Previous Entry Share Next Entry
Эссе о Ереване
50
markgrigorian
Спустя довольно долгий промежуток времени -- вот следующая часть эссе. На этот раз -- начало главы о здании оперного театра. 


В поисках прошлого

ссылки на предыдущие части: 

Пришествие
Еще одно пришествие
Ереван, который увидел Таманян
Город, каким его мог увидеть архитектор
Райский город-сад
Райский город-сад. Продолжение
Четыре измерения архитектуры
Архитектурная мифология Еревана
Третье измерение генплана Таманяна, или столкновение с реальностью
Семейная история
Споры о социалистической архитектуре Армении
Три непохожих портрета

(Все вместе можно прочитать и по тэгу "Эссе")

Народный дом, он же оперный театр



Это большое здание из темно-серого памбакского гранита находится в самом центре Еревана. И хотя в здании расположены два больших зала – оперного театра и большой филармонический – ереванцы, а за ними и весь мир, называют его просто «опера». Вокруг этого здания Таманян сформировал один из двух центров Еревана.

Идея, видимо, состояла в следующем: официальным центром столицы должна была стать площадь, на которой Таманян запланировал здание правительства. В советское время она, естественно, называлась именем Ленина, а сейчас стала площадью Республики. Центром же культурным, народным должна была стать театральная, оперная площадь.

Можно предположить, что, по замыслу зодчего, вокруг этих двух площадей должно было сформироваться единство городской жизни, как бы вращающейся вокруг этих двух центров.

На деле же площади стали своеобразными антиподами, полюсами, конкурирующими друг с другом. В реальности получилось, что на одном полюсе в таманяновском Доме правительства располагался управляющий, административный центр жизни страны. А на другом – в Народном доме, частью которого должен был быть оперный театр, находился центр, объединявший культуру и искусство.

Свободно интерпретируя значение этих площадей, можно сказать, что в них должно было воплотиться и противопоставление творчества как выражения свободы и власти как воплощения обязанности – ведь творчество не может жить без свободы, тогда как правительство не только выполняет обязанности, но и определяет обязанности других, а следовательно, несвободно и сеет вокруг себя несвободу. Символика площадей включает в себя и праздник, который дарит искусство, противостоящий будням, являющихся уделом правительства. И это значение площадей проявилось, когда в первые постсоветские годы оперную площадь переименовали в площадь Свободы.

Таманян, скорее всего, не считал, что одна из двух площадей должна быть «главнее», важнее другой. В его представлении – и это видно на плане города – они должны были быть одинаковыми. Действительно, как может один полюс быть важней другого? Но проектируя это противостояние площадей для тридцатитысячного Еревана, предположительного областного центра на севере независимой Армении, а затем, продолжая и развивая проект для стапятидесятитысячной столицы советской Армении, Таманян, видимо, не думал, что сталинская административно-командная система не потерпит, чтобы площадь, олицетворяющая свободу, была равнозначна и равносильна правительственной площади.

Противоположности должны как-то связываться друг с другом, иначе их противостояние растворяется. Связь должен был обеспечивать Северный проспект, прямой линией соединяющий две площади.

* * *

Площадь перед оперой стала народной еще во времена СССР. Окруженная небольшим садиком, где можно было посидеть на скамеечках под тенью больших платанов или просто погулять по дорожкам, посыпанным красным шлаком, она привлекала ереванцев всех возрастов – начиная с совсем маленьких детей, копавшихся в этом красном «песочке», заканчивая их дедушками и бабушками. Конечно, были там и школьники, гонявшие на велосипедах, а потом, когда появились роликовые коньки и скейтборды, то и на коньках и скейтбордах.

Здесь в 1963 году выставили огромную шахматную демонстрационную доску, на которой показывали ходы матча за мировую шахматную корону между Ботвинником и Петросяном. Еще одна стояла перед кинотеатром «Москва».

Наверно, это свойство оперной площади и привлекло сюда организаторов первых карабахских митингов февраля 1988 года. Она как-то мгновенно стала местом, где дышалось вольнее, чем в других местах города. Здесь, у памятников Туманяну и Спендиарову собирались многотысячные толпы, здесь воодушевленно вздымались к небу кулаки и проходили голодовки протеста.

«Массовые митинги проходили на площади у Таманяновского здания [оперы – М.Г.], которое фактически преобразилось в Народный Дом, первоначально спланированный архитектором, где, по его замыслу, должны были проходить всенародные праздничные представления и даже демонстрации», – писал антрополог Левон Абраамян в статье «Ереван: память и забвение в организации пространства постсоветского города».

И когда в ноябре 1988 года в Ереване ввели чрезвычайное положение, то именно оперную площадь оцепили двойным оцеплением – как Голгофу в романе Булгакова «Мастер и Маргарита».

