Previous Entry Share Next Entry
Эссе о Ереване
50
markgrigorian
Сам не знаю, зачем я это пишу...

В поисках прошлого


ссылки на предыдущие части:

Пришествие
Еще одно пришествие
Ереван, который увидел Таманян
Город, каким его мог увидеть архитектор
Райский город-сад
Райский город-сад. Продолжение
Четыре измерения архитектуры
Архитектурная мифология Еревана
Третье измерение генплана Таманяна, или столкновение с реальностью
Семейная история

(Все вместе можно прочитать и по тэгу "Эссе")

Споры о социалистической архитектуре Армении

Архитектурные дебаты двадцатых годов, конечно, были спорами идеологическими. Дебаты о том, какая архитектура лучше отражает сущность социалистической армянской республики, не могли лежать только в области искусства.

Собственно, в те годы полем идеологических боев было все, что только возможно, и в том числе, конечно, искусство. Поэты, писатели, художники, скульпторы, композиторы и архитекторы, пытались понять, как лучше всего выразить, передать, показать новую энергию рабочего класса, пришедшего к власти – пока что только в одной «отдельно взятой» стране, но стремительно идущего к победе мировой революции. И ставка в этих дебатах была высока: победители признавались творцами «истинного социалистического искусства».

В Армении столкнулись два основных понимания того, с какой архитектурой идти республике в будущее, какими будут его эстетика и символика.

И что интересно: оба понимания шли из России. Таманян, как мы знаем, приехал в Армению из Петербурга, а лидеры его эстетических и идеологических соперников – из Москвы. Это была группа выпускников ВХУТЕМАСА – знаменитых московских Высших художественно-технических мастерских. Там создавалось новое искусство. В том числе, и архитектурный конструктивизм.



Его теоретики говорили о необходимости организовывать пространство жизни, а не украшать его. Ну а то, как здания будут выглядеть, не столь уж и существенно. Нет, это конечно, важно, но их вид должен был отображать внутреннюю сущность здания. Планы построек должны быть рациональными, а строительство типизировано и индустриализировано. Архитекторы, учившиеся во ВХУТЕМАСЕ, например, учили предмет, называвшийся «пространство».

И тут я снова обращусь к архиву деда, архитектора Марка Григоряна. Вот как он описывал конструктивизм.

«…прежде всего они [представители конструктивизма] считали, что после итальянского Ренессанса органического стиля в архитектуре не было. Вместо него были стилизация, реставраторство, мертвый академизм и т.п. В СССР единственным архитектурно оправданным направлением должен быть конструктивизм. Архитектурные композиции должны строго подчиняться функциональным задачам данного здания, хорошо выраженным на его планах. Требовалось также прямое соответствие фасада и интерьеров дома конструктивным элементам без использования каких-либо исторических форм (классических, национальных или других)».

«Они говорили: «Архитектура является искусством эпохи пролетарской диктатуры. Все изобразительные искусства должны ей послужить, или отмереть. Она изменит облик земли, перестроит наш быт, организует, перепланирует общественную жизнь и работу» (Цитата из книги: Павел Новицкий. Архитектура. – изд. ВХУТЕМАС, Москва, 1927).

Ясно, что это очень короткое и неполное описание. Но уже в нем видна бьющая ключом молодая энергия молодого мира. Армянские конструктивисты были талантливыми архитекторами. Каро Алабян и Микаэл Мазманян привезли из Москвы частицу этой энергии. К ним присоединились Геворк Кочар, Ованес Маркарян, Асен Агаронян…

Конструктивисты творили так, как будто за их плечами не было истории. Это было течение, полностью направленное в будущее, в завтрашний день, когда будет построено светлое здание социализма и все трудящиеся будут счастливы и веселы.

Но их «завтра» было всего-навсего советской социалистической утопией.

Армянские конструктивисты работали как первопроходцы, создающие будущее, не стоящее на опыте и традициях прошлого. И этим они напоминали Ноя, оказавшегося в Араратской долине и начинавшего там новую жизнь. Но цели Ноя были скромнее – он не строил счастья для всего человечества, или даже для трудящихся в одной, отдельно взятой, стране. Ной просто разбил сад и стал вместе со своим потомством «плодиться и размножаться и распространяться по всей земле и умножаться на ней». И он не строил утопичного будущего.

Ной строил сад, который, как мы помним, символизирует утерянный рай. А могут ли символизировать рай фабрики-кухни, общежития-коммуны, рабочие клубы или дворцы труда? Ясно, что не могут. И очень далек от райской жизни НКВД, он же КНБ, для которого Геворк Кочар построил такой замечательный дом. Страшная, дикая и трагичная ирония заключается в том, что в 1937 году люди из этого самого дома репрессировали Кочара и отправили в Сибирь.


(Фото отсюда: http://ru-sovarch.livejournal.com/87814.html)

И там, в Сибири, Кочар стал автором генплана Норильска, а потом, вместе со своим другом, тоже политическим заключенным Микаэлом Мазманяном, и Красноярска. Кочар был талантлив. Годы ссылки не сломили талантливых архитекторов. Вернувшись в Ереван, они еще много лет работали на благо армянской архитектуры.

* * *

Но вернемся в двадцатые годы.

И если первое течение – конструктивизм – было по своей сути революционным, то второе, безусловно, эволюционным. И представлял его, конечно, Таманян. Он исповедовал ту самую «художественную деятельность искусства», которую отрицали конструктивисты.

Здесь важно повторить: конструктивисты приехали в Ереван свежими выпускниками ВХУТЕМАСа, а Таманян – уже состоявшимся архитектором, одним из лидеров российского неоклассицизма. Таким образом, в двадцатых годах в Ереване схлестнулись две архитектурные школы, два направления, доныне в Армении не существовавшие.

Идеи неоклассицизма в его русском варианте заключались в апелляции к «золотому веку» архитектуры, причем не древнегреческому и не римскому, а своему собственному. В рамках этого направления важными были поиски своей собственной культурной и зодческой традиции.

В России творчество неоклассицистов опиралось, конечно, не только на традиции русского деревянного зодчества. Старый Петербург давал богатую пищу для исследования традиций русского классицизма, барокко и ампира. Идей было много, традиции могли использоваться не только русские, но и европейские, в том числе, византийские.

Метод создания современной архитектуры «на основе национальных традиций» был очень продуктивным. Традиционные элементы накладывались на современные структуры планировки и в результате здания выглядели красиво. Вдобавок – и это оказалось очень важным для развития Еревана – представители неоклассицизма рассматривали город как единый ансамбль и видели его как единое стилевое целое – современное, и, в то же время, основанное на национальных традициях.

И когда Таманян приехал в Армению, он, совершенно естественно, стал думать о том, как здесь применить неоклассические идеи, как создать тот самый сплав современности и традиционных – уже армянских – элементов, который в России он использовал с большим вкусом.

Первым делом, конечно, Таманян занялся изучением армянских архитектурных традиций. Вскоре он возглавил Комитет по охране древностей, в который также входили археолог, этнолог и искусствовед Ашхарбек Калантар (репрессирован в 1937 году), филолог Сенекерим Тер-Акопян (репрессирован в 1937 году), географ, основатель Армянского географического общества, Степан Лисициан, архитектор и художник Тарагрос, архитектор Николай Буниатян, археолог и архитектор Торос Тороманян и другие.

И, как мне кажется, именно Тороманян сыграл огромную роль в формировании Таманяна как армянского архитектора.

«Тороманян, исходивший Армению по всем дорогам, – вспоминал мой дед, – в условиях архитектурной мастерской Таманяна казался малоподвижным человеком. Это впечатление усиливалось тем, что он был невысоким и довольно плотного телосложения. Вспоминаю его стриженую под машинку голову с волосами свинцового цвета, большие умные черные глаза, прямой нос, большие с проседью усы».

Тороманяна называли «архитектор» – «ճարտարապետ». «Если верно, что архитектура - окаменевшая музыка, то Тораманян превратил эти окаменелости в живую песню», – писал о нем Аветик Исаакян.

И если присмотреться к двум самым знаменитым зданиям Таманяна – Оперному театру и Дому правительства, то можно увидеть использование архитектурных идей и элементов Звартноца и храма в Текоре (Карская область). Трехъярусная структура фасада Оперы должна напоминать Звартноц, а если приглядеться к аркам полукруглой части Дома правительства, то можно увидеть, что они стоят на сдвоенных колоннах, стоящих на общей базе и под одной капителью, а арки над ними очерчены с приподнятого центра. Именно так в пятом веке был построен южный портал текорской базилики.

Тот же мотив можно видеть на фасаде здания Оперы. И вообще, идея спаренных колонн, имеющих общие капители и базы, стала очень распространенной в советской армянской архитектуре. В этом можно убедиться, если просто выйти на ереванские улицы и присмотреться к фасадам домов.

И начиналось это с дружбы двух мастеров – академика Таманяна и скромного исследователя Тороманяна.

* * *

Таманян искал прошлое. Его творческие принципы требовали существования богатого архитектурного прошлого, нужного, чтобы строить не его основе современную архитектуру. Причем он искал именно «золотой век» армянской архитектуры, который, так или иначе, попадал на эпоху средневековья. А сохранились с той эпохи почти только церковные сооружения. Вот и получалось, что современная советская армянская архитектура должна была основываться на творческом использовании и переработке элементов средневековых церквей.

И это при том, что настоящих средневековых церковных ансамблей на территории Армении осталось не так уж много. Значительная их часть оказалась в Турции, в том числе все строения армянской столицы Ани, островной комплекс Ахтамар и многие другие.

И еще одно наблюдение. «Золотым веком» в понимании Таманяна оказалась архитектура не позднего средневековья, с ее монастырскими комплексами, церквями, богато разукрашенными орнаментами, но композиционно ограниченными несколькими типами купольных зал, а архитектура V-VII веков. Эти триста лет, наверно, можно охарактеризовать как эпоху поисков композиции церковных зданий, эпоху перехода от традиций раннехристианских базилик к купольным и крестовокупольным сооружениям.

Именно в этот период были построены Текорский храм(V в), Завртноц (VII в), Ереруйкская базилика (V в), в сохранении которой Таманян сыграл огромную роль и которая послужила прототипом для западной стены здания винных подвалов «Арарата», спроектированных архитектором Рафаэлем Исраэляном в сотрудничестве с Геворком Кочаром (сейчас там завод «Ной»).

Строго говоря, создание нового стиля большевистской Армении на такой основе противоречило идеологии социализма. Но такая архитектура гармонично сочеталась с идеей построить Ереван как город-сад, символизирующий потерянный рай. Все-таки церковная символика и стилизованные цветочные орнаменты ближе к идее рая, чем простые, ясные и четкие линии конструктивизма.

И тут на помощь Таманяну пришло… Политбюро ЦК ВКП(б), выпустившее в апреле 1932 года постановление «О перестройке литературно-художественных организаций».

Власть вмешалась в архитектурный спор жестко и твердо. ВОПРА – «Всесоюзное общество пролетарских архитекторов», отцами-основателями которого были, в том числе, Алабян и Мазманян, – было упразднено. Конструктивизм вместе с другими новаторскими течениями в искусстве сначала был раскритикован, а потом и вовсе запрещен как буржуазное явление. «Единственно верным» был официально признан неоклассицизм, через несколько лет положивший начало «сталинскому ампиру».
Tags:

  • 1
мы знаем почему вы это пишите,несомненно -правильно делаете,спасибо Вам скажут как всегда - потом.
Я скажу сейчас- спасибо!

Спасибо большое, Лиля! Буду продолжать. Разумеется, буду продолжать.

Твой последний абзац чудовищен. И удар по судьбам людей, которых это событие вычеркнуло из светлого будущего, - огромный и страшный, но не единственный кошмар, в который ты окунаешься. Апелляции к классицизму, к прошлому, к Золотому Веку, к национальному, не тронутому внешними влияниями, - какая тирания обходилась без них? Тем самым дискредитируя и профанируя великие сокровища прошлого. Масштаб ужасов, сопровождающий все это, не позволяет человеку быть объективным и оставаться вне лагерей. И я со своей жадной страстью ко всему древнему и этнически окрашенному, прочитав твой последний абзац, вдруг устыдилась и почувствовала зов гражданской совести перейти в другой лагерь.

Погоди, погоди, не забегай вперед. Это все еще впереди. У меня на очереди главка о том, какой трагичной фигурой был Таманян, и только после этого я перейду к поколению моего деда и к архитектуре сталинского времени.

Ужасно не люблю конструктивизм. Мне кажется он навеян "детской болезнью левизны". Другое дело неоклассицизм! А тем более сталинский ампир!!!!!!!!! Жаль, что о нем сейчас забыли во время строительства новых зданий.

Не забыли. Очень хорошо помнят, хотя и делают вид, что то, что строят сегодня в Ереване, является "национальной" архитектурой. Это на самом деле неосталинистская архитектура.

Этот жалкий суррогат, воняющий гарью капитализма???

Ну, я не знаю, чем он там пахнет, но если даст Бог, то я доберусь до этой архитектуры в своем эссе.

Ага, с интересом почитаю, спасибо!

А Таманян Ани посетил, еще в то время, когда Ани находилась на территории независимой Республики Армения.

когда приехала в Ереван обратила внимание на эти сдвоенные колонны))
наверное, вам уже это говорили, но я еще раз спрошу - надеюсь, когда вы закончите, это будет книга?

И я надеюсь... Все зависит от того, хватит ли у меня знаний и таланта на то, чтобы закончить эту вещь.

Дорогой Марк Владимирович! Всегда с большим интересом читаю Ваши эссе. Только, пожалуйста, в данном тексте, тоже очень интересном и информативном, исправьте предложение про здание винных подвалов - я нисколько не сомневаюсь, что Вы знаете, что его спроектировал Р. Исраелян (в соавторстве с тем самым конструктивистом Геворгом Кочаром), а по тексту получается, будто это сделал А. Таманян. А относительно трагичности фигуры Таманяна - у меня есть статья о его творчестве, которая заканчивается словами именно о величии и трагичности судьбы Таманяна...

Дорогая Ануш!

Спасибо! Очень верное замечание. В высшей степени верное. Я, конечно, хотел сказать, что мотивы Ереруйка видны и в работах других архитекторов и привести в пример фасад винных подвалов Рафо, но получилось не так, как я намеревался. Изменю немедленно.

Я постепенно дойду до появления нового поколения архитекторов, которые подняли Таманяна на знамя против поколения его учеников. И которые породили культ Таманяна. Даст Бог, допишу.

А как можно эту статью прочитать? Мне интересно.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account