Previous Entry Share Next Entry
Когда мне было 30 лет...
50
markgrigorian
Друг и коллега Рафаэль Сааков попросил вспомнить, каким я был в тридцать лет.

Не знаю, случайно ли он выбрал этот возраст или назвал его потому, что ему сейчас как раз 30. А может, он посчитал, и выяснилось, что мое тридцатилетие пришлось на очень драматичный год -- 1988.

Это был год, который, по моему убеждению, положил начало концу СССР. В феврале началось карабахское движение, вслед за которым одно за другим стали подниматься освободительные движения в разных республиках Союза. Закончился он ужасным спитакским землетрясением. Мир изменился. Естественно, изменилась и моя жизнь.

Вот об этих изменениях я и расскажу.

И под катом будет первая часть моего рассказа -- первые карабахские митинги в Ереване. Я решил описать здесь свои чувства такими, какими они были тогда -- сейчас я мыслю несколько иначе, что и понятно: все-таки с тех времен прошло 25 лет, я стал старше, да и времена изменились. Но комментировать свои тогдашние мысли и эмоции с сегодняшних позиций я не буду.

Итак,

1988 год. Первые карабахские митинги


Фото Рубена Мангасаряна


1988 год для меня начался 21 февраля, в день, когда мы с Самвелом Шахмурадяном собирались пойти в музей композитора Александра Спендиарова. Там, в музее, мы хотели навести справки о судьбе рукописи дочери композитора Марины, описавшей, как в 1940 году ее, молодую талантливую певицу, отправили в ГУЛАГ, обвинив в покушении на жизнь Сталина.

Я читал эту книгу в машинописи и знал, что Марина Александровна писала ее, когда жила у нас – освободившись из лагеря после ХХ съезда, она пожила несколько лет в Москве, а потом решила переехать в Ереван. Жить в Армении ей было негде, и мои родители отдали ей одну из комнат нашего дома. Там-то она и начала писать воспоминания о лагерной жизни. Писать, не предполагая даже, что они когда-либо могут быть изданы. Это было в начале 60-х годов, во время, которое принято называть «хрущевской оттепелью».

А в горбачевскую перестройку, читая, как и все советские интеллигенты, взахлеб московские «толстые» литературные журналы, в которых из номера в номер публиковались романы, повести и мемуары, описывавшие сталинские лагеря, я вспомнил о небольшой повести Марины Спендиаровой «Гроздь черемухи». И подумал, что наконец наступило время для ее публикации.

А мой университетский друг писатель и журналист Самвел Шахмурадян – Шах – работал тогда в редакции журнала «Литературная Армения». Я рассказал ему о существовании книги, и мы решили, что ее нужно найти, прочитать и опубликовать. Я знал о существовании двух экземпляров «Грозди черемухи». Один был у Наталии Поповой, Нали (так ее все называли), матери моего друга Кости, а другой – у жены Эдварда Мирзояна.

Мы обратились к Нале. Она отказалась отдавать рукопись. Обратились к жене Мирзояна – тот же ответ. Я был готов опустить руки и отказаться от этой затеи, но Шах обладал прекрасным редакторским чутьем и сдаваться не собирался. И вот, мы решили пойти в музей композитора и выяснить: вдруг у них, в музее, в архиве дочери композитора есть еще один экземпляр.

Но до музея мы не добрались. Ни в тот день, ни позже. Не добрались потому, что когда мы встретились, Шах сказал:

– А давай пойдем на митинг.
– Какой митинг?
– Через полчаса у оперы начинается митинг, на котором будут говорить о том, что Карабах попросился выйти из состава Азербайджана и стать частью Армении.

Словом, вместо музея мы оказались на митинге. Это был первый из череды карабахских митингов, изменивших всю нашу жизнь и сыгравших огромную роль в падении Советского Союза.

Тогда все казалось простым: Если в свое время Карабах оказался в составе Азербайджана по злой воле Сталина, то Горбачеву, объявившему политику перестройки и гласности, нужно было исправить одну из крупнейших ошибок Сталина, вернув Нагорно-Карабахскую автономную область Армении, где она по справедливости и должна была быть.

По этой упрощенной логике надо было лишь достучаться до Горбачева, донести до него историческую правду, и проблема была бы решена. Казалось, что Горбачеву нужно будет на принятие справедливого решения нужно будет всего несколько дней. Максимум, неделя.

Обратите внимание на одну важную деталь – в этой логике не было места Азербайджану и азербайджанцам. Первые карабахские митинги были направлены в сторону Москвы, были рассчитаны на реакцию из центра. И она не замедлила проявиться. Приехавший в Ереван член Политбюро Долгих, глядя на толпу в несколько десятков тысяч человек (200 тысяч, по некоторым оценкам), назвал ее «кучкой экстремистов».

Через пару дней, выступая на митинге, первый секретарь компартии Армении Карен Демирчян раздраженно сказал: «разве Карабах у меня в кармане?!»

На том митинге меня не было, а о словах Демирчяна я услышал по «Голосу Америки», потому что в результате эмоций первых митингов у меня разыгралась язва желудка, и я попал в больницу. Там же, в больнице, узнал я о сумгаитских погромах. Это был огромный шок для меня, как и для очень многих в Армении. Мы были совершенно не готовы к тому, что наши справедливые требования к Кремлю получат такой ответ, причем не из Москвы или Баку, а из небольшого промышленного городка недалеко от азербайджанской столицы.

На ереванских кухнях и на митингах, почти каждый день собиравшихся на оперной площади, говорили о страшных вещах: сотнях убитых армянах, изнасилованных девушках, которых потом сжигали, взрезанных животах, о толпе погромщиков, рыскавшей по улицам... Казалось, мы вдруг снова очутились в 1915 году, когда армян резали только за то, что они были армянами.

И было так дико и непривычно ощущать, что советская власть, которая проникала повсюду, в том числе, и в наши мысли, ничего не смогла сделать, чтобы остановить погромщиков. Не смогла, или не хотела? Не хотела, или сама их организовала?

Многие растерялись, не зная, что думать. Мы вдруг оказались в условиях, когда единственным способом узнавать, что происходило в соседней республике, были митинги, собиравшиеся на оперной площади Еревана. Не менее важным источником информации были сплетни. Советская пресса молчала.

Но были еще и «враждебные голоса». И они – «Голос Америки», «Радио Свобода», Би-би-си – сообщали, что могли. Но и они могли немного: СССР был еще крепок для того, чтобы не допускать корреспондентов в те места, где происходили события, способные поколебать мифы о единстве советских народов, дружбе и братстве а также о счастливой жизни национальных меньшинств.

В те дни я, как и многие другие, неожиданно ощутил себя отрезанным от мира: советское телевидение о событиях молчало, лишь иногда показывая партийных функционеров разного уровня или «уважаемых людей», читавших очередные проповеди на тему о братстве народов. У тех, к кому эти проповеди были обращены, они могли вызывать лишь раздражение. А для тех, кто не был вовлечен в конфликт, они ничего не значили. Получалось, что они никому не были нужны.

Вторая часть -- митинги продолжаются -- завтра.


  • 1
Марк, как можно найти знаменитое интервью Аганбегяна лЮманите? хочу для фильма использовать.
Сам Аганбегян говорит, что уже не помнит что говорил, "да это и не важно".

Понятия не имею. Ты у Тома спрашивал?

это были страшные дни... хоть и было мне всего 14 лет,прочтя ваш пост,я я будто вернулась в те годы и вспомнила толпу,огромную толпу людей,они шли по улице Ленина в Баку.. этот крик,который эхом отдавался... и маму,которая бежала с работы,а я стояла на улице,она мне кричит ...убегай,убегай.... буквально через 4 месяца,мы уехали навсегда из Баку...

Ох-ох... Хорошо, что вы не остались...

За Налечку спасибо что вспомнили. А Рипсиме Левоновну Симонян не знали вы?

Edited at 2013-11-17 04:27 pm (UTC)

мне было 7-8 лет я тоже ходила на митинги с мамои и хотелось бы знать где можно посмотреть фотки тех времен ,митинги в фотографиях ,может увижу себя ...маленькую девочку с побнятым вверх кулаком .

Рузанна, надо вам в сети покопаться. Есть разные подборки фотографий...