Левон Абрамян подметил еще одну интересную закономерность, подчеркивающую противостояние площадей-антиподов. Когда в 1996 году проходили президентские выборы, и президентом был Левон Тер-Петросян, предвыборный митинг в его поддержку проходил на «официальной» площади республики. Митинги его оппонента Вазгена Манукяна созывались на оперной площади Свободы.

Через 12 лет, в 2008 году, произошла своеобразная рокировка: сторонники находящегося уже в оппозиции Тер-Петросяна митинговали у оперы, а премьер-министр Серж Саркисян собирал людей на площади Республики. А это значит, что таманяновское смысловое противопоставление двух центров сработало. И, кстати, люди, которых на автобусах свозили в Ереван и «в добровольно-принудительном порядке» приводили на «официальный» митинг за Сержа Саркисяна именно по Северному проспекту переходили к площади Свободы, чтобы выразить поддержку находящемуся в оппозиции кандидату.

* * *

Вернемся, однако, к оперному театру.

Собственно, в первоначальных вариантах это должен был быть не театр, а Народный дом. Что это такое?

Видимо, идея Народных домов, как и города-сада возникла в Англии, (хотя Россия оспаривает эту честь). В Англии Народные дома, или, если переводить точнее, Дворцы народа (People’s Palaces) строили в индустриальных городах севера страны в серых и мрачных городских кварталах, где жила беднота.

Идея состояла в том, что прекрасные, похожие на дворцы здания должны были улучшать нравственность и мораль обитателей этих кварталов. Но, конечно, одним видом красивого здания морали не улучшить, и англичане это понимали. В народных дворцах должны были размещаться театр, библиотека с читальней, классы для детей и желающих научиться грамоте взрослых, там должны были репетировать и выступать оркестры, там же проходить разные встречи, собрания и вечера.

Иначе говоря, люди с невысоким достатком вместо того, чтобы отправляться в кабак или, говоря по-английски, паб, где предаваться безделью и пьянствовать, должны были идти в Народный дом, где им предлагалось культурное времяпрепровождение.

Идею в конце XIX века подхватила вся Европа, в том числе, конечно, и Россия. Народные дома стали строиться во многих городах империи. К началу Первой мировой войны в стране их было более двухсот. Несколько Народных домов было в Петербурге, в Москве, были они практически во всех крупных городах империи – в Киеве, Львове, Челябинске, Уфе, Баку, Владивостоке… Их строительством занималось, главным образом, Попечительство о народной трезвости, открытое при министерстве финансов. Деньги на строительство, по большей части, жертвовали местные богачи, иногда помогала казна.

Один из самых известных Народных домом был построен в Петербурге в 1899-90 годах. Назывался он «Заведение для народных развлечений императора Николая II». Его первым автором был академик архитектуры Александр Померанцев, который, кстати, был ректором петербургской Академии Художеств, когда туда поступал Александр Таманов. Собственно, и строилась первая очередь петербургского Народного Дома в 1899-1900 годах, когда Таманян был еще студентом.

«Заведение для народных развлечений императора Николая II» имело один общий большой вестибюль под стеклянной крышей, к которому примыкали два зала: театральный и концертный. В 1910-12 годах архитектор Григорий Люцедарский пристроил еще и оперный зал. После пожара 1932 года только он и остался. Сейчас это мюзик-холл.

Для того времени идея Народных домов была демократичной. Студенты и народнически настроенные интеллигенты читали там лекции, организовывали и проводили спектакли, устраивали чтения, благотворительные базары и балы.

Строительство Народных домов прекратилось с началом Первой мировой войны. А потом, после октябрьского переворота, ситуация в стране изменилась коренным образом. Начиная с 1920 года Народные дома стали преобразовываться в дома культуры и рабочие клубы, которые были переданы под начало Главного политико-просветительного комитета Республики, который «объединял и направлял всю политико-просветительную и агитационную работу в стране».

Бессменным руководителем Главполитпросвета была Надежда Крупская.

Правда, самые большие Народные дома под начало Крупской не перешли, а остались театрами и концертными залами.


Продолжение -- завтра

  • 1
Karbido - South Table (Stolik). Incredible Musical Spectacle from Poland
http://www.youtube.com/watch?v=hcbg2lVj7Tc&feature=related
лучше найдите целиком этот музыкальный фильм

Спасибо, попробую.

[ностальгически]
мы в зале филармонии три дня концерты давали при полных аншлагах. на велотреке ещё работали - там вообще народу было - мама родная ! а спустя пару лет я даже умудрился в Армконцерте поработать, в гастрольном коллективе. недолго, правда.

запомнил любимую фразу директора филармонии - "во всём Армконцерте один честный человек - мой заместитель - и тот большой жулик !"

Прекрасная фраза! Кстати, сдается мне, что я знавал этого директора.

вполне возможно :) это было, если не ошибаюсь в 78 или 79-м.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account