пыхтел, дымил и… работал.  Писал какие-то технические задания, проекты, отчеты, вычерчивал блок-схемы и что-то вроде технологических цепочек. Ровно в 11 он прекращал работу, ставил всем кофе и больше к бумагам не подходил – до следующего дня.
 
Но этого часа хватало для того, чтобы Виктор был одним из лучших работников института: его всегда ставили в пример, а нас исправно награждали квартальными премиями. Собственно, премиями награждали всех без разбору, так что это не показатель.
 
Но этот час в день вместе с Виктором работал и я. Уж не помню, что я там делал, но, видимо, чем-то все-таки занимался, так как тоже, вроде, числился у начальства на хорошем счету. Велихан старался приходить на работу после одиннадцати, когда мы уже заканчивали работу. Но один день в неделю – а именно понедельник – был для нас очень важным: мы приходили на работу ровно в девять и трудились часов до двенадцати.
 
А дело в том, что в понедельник с утра в горисполкоме проходили совещания, в которых принимал участия наш директор. Обычно директор уезжал сразу после совещаний, но, бывало, заходил к нам. И к этим визитам мы должны были быть готовы, то есть комната должна была иметь исключительно рабочий вид. Но вот, наступало время, когда работать мы уже закончили, кофе выпили, перерыв тоже прошел… а до конца рабочего дня еще несколько часов.
 
Трудно сказать, когда именно это случилось, но идея преферанса таки посетила нас. Мы с Виктором играть умели, а Велихан оказался хорошим учеником. Можно представить, какие баталии разыгрывались у нас за запертой дверью, и какой дым стоял в нашей рабочей комнате! Страсти вокруг несыгранных мизеров и пойманных восьмериков кипели, как в опере «Отелло». Ясно, что такое счастье не могло продолжаться долго. Расплата, казалось, пришла с назначением в нашу группу нового начальника. Им стал совершенно нам дотоле неизвестный Рафик Беджанян. Он оказался приятным молодым человеком примерно нашего возраста. С его восшествием в нашу комнату жизнь примерно на неделю стала скучнее: мы, как и полагалось, работали час, потом пили кофе, потом ходили на ланч… А потом изнывали от безделья.
 
На третий день во время ланча Виктор демонстративно достал из ящика стола колоду карт и стал раскладывать пасьянс. Он делал это так же сосредоточенно, как и работал. То есть, поджимая губы, ухитряясь что-то напевать, и при этом еще мусолить во рту окурок «Примы».
 
На четвертый он поступил так же.
 
На пятый Рафик сказал: «Ребята, а вы в преферанс играть умеете»?
 
Мы с облегчением вздохнули.Рафик оказался "нашим человеком".
 
Вскоре нас переселили. Нашу троицу -- в район Норк, в пустое двухэтажное здание по соседству с гостиницей «Наири». А Рафик был командирован в центральный офис ЕрНИПИ АСУГ, располагавшийся в самом центре города, по адресу Амиряна 2/8. В этом небольшом черном двухэтажном здании до революции была женская гимназия, а после падения СССР – банк «Ереван-кредит», обанкротившийся в начале нового тысячелетия. Не знаю, что там сейчас.
 
Мы втроем оказались в еще большей изоляции, чем в здании горисполкома. Правда, и это продлилось недолго. Постепенно к нам присоединились коллеги, и наша группа расширилась до отдела. Для нас с Виктором это мало что значило. Утренняя рутина была той же. Час работы, потом кофе. Только вот кофе мы теперь пили в баре гостиницы «Наири».
 
А «Наири» в то время была туристической гостиницей. Это значит, что, в отличие от «Интуриста» этот отель был рассчитан на советских граждан, приезжавших посмотреть на солнечную Армению и вкусить ее плодов. А среди этих граждан встречались молодые туристки, желавшие вкусить разнообразные прелести восточной жизни. А это значит, что «Наири» была местом паломничества ереванских парней. Они кучковались, начиная с остановки автобуса. То и дело можно было услышать возгласы, типа: «Девушка, пойдем, ночной геноцид покажу». Или что-нибудь еще более "кавказское", с "вах"-ами и "джигитами". Хотя к армянам это слово, в общем, конечно, пришло из России.
 
