Previous Entry Share Next Entry
Армянская посуда в антикварном магазине в Трабзоне
50
markgrigorian
Турция очень интересным образом влияет на меня: мне кажется, что, приезжая в Турцию, я лучше понимаю свою «армянскость».

Так и на этот раз.

Гуляя по стамбульскому Гранд-базару, забрел я в лавку лудильщика. Среди множества медных кувшинов, подносов, кастрюль и кружек я вдруг увидел кофейник с узором, на котором чередовались рыба, крест и подобие двуглавой горы. Воображение немедленно подсказало мне: Ван, рыбаки, Арарат.

Но по всем правилам восточной торговли я не должен был показывать хозяину лавки, что меня заинтересовал этот кофейник, поэтому я стал спрашивать о других вещах – о кувшинах, потом о наборе из нескольких мисок, в которых носили завтраки. Когда подошла очередь кофейника, он сказал: «А это армянский узор».

Я, разумеется, сразу же захотел купить этот кофейник. Но он был очень большим – чашек на 8-10 – и у меня было какое-то сомнение относительно аутентичности этого кофейника. Спросив ради приличия о цене, я вышел из лавки.

В следующую лавку, продававшую, в том числе, медную посуду, я заглянул уже в поисках знакомого мне узора. И увидел его на нескольких предметах: рыбы чередовались с крестами на нескольких мисках, кувшинах, кофейниках. И вдруг на одной из мисок я увидел... надпись армянскими буквами.

Одев очки, чтобы рассмотреть надпись, я понял, что она не по-армянски. Вернее, что это были значки, лишь похожие на армянские буквы. Так, как их рисовал бы четырехлетний ребенок, пока еще не научившийся читать – это была стилизация под армянские буквы. То есть, лудильщики, делающие на продажу все эти предметы с рыбами и крестами, понимают, что узор армянский, и работают на спрос, стилизуя значки, похожие на армянские буквы.

Будем справедливы, стилизация была неплохой -- мне нужно было одеть очки, чтобы понять, что это не армянские буквы.

Кстати, тот кофейник я так и не купил – у меня пропал к нему интерес.

* * *

Когда в Трабзоне меня спрашивают, откуда я, то я отвечаю: я армянин, но живу в Лондоне.

«Я хорошо отношусь к армянам», – немедленно сообщают мне собеседники. Дальше этого разговор не идет, но нам это и не надо.

Гуляя по центру Трабзона, я вдруг набрел на лавку антиквара. После стандартного обмена репликами «откуда вы … хорошо отношусь», хозяин лавки вдруг сказал: «пойдемте, я покажу вам армянские вещи».

Мы прошли в заднюю комнату. Хозяин порылся в дальнем пыльном углу и вытащил сито. По кромке сита шла надпись по-армянски. Не успел я полюбоваться, как он достал большой поднос с армянской надписью. Повернув голову, я увидел ковш, с надписью: «Ованес».

– Сколько вы хотите за этот ковш? – спросил я.

– Другому я продал бы за 300 евро, – начал он. – но так как я хорошо отношусь к армянам, что заплатите, сколько вам захочется!

Я промолчал.

– Как вас зовут?

– Марк.

– А я Абдулла.

– Очень приятно.

Абдулла достал с полки блюдо, потом с другой полочки – небольшое блюдечко, потом кувшин… Предметы с армянскими надписями появлялись из разных углов. Их набралось около десятка. Цены при этом были астрономическими. И каждый раз, выстреливая цену, Абдулла повторял: «Но вы можете заплатить, сколько вам захочется».

Вдруг он сказал: а у меня есть знакомая в Ереване. Смотрите – и показал мне визитную карточку Алвард Петросян – писательницы, экс-депутата парламента от партии «Дашнакцутюн».

Показав карточку Алвард, он предложил мне кофе и вернулся к полкам с товаром. Все, что он показывал мне, было просто посудой, которую обычно употребляют в быту, причем в семьях небольшого достатка – все миски, кружки, подносы и блюда были медными. При этом цены были такими, что казалось, что все эти предметы сделаны из серебра.

– Армянские предметы в нашей стране высоко ценятся, – сказал Абдулла доверительно, – здесь они очень дороги.

На полках магазина Абдуллы лежали и предметы обихода из греческих домов…

Я сказал, что у меня очень скромный бюджет, и платить сотни евро я не готов. Абдулла потерял ко мне интерес. Я попрощался и вышел из магазина.

Посуда, которую продавал Абдулла, для меня была отмечена печатью геноцида. Эти кружки и ковшики были окружены аурой смерти и опустошения, разбитых судеб и разграбленных хозяйств. До 1895 года в Трабзоне жили примерно 36% греков, 36% турок и 27% армян. После 1915 года армян и греков практически не осталось.

Медная утварь из магазина антиквара напомнила еще и о том, что вопрос геноцида в Турции встает все время – в разных частях страны, разных городах, в разговорах с самыми разными людьми. Он всплывает не только в фильмах и книгах, но и в предметах материальной культуры – настоящих, старинных, как в магазине Абдуллы, и в новоделе, как в стамбульском Гранд-базаре.

И если от историков, писателей и режиссеров требуется определенная смелость, чтобы сказать правду, эта правда все равно каждый день «говорится» в антикварных лавках и на базарах. И каждый раз, произнося в Турции слова «я армянин», я не знаю, как отреагирует мой очередной собеседник.

Но это его проблема.


  • 1

спасибо, очень интересно!

"Эти кружки и ковшики были окружены аурой смерти и опустошения, разбитых судеб и разграбленных хозяйств" ((



Re: спасибо, очень интересно!

Так я чувствовал...

To же самое в Кракове: на блошином рынке до сих пор бойко торгуют утварью еврейских семей, уничтоженных 70 лет назад.

Вильнюс, барахолка, еврейские вещи, простые бытовые вещи: подсвечники, пасхальные блюда, коробочки для этрога и даже горы документов: от удостоверений личности до школьных атестатов.

Для меня это было ново, может быть, ожидаемо, но при этом и страшно, и неприятно.

И как-то неуютно было от того, как этот человек делал бизнес на том, что я армянин... Хотя, собственно, он его не сделал...

(Deleted comment)
Такие фотографии сотнями продаются в Лондоне, но там они воспринимаются иначе. Здесь же эта утварь была окружена тяжелой аурой.

(Deleted comment)
скоро и в Азербайджане так будет

да хотя бы как в Турции

  • 1
?

Log in

No account? Create an account