?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Как я рад, что эта книга вышла в свет!
50
markgrigorian


Машинописный текст «Воспоминаний» Константина Кечека я впервые прочитал в 1993 году. Это были папки-скоросшиватели, которые я читал, главным образом, долгими зимними вечерами, под керосиновой лампой – электричества в те годы в Ереване почти не было.

Рукопись привезла из Америки дочь Кечека Мила – моя тетя. Собственно, Константин Кечек – дядя Котик, как его называли дома – постоянно присутствовал в нашей семье. Письма, которые он присылал из США, читались вслух, обсуждались, передавались из рук в руки. Он был братом моей бабушки, отец мой помнил его, да и мы были очень близки с Милой и ее семьей (я и сейчас с ними близок, что мне очень приятно).

Я был глубоко тронут «Воспоминаниями». Это был прекрасный текст, предельно откровенный, правдивый, интересный, иногда очень трогательный, написанный несколько старомодным русским языком.

Его книга начинается с потрясающего признания: «Я пишу это исключительно для себя, – пишет он в 1971 году в США, – Жена и дети этого языка не знают, а к детям, которые живут в Армении, эти страницы никогда не попадут в руки».

В то время он имел все основания так считать. Но СССР развалился, упал железный занавес, и единственный экземпляр книги оказался в Ереване. Прочитав его, я загорелся мыслью публикации. В то время мой отец был главным редактором газеты «Свобода», и мы могли из номера в номер публиковать «Воспоминания». Но когда отец связался с ним, он запретил публикацию.

«Не надо. Вас за такое упекут в Сибирь», – сказал он по телефону. И мы не смогли объяснить ему, что Армения уже независима, СССР не существует, и Сибирь для нас сейчас – самая настоящая заграница.

Так книга и осталась неопубликованной, хотя пара отрывков появилась потом в одной из ереванских газет.

А потом началось мое изгнание… Но семья Константина Кечека – его дочь и внучки – взялась за подготовку текста к печати. Привлекли и меня, в качестве соредактора. Я, разумеется, с радостью согласился участвовать в этой работе. И вот, дело закончено, книга лежит у меня на столе.

«Воспоминания» охватывают время примерно с начала Первой мировой войны и до середины 50-х годов.

Константин был сыном известного хирурга Амбарцума Кечека (и братом моей бабушки). «Воспоминания» начинаются с рассказа о детстве в Ростове начала ХХ века, революции и гражданской войне и о скитаниях семьи главврача полевого госпиталя белой армии по Северному Кавказу. Потом рассказывается, как семья Кечек пыталась эмигрировать в Англию, но вместо этого остановилась в Грузии. Рассказ продолжается – жизнь в Озургети, когда обед всей семьи зависел от того, будут ли в этот день у одного из лучших хирургов юга России пациенты, учеба в батумской гимназии, переезд в Тифлис, а потом и в Ереван, где Амбарцум Кечек стал деканом медицинского факультета университета (будущий Ереванский мединститут), главой центра переливания крови, а потом возглавил первую в новой Армении хирургическую клинику.

В «Воспоминаниях» рассказывается о первых годах советской власти в Армении, о том, как и в каких условиях строились первые гидроэлектростанция в республике – Дзорагэс и Канакергэс.

В советскую армию Кечека призвали в начале 1942 года. Он попал в Крым. Его описание отступления советских войск из Крыма получилось потрясающим и противоречило всему, что я к тому времени читал в советской литературе. Он описывает страшную неразбериху, отсутствие дисциплины, да и, попросту говоря, панику, царившую в советских войсках.

Кечек вместе с другими солдатами и офицерами оказался в плену. Сначала его вместе с другими пленными пригнали в Полтаву, в концлагерь. В 1943 году, когда советские войска перешли в наступление, его перевозят во Вроцлав. В «Воспоминаниях» Кечек называет этот город по старой русской традиции Бреславлем.

Потом описывается жизнь в плену (в Берлине), последние месяцы Третьего Рейха и первые месяцы после его падения, побег в американскую зону оккупации Германии (в Штутгарт), а затем и в США, где он и прожил до самой смерти.

Это замечательная книга, и я счастлив, что она опубликована.



  • 1
(тихо, тоном заговорщика) Армения, Армения, Армения...

(Deleted comment)
А я завтра еду к еще одной потрясающей церкви -- называется Нораванк. Вечером будут фотографии!

  • 1