насчет Сталина

Марк, я не совсем понял из текста, ссылка на то что Карабах Азербайджану передал Сталин, это ваши мысли тогда или вы до сих пор так думаете?
Я знаю, что ссылатся на это решение Сталина очень попyлярно среди армяских юзеров интернета да и вообще эта часть "армянского взгляда" на конфликт. "Азербайджанский взгляд" как вы наверное знаете, заключается в том, что Сталин Карабах Азербайджану не "передавал" а "оставил" в составе Азербайджана. Если углублятся в детали, то и сам Сталин там не причем, а бюло решение КавБюро, которое уже давно вытащили из архивов и текст его доступен.
Хотел бы поделится ссылкой про НКАО из википедии, где в первом же абзаце об этом упоминается. Я знаю, что википедиа не считается достоверным источником, но ссылка там идет на "Сборник документов и материалов. Издательство АН Армении. Ереван, 1991, стр 649—650." При большом желании можно удостоверится, что Сталин Карабах Азербайджану не передавал, а всего лишь ОСТАВИЛ в составе Азербайджана.
С уважением,

Re: насчет Сталина

Многое зависит от того, как определяется "оставить" или "передать". Если Карабах рассматривать
частью Елизаветской Губернии, и если губернию рассматривать частью Азербайджана, то пожалуй да, Вы правы. Но это две "если". При том вторая "если" осложняется тем, что в царской административной системе не было такой единицы как Азербайджан и азербайджанцы. Были кавказские татары, была Бакинская Губерния, Елизаветская губерния и т.д.

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9D%D0%9A%D0%90%D0%9E

Спасибо, надеюсь, что будет продолжение.

Обязательно будет, уже сегодня вечером.

Марк, очень, очень точное описание обстановки. Спасибо. Особенно о том насколько все было "просто" -- Карабах очевидно наш, все решится за неделю, ну максимум месяц. Центр все сделает.

И Сумгаит тоже. Помню, у всех было одно на уме -- 15ый год, опять. Настоящий point of no return.
Очень жаль, что эта "точка" была поставлена в самом начале конфликта.

И еще спасибо за снимок Мангасаряна -- давно его искал.

О Сумгаите я еще расскажу. Будет у меня еще о нем.

не помню было ли этого 21 или на пару дней раньше. Я встретил первую группу демонстрантов идущих со стороны кинотеатра Россия к площади. Среди лидеров был Ашот Манучарян, которого я хорошо знал(ю). Он сказал что демонстрация было по поводу экологии, что-то связанное с Абовяном или Чаренцаваном. К моему большому удивлению толпа около 200 человек сопровождалась милицией, которая никак не пробовала ей противостоять или препятствовать. Естественно организаторы шествия знали о готовящемся в Степанакерте решении Совета и думаю организовали "экологический" митинг для "репетиции".

Насчет Би би си и других западных средсвах массовой информации: они довольно неохотно освещали события в Армении даже когда имели доступ к информации, потому что все это преподносилось, в том числе и лидерами движения, как националистическое движение, или скорее как территориальный спор. Только намного позже (мне кажется в конце мая 1989 года) когда на площади появились первые 3-цветные флаги и прозвучали робкие призывы к отделению от СССР, отношение несколько поменялось. Тем не менее, события в Армении никогда не освещались с тем же пристрастием, как в Прибалтике или Грузии.

Да, Гагик, экологические митинги шли до карабахских -- примерно две недели. Что же касается западных "голосов", то все объясняется просто: в Армении у них было по одному корреспонденту (кажется, у "Свободы" было два). В таких условиях о многом не расскажешь. Бюро "Свободы" было на квартире у одного из них. Кроме того, надо делать скидку на то, что мы ждали от них "всей правды", причем немедленно и безоговорочно. А то, что правда была, может, не совсем такой, как нам хотелось, мы либо не знали, либо не хотели знать.

Что же касается трехцветных флагов, то мне помнится, что они начали появляться в июне 1988 года, во время сидячей забастовки. Я ошибаюсь?

Я был в Ереване в те дни...

Кажется, я читал ваши воспоминания об этом. Или я что-то путаю?

Ваша запись была переопубликована на сайте www.blognews.am. Спасибо

  • 1
?

Log in

No account? Create an account