Сама гостиница охранялась так же тщательно, как какое-нибудь тайное предприятие. Милиционеры там были ухоженные, быстрые на язык и очень даже охочие до женского полу. Ясно, однако, что они были готовы закрыть глаза на проникновение местного мужского элемента. за определенную мзду, разумеется. Или по знакомству.
 
Но нас это не касалось. Во-первых, потому что Виктора молодые туристочки не интересовали, я был молодым отцом и примерным семьянином, а Велихан витал в других сферах. Во-вторых, мы ведь ходили в бар гостиницы только утром, как только кончится час работы, а это – не самое лучшее время для амурных дел.
 
Вскорости бармен стал нас узнавать. И друзья, сговорившись с ним, устроили мне небольшую провокацию.
 
Тут надо рассказать, что, ко времени, когда мы пили кофе в гостинице «Наири», я был счастливым отцом совсем маленькой, четырех-пятимесячной дочки. Она была потрясающим ребенком, но была у нее одна причуда: она засыпала только под одну-единственную пластинку Пугачевой: «Женщина, которая поет». Надо было поставить первую сторону пластинки (обязательно первую), взять дочь на руки и ходить по спальне, укачивая. Потом пластинка переворачивалась, и к концу второй стороны ребенок засыпал. Но не дай Бог попытаться уложить дитя в кроватку до того, как пластинка закончилась. Глаза открывались, и предупреждающий крик перекрывал пугачевский голос.
 
Так продолжалось несколько месяцев – день за днем. Можно представить, как я ненавидел эту пластинку! И мои друзья подарили бармену именно этот диск Пугачевой, чтобы он его ставил каждый раз, когда я захожу пить кофе. Что он и делал, искренне полагая, что это доставляет мне удовольствие. Я скрипел зубами, кофе превращался в отраву... Страшно вспоминать. Сейчас я, наверно, такой пытки не пережил был. Молод был тогда, крепок...
 
Во второй половине дня мы с Виктором играли в шахматы. Но так как в обычные играть с ним было скучно, мы выдумывали всякие извращения. Играли на цилиндрической доске, воображая, что ее края соединяются. Потом наше разыгравшееся воображение «увело» нас на тороидальную доску. Это был какой-то кошмар, о котором мне даже вспоминать трудно: шахматная доска выворачивалась наизнанку, короли оказывались рядом, а лучшим начальным ходом получался а2-а3.
 
Поизвращавшись, мы отложили шахматы. И стали рисовать шаржи на Велихана. А поскольку тогда вышел в свет сборник мифов и преданий папуасов маринд-аним, мы, прочитав эту совершенно замечательную книгу (рекомендую), изображали Велихана то в роли католического священника, то великого бога папуасов, то главы племени каннибалов, решающего, кого из нас съесть первым.
 
Со временем набралась пухлая папка рисунков, которую забрал на память один из наших сослуживцев. Больше мы ее не видели.
 
А еще у нас была виртуальная организация под названием «Научно-техническое общество». Виктор был его председателем, а я секретарем. Примерно два раза в год из республиканской конторы "Научно-технического общества" на Баграмяна (сейчас там сирийское посольство) нам присылали бумаги, которые надо было заполнить. От нас требовались данные о численности, социалистические обязательства (они всегда выполнялись и перевыполнялись), а еще надо было собрать взносы – в год каждый член общества должен был уплатить рубль.
 
Мы заполняли бумаги (это было просто), потом быстренько собирали с сослуживцев деньги (чуть посложнее, но тоже не очень), отсылали эти мятые рублевки почтовым переводом в центр, и жили спокойной жизнью до следующего потока бумажек. Членство в нашей организации регулярно росло, планы и обязательства выполнялись, и нами были очень довольны. Когда представителя нашей организации вызывали на торжественное собрание и получение какого-нибудь очередного переходящего вымпела, мы дружно отправляли туда… разумеется, Велихана.
 
Так все продолжалось до ноября 1982 года – до смерти Брежнева. После этого жизнь постепенно стала меняться. Правда, мы продолжали работать всего час, но я понял, что дальше этого безделья не выдержу, и стал постепенно готовиться к аспирантуре, все больше времени уделяя науке.
 
На этом пока все. Если будет интерес – напишу дальше. Следующая серия (если она состоится) будет посвящена звезде нашего отдела машинистке Рите.


 

Tags: воспоминания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments