Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Джаз -- в честь 20-летия независимости Армении

Queen Elisabeth Hall – концертный зал королевы Елизаветы – в субботу принимал джаз.
 
Играли армянский пианист Тигран Амасян и индийский перкуссионист Трилок Гурту (Trilok Gurtu)
 
Оба они – музыканты известные. Амасян, которому всего 24 года, призер и победитель нескольких джазовых конкурсов, самым престижным из которых является конкурс Телониуса Монка. Амасян считается одним из лучших молодых джазовых пианистов мира.
 
Трилок Гурту очень знаменит. Он играл в разных составах, в том числе, с такими звездами первой величины, как Ян Гарбарек, Джо Завинул, Джон Маклафлин и Йо-Йо Ма. Об Амасяне он сказал, что это «будущий Кейт Джарретт».
 
То есть, можно представить, каким должен был быть этот концерт. И он полностью оправдал надежды. Играли эти двое совершенно потрясающе. Это, безусловно, был джаз мирового уровня.
 
Но до того, как на сцене появились Амасян и Гурту, публику разогревал дудукист Тигран Алексанян, сыгравший три традиционные армянские песни. Сыграл хорошо, уверенно, спокойно. Играл он соло, без второго дудука (дам), сопровождение которого практически обязательно для выступлений на этом инструменте. Но это был всего-навсего разогрев, и приняла его публика хорошо.
 
А потом на сцену вышел Амасян. И первая вещь, которую он сыграл, была не джазовой. Это было переложение для фортепиано одного из церковных канонов (шараканов) святого Нерсеса Шнорали – философа, композитора, поэта и богослова XII века. И переложение, и исполнение были блестящими. Уже с первых же нот стало ясно: играет большой мастер. Музыкальные идеи чередовались плавно и спокойно, перетекали одна в другую без напряжения и излагались самым современным фортепианным языком. Идеи были сложными, если так можно сказать, многослойными. И Тигран был на высоте.
 
А потом на сцену вышел Гурту, посолил индийские барабаны («здесь слишком влажно», – объяснил он свои действия), и начался замечательный диалог двух музыкантов – пианиста и перкуссиониста. Гурту играл на обычном комплекте ударных, переходил от них к индийским барабанам, потом к усложненной ударной установке, оставив все эти барабаны, садился на подобие табуретки и стучал по ее вертикальной поверхности, добавлял оттенки ритма и звука ракушками, подобием кастаньет, тарелами и тарелочками, и еще чем-то… Самым, конечно, экзотичным было ведро с водой, на котором было написано Fire. Это ведро напомнило нам об Арто Тунчбояджяне, также игравшем на этом «инструменте». Но к Арто я еще вернусь.
 
Тигран Амасян показал прекрасное владение языком джаза. Иногда казалось, что он умеет все: ему был подвластен и классический джаз с его искрометными арпеджио, и современная манера игры с усложненными гармоническими рядами, и авангардный джаз, с уходами в атональность.
 
И при этом каждая нота подчеркивала: Тигран армянин. Это было удивительно. Он мог придать узнаваемое армянское звучание современному джазу, даже исполняя импровизацию на индийские мотивы, предложенную Гурту. А когда они «уходили» в средиземноморские темы и интонации, то в музыке Амасяна, как мне представляется, прослеживалось влияние творчества Тунчбояджяна.
 
Собственно, и экзерсисы Гурту на перкуссии (Боже, что за словосочетание такое получилось – «экзерсисы на перкуссии…) иногда напоминали Арто с его неповторимым чувством юмора и умением извлечь музыку из всего, что попадется под руку, включая бутылку с минеральной водой. Возможно, в этом случае сказывалось взаимное влияние и сотрудничество с Завинулом. Не знаю.
 
И чтобы уж разом покончить с влияниями, скажу, что Тигран удивительным образом впитал манеру игры Ваагна Айрапетяна. И хотя Амасян играет в иной манере, его джаз принадлежит двадцать первому веку, но интонации Ваагна неуловимо проявлялись во всем, что он делал.
 
Был в жизни Тиграна Амасяна такой период. Когда ему было 8-9 лет, а речь о 1996-1997 годах, маленький Тигран заставлял отца привозить себя из Гюмри в Ереван, чтобы поиграть на фортепиано в знаменитом тогда «Поплавке». Бывало это на уик-эндах, и «папа» армянского джаза Левон Малхасян с удовольствием слушал, как Тигран играет в прокуренном зале этого кафе.
 
Там же, в «Поплавке», родилась идея провести в Ереване в 1998 году крупный джазовый фестиваль. Фестиваль состоялся и прошел с большим успехом.
 
Открыл тот фестиваль Ереванский биг-бенд, и сразу вслед за ним на сцену вышел Левон Малхасян – душа фестиваля и его движущая сила. И играл Левон с маленьким мальчиком, старательно и не без блеска сыгравшим один из известнейших джазовых стандартов (мне почему-то помнится Autumn Leaves, но, кажется, я ошибаюсь). Этим маленьким 10- или 11-летним мальчиком был Тигран Амасян.
 
Слушая его сейчас, через 13 лет, я иногда чувствовал – возможно, и ошибочно – что тот фестиваль сыграл в его жизни и музыкальном восприятии огромную роль. То и дело в игре Тиграна Амасяна-мастера я слышал отголоски того фестиваля, манеру игры Давида Азаряна, фольклорные поиски Арташеса Карталяна…
 
Но вернемся в Лондон. В самом конце лондонского концерта Амасян и Гурту они сыграли совершенно потрясающую импровизацию на тему народной армянской песни «Նուբար-Նուբար» («Нубар-нубар». Нубар – мужское имя). А потом, на бис, сыграли ее еще раз – но совершенно иначе.
 
До начала концерта дудукист Тигран Алексанян сказал, что он посвящается 20-летию независимости Армении. Но по армянским телеканалам, боюсь, о нем не расскажут. 



Tags: джаз
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments