Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Прощай, Буш-хаус, дом Всемирной службы Би-би-си

С понедельника Русская служба Би-би-си начнет работать в новом здании.  А это значит, что Буш-хаус, который был первым -- и пока (до понедельника) единственным домом Русской службы -- уходит в историю. Это грустно, конечно.

В семидесятые и восьмидесятые я слушал Би-би-си, ловя сквозь глушилки голоса ведущих, рассказывавших о почти нереальном мире, где в магазинах можно свободно купить диски Beatles, Doors, Deep Purple и других групп, где ездят двухэтажные автобусы, а каждый час отбивают колокола Биг-Бена.

А в сентябре 2003 я вошел в Буш-хаус как журналист и стал коллегой тех самых людей, чьи голоса слушал много лет назад. И даже был последним соведущим Севы Новгородцева... Мог ли я поверить в такое тогда? Разумеется, нет.

Буш-хаус был не просто домом. Он сам был историей. И теперь уже остантся историей навсегда.



Иностранная служба (Overseas Service -- так тогда называлась Всемирная служба) Би-би-си попала в Буш-хаус в результате того, что здание, где она располагалась, в декабре 1940 года разбомбили фашистские самолеты. Здание было повреждено. Часть радио переехала на северо-запад Лондона, где продолжала вещание из заброшенного катка, где когда-то, до войны, катались на роликовых коньках.

Потом, в 1941 году, Всемирная служба переехала в Буш-хаус. Тогда арендная плата составила 30 фунтов в неделю. Русская служба начала вещание в 1946 году.

Я люблю рассказывать о привидениях Буш-хауса. Мы их оставляем там. Видимо, они не захотели переезжать с нами. В нашем новом здании привидений пока нет. Зато все очень красиво, современно (даже суперсовременно), и даже все стены стеклянные. Новое здание пока не имеет своей истории и мифологии. Их еще надо создать. 

Мне выпала честь начать работу Русской службы из нового здания. За свою журналистскую историю мне приходилось "закрывать" несколько изданий. Сейчас я открываю. Это очень хорошо.  

И не могу отказать себе в удовольствии повторить здесь рассказ о привидениях Буш-хауса.

В каждом уважающем себя старом английском доме должны быть привидения. И в Буш-хаусе они, конечно, есть. Днем их не видно. Видимо, они, как всякие уважающие себя привидения, спят.

А ночью... мне много раз приходилось работать в ночную смену. И, конечно, я неоднократно видел привидений. Они ходят по коридорам, заходят в студии, катаются в лифтах по этажам, пугают сотрудников, если те в одиночку ходят по зданию. Правда, есть в Буш-хаусе место, куда они не захаживают. Это наш буфет. Иначе говоря, кантина, которая находится в подвальном этаже, работает круглосуточно и гордо зовет себя рестораном.

А не заходят привидения туда потому, что там никогда не тушат свет. Если верить нашим внутренним поверьям и легендам, то свет в кантине не гаснет с начала Второй Мировой Войны – иначе говоря, с 1940 года.

Каждую ночь я в два часа по лондонскому времени выходил в эфир. В это время в Бишкеке и Алматы как раз бывает семь часов утра, и жители этих центральноазиатских городов уже просыпаются и начинают новый день

Я выходил в эфир из студии, которая расположена на том же этаже, недалеко от кантины. Собственно, там несколько студий, и из одной из них регулярно вещал генерал Де Голль, который тогда был полковником. Видимо, его и после войны что-то притягивает сюда. Иногда я вижу, как высокий поджарый человек в военной форме, с орденскими планками на груди заглядывает ко мне в студию из соседней аппаратной, где во время передачи сидит звукооператор.

Но сколько бы я ни спрашивал, звукооператоры клянутся и божатся, что никто к ним в аппаратную не заходил.

Иногда ночью из ни к чему не подключенного динамика, стоящего в нашей комнате, раздавался тихий, но какой-то скрипучий и очень неприятный голос. Если прислушаться, то можно было разобрать, что этот голос говорит об Индии. Но смысл его слов теряется в каком-то невнятном бормотании. Это призрак Джорджа Оруэлла, тоже работавшего в этом здании и вещавшего во время войны на Индию. Говорят, у него был такой противный голос, что один из высоких начальников, услышав его как-то по радио, велел отстранить от эфира. Правда, потом, узнав, чей это был голос, вроде бы, изменил свое решение.

Когда я работал на седьмом этаже, мимо моей комнаты по коридору иногда проходил хмурый мужчина в сером плаще с черным зонтиком. Наверно, его и сейчас можно встретить там, на седьмом этаже, где находился кабинет Георгия Маркова – болгарского диссидента, агента КГБ, бежавшего на Запад.

Как-то раз, когда Марков шел с работы, мимо него прошел незнакомый мужчина. Он слегка задел ногу Маркова зонтиком.

Дома Маркову стало плохо. Его взяли в больницу, но ничего не помогло. Он умер. Хотя об эпизоде с зонтиком он успел рассказать, и в его ноге нашли капсулу с рицином – ядом, который и отнял у него жизнь.

И каждый вечер, примерно без десяти минут полночь, в коридоре слышатся тяжелые шаги. Каждый шаг сопровождает позвякивание – так, наверно, звякали бы кандалы. Шаги эти слышно издалека. «Бум – звяк-звяк – бум – звяк-звяк – бум…»

Они приближаются, их слышно все громче и отчетливей. Вот они у самой двери…

Это почтальон. Большой и толстый мужчина, который зимой и летом ходит в шортах. А звенит огромная связка ключей у него на поясе. Иногда кажется, что такой связкой можно отомкнуть полмира. Почтальон несет завтрашнюю газету The Guardian. Он реальнее всех. Может, даже реальнее меня.

Мы с ним уже распрощались. Он не знает, будет ли разносить газеты в новом здании.
Tags: журналистика, радио
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments