?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Flag Next Entry
Габриэль Гарсия Маркес "Сто лет одиночества"
50
markgrigorian
После долгого перерыва возвращаюсь к описанию десяти книг, определивших мое мировоззрение. Сегодня очередь пятой – "Сто лет одиночества".

Я довольно поздно прочитал «Сто лет одиночества» – уже несколько лет, как был опубликован перевод, мои друзья уже вовсю обсуждали эту книгу, а я все не решался взяться за нее. Но мне помог случай.

В начале 80-х годов недалеко от музыкальной школы имени Саят-Нова в самом центре Еревана появился мужчина. Ему было лет около 35-40, одет он был непритязательно, впрочем, как почти все мы в то время. Но появление его на одном из оживленных перекрестков города не прошло незамеченным.

И было это благодаря тому, что перед ним стояла небольшая передвижная тележка, на которой были разложены билеты разных лотерей – «Спортлото», ДОСААФ, денежно-вещевой лотереи министерства финансов РСФСР и Армении, Всесоюзной художественной лотереи и даже такой экзотики как Международная лотерея солидарности журналистов.

Но не в выигрышных билетах было дело, а в том, что в недрах тележки под билетами лежали книги. Главным образом, это были так называемые «макулатурные» издания – популярные книги Александра Дюма, Мориса Дрюона, Жоржа Сименона, Ивана Ефремова и других авторов.

Для того чтобы купить какую-либо из этих книг в магазине, надо было собрать и сдать 20 кг макулатуры, получить талончик, отнести этот талончик в магазин и… И оказывалось, что кроме «Княжны Таракановой» Данилевского ничего нет, а Дюма поступит в скором будущем. Когда именно – никто не знал.

А у продавца «Спортлото» были все эти книги. Конечно, по спекулятивной цене, но зато без обязательной сдачи старых газет и картонных коробок и беготне по книжным магазинам города. Справедливости ради, надо сказать, что спекулятивные цены не были особенно высокими.

Но этот человек продавал и такие книги, которых в магазинах не было вообще. Например, стихи Пастернака и Мандельштама, «Мастера и Маргариту» Булгакова, «Воспоминания» Анастасии Цветаевой или букинистические издания, в том числе, из серии . Эти сокровища для книголюбов хранились в небольшом закутке, который он снимал недалеко от «своего» перекрестка.

Тогда он был книжным спекулянтом. Сейчас бы его назвали букинистом.

Вот там, в этом закутке, я и купил у него «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсии Маркеса.

Роман я прочитал запоем. История семьи Буэндиа захватила мое воображение. Бесконечные Аурелиано, Хосе и Аркадио смешались – примерно с середины книги я перестал понимать, о ком идет речь, где в повествовании сыновья, а где внуки или правнуки. Возможно, автор так и задумывал.

Другое дело женщины – Урсула, Пилар Тернера, Ребекка, Амаранта, Ремедиос Прекрасная… Каждая из героинь выделялась, о каждой было рассказано как-то по-особому.

Но всех героев романа объединяло то, что все они были одиноки. Это глубокое, глухое и тоскливое одиночество, заставляющее Аурелиано Буэндиа развязать тридцать две войны, проиграть их все, чтобы затем год за годом сидеть в мастерской за изготовлением золотых рыбок, Урсулу – вкладывать свою огромную энергию в производство леденцов, Ребекку закрыться от всего мира, а Амаранту сжечь свою руку на кухонной плите.

Одиночество заставило полковника Аурелиано приказать ординарцам мелом чертить вокруг него круг радиусом в три метра, куда не мог вступать ни один человек. А когда он получил власть, то оказалось, что власть ведет к пустоте. «Заплутавшись в пустыне одиночества своей необъятной власти, он почувствовал, что теряет почву под ногами», – пишет о нем Маркес.

Все члены семьи Буэндиа ищут любви, не находят ее и, не найдя, остаются в одиночестве. Это своеобразное противопоставление любви и одиночества свойственно многим произведениям Маркеса, в том числе, одному из моих самых любимых – «Любви во время холеры».

Исключением стал Аурелиано Второй, женатый на Фернанде, но нашедший счастье с любовницей – Петрой Котес. Но и его счастье было неполным – он не мог жить с Петрой, а то и дело бывал вынужден возвращаться к нелюбимой жене. Когда Аурелиано Второй жил с любимой женщиной, они процветали, им удавалось практически все, за что бы они ни брались. «Плодитесь, коровы, жизнь коротка», – кричал он, как бы равняясь с Богом (Ср: «плодитесь и размножайтесь» /Бытие, 1; 28/). И скот, принадлежавший им, приносил потомство, их поля давали потрясающий урожай…

Но Аурелиано Второй должен был возвращаться к жене, которую не любил и которая не любила его. И когда это происходило, урожай не вырастал, а коровы и овцы гибли.

Этот потрясающий символ нелюбви – ночная рубашка, с круглым аккуратно обметанным отверстием в низу живота – символ, в общем, пошлый по своей сути, но такой удивительно верный… Секс не помогает от одиночества – более того, в романе секс без любви – один из признаков настоящего одиночества, которому противостоит любовь. Только и только любовь.

И когда в семью Буэндиа приходит любовь, оказывается, что полюбили друг друга тетка Амаранта Урсула и племянник Аурелиано Бабелонья (или Вавилонья). И эта любовь – инцест – приводит к гибели рода, да и всего Макондо.

Сто лет семья Буэндиа живет без любви, сохраняя видимость добропорядочной жизни, сто лет все члены этой семьи страдают от одиночества, а когда наконец приходит любовь, то все кончается крахом.

Наверно, поэтому я и не любил концовки романа.

Всю свою жизнь я читаю и перечитываю «Сто лет одиночества», находя в романе все новые оттенки и небольшие истории, которые хочется вспоминать. И вновь и вновь переживаю неизбывное одиночество, которым веяло от этого произведения.

И вновь убеждаюсь, что только любовь освобождает нас от одиночества.

Других способов нет.



  • 1
  • 1