Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Category:

Нисходящая спираль Бурджанадзе

За неполных восемь лет Бурджанадзе дважды побывала и.о. президента Грузии -- после отставки Шеварднадзе в 2003 году и после отставки Саакашвили в 2007.

Она была спикером парламента и делала политику на самом высоком уровне.

Но как быстро скатилась она до уровня лидера радикального толка, которого поддерживает очень небольшое количество людей, склонных к не совсем законным действиям. Как происходит это? Как получается, что одним удается долгое время удерживаться на волне симпатий и оставаться на высоком уровне политической жизни страны, а другие как-то сразу уходят в небытие.

А некоторые уходят плохо.

Я сейчас не готов сказать, будут ли ее судить за беспорядки, случившиеся прошлой ночью, будут ли ей предъявлены обвинения в смерти людей, сможет ли она когда-нибудь снова вернуться в политику вообще -- я не говорю о высоком уровне политики. Сейчас я ничего этого не знаю.

Но я весь день думал о том, как шла эта спираль, уводившая ее все ниже и ниже по политической лестнице. И решил описать свои впечатления от встреч с Бурджанадзе.

Вершины в политике легки. Низы тяжелы и неприятны. Политика -- штука затягивающая. Власть очень приятна. Она обволакивает комфортом, пьянит, как пузырьки шампанского и дарит ощущение легкости и быстроты.

Маргинальность в политике унизительна. Бывшие друзья, ставшие вдруг врагами, стоят на трибунах, произносят речи и наслаждаются аплодисментами. А ты... А ты смотришь на них, в лучшем случае, из зала и думаешь, что на его месте мог бы оказаться и ты... А иногда кажется, что это несложно. Вот, достаточно просто собрать народ на митинг, устроить акцию протеста, призвать всех к лучшей жизни...

В свое время я ушел из политики. И очень доволен, что не дал этому наркотику проникнуть в мою кровь. 

*   *   *

В первый раз я видел Бурджанадзе вблизи, как говорят, «на расстоянии вытянутой руки» непосредственно перед парламентскими выборами 2003 года. Она тогда шла на выборы в коалиции, которая называлась «Бурджанадзе и демократы».

Большое предвыборное мероприятие проходило во Дворце спорта в Тбилиси. Трибуны были полны. Всюду были яркие плакаты, какая-то предвыборная атрибутика, по залу летали яркие шарики, словом, атмосфера была праздничной.

И политики выглядели празднично. Они стояли на сцене и ощущалось, что они буквально обречены на победу. Они были уверены в себе, излучали радостную энергию победителей.

Бурджанадзе была в центре этого излучения. Одетая, как университетский профессор, подчеркнуто аккуратная, она улыбалась и сдержанно отвечала на приветствия и восторги.

Мероприятие прошло, как и полагается таким мероприятиям. Были речи, кого-то клеймили за предательство, кто-то клялся в верности идеям демократии… В конце, когда лидеры коалиции спустились со сцены, Бурджанадзе окружила плотная толпа журналистов. Девушки с микрофонами наседали на политика, выкрикивая вопросы, операторы, растопырив локти, поднимали телекамеры…

В сторонке, с улыбкой глядя на это столпотворение, стоял маленький мужчина. Журналисты к нему не подходили, вопросов никто не выкрикивал. Это был Зураб Жвания.

Когда я выходил из Дворца спорта, мне встретилась группа… глухонемых подростков. Они весело жестикулировали. У каждого в руках было по нескольку шариков. Их привели на трибуну, чтобы создать видимость полного зала.

* * *

Прошло несколько месяцев. За это время случилась революция роз, Бурджанадзе успела побывать и.о. президента, причем, надо сказать, довольно успешно – в период с отставки Шеварднадзе и до выборов, которые состоялись в начале января, особых ошибок сделано не было, наоборот, молодые революционеры купались в лучах всемирной славы.

В сентябре 2004 года в Кембридже была конференция, связанная с Кавказом и Центральной Азией. Среди приглашенных были высокие должностные лица со всего региона. Помню, там был вице-премьер Казахстана, замминистра иностранных дел Ирана, высокий чиновник из Турции… Но гвоздем программы было выступление Нино Бурджанадзе.

Она взошла на трибуну, посмотрела сквозь очки на зал, затаившийся в ожидании, и гордо произнесла: «Леди и джентльмены. Я рада сообщить, что Грузия стала полноценной (зрелой) демократией» (“Ladies and Gemtlemen, I am haapy to day that Georgia has become a fully-fledged democracy”).

Когда началась сессия вопросов и ответов, я спросил: «Госпожа спикер, в начале вашего выступления вы сказали, что Грузия стала зрелой демократией. Это правда?» Она сделала паузу, потом очень скромно улыбнулась и сказала: «Да». Эта пауза и улыбка сказали аудитории больше, чем сам ответ. Действительно, что еще могла сказать спикер парламента в 2004 году?

Когда заседание закончилось, мы все вместе вышли, чтобы пройтись до ресторана, где нам предстоял ужин. Накрапывал дождь. Все достали зонтики. Зонтик над Бурджанадзе держал молодой парень, приехавший вместе с ней.

В ресторане Бурджанадзе была в центре внимания. Ее окружили высокие гости конференции, она сидела в центре стола, улыбалась, благосклонно слушала то турецкого чиновника, то армянского дипломата, то иранца…

Когда мы выходили из ресторана, я подошел к ней. «Да, – сказала она, – конечно, я понимаю, что в Грузии еще есть некоторые проблемы с демократией. Но их несложно преодолеть. И мы разрешим все эти вопросы в ближайшем будущем». Я попросил у нее интервью. Она сказала: «Конечно! Будем считать, что я ваша должница. Я вам должна интервью. Как только вы почувствуете, что нам надо поговорить, свяжитесь со мной через Давида». И, обращаясь к молодому парню, который по пути в ресторан держал над ее головой зонтик, сказала: «Давид, дай господину Григоряну свою визитку».

На его визитке было написано: «Давид Бакрадзе». Сейчас он спикер парламента.

* * *

Следующая наша встреча была в Лондоне, в студии Би-би-си.

«Да, – сказала она, – помню, я обещала вам интервью». Было это в 2006 году, через две-три недели после того, как Россия ввела запрет на импорт грузинских вин. Это было, наверно, самое легкое из моих политических интервью. После второго моего вопроса Бурджанадзе вышла из себя, рассердилась, стала говорить очень эмоционально и не очень сдерживаться.

Это была ситуация, когда я полностью управлял ходом беседы. Ее ответы прочитывались еще до того, как я задавал вопрос, и ответы эти были легко предсказуемы. В какой-то момент я почувствовал себя скульптором, который лепит это интервью так, как ему хочется. Никогда больше у меня не было таких ощущений.

* * *

После этого мы несколько раз говорили по телефону, когда Бурджанадзе, уже будучи в отставке, комментировала разные события.

Сейчас же я вспоминаю эти короткие встречи, и думаю: как могло случиться, что всего за несколько лет политик, спикер парламента, дважды побывавшая в кресле президента страны, пусть даже в роли исполняющей обязанности, смогла спуститься до уровня, где ее последователями является небольшая группа крайне радикально настроенных людей.

И где граница между ее высказываниям 2004 года «Грузия стала полноценной демократией» и нынешним выкриком: «Миша не примет военного парада. Парад 26 мая примет народ Грузии». Как близко могут оказаться друг от друга дипломатия и демагогия… И как короток путь с самых вершин до очень неприятного низа.
Tags: политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 42 comments