Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Category:

20 лет развала СССР

Три рассказа из Армении -- от Нвард Мелконян, uzogh и  dabavog 

Рассказы о том, как они воспринимают падение СССР, что дал им развал этой страны. Это -- люди, которые сами себя определяют как "другие", то есть те, которые не видели Советского Союза.

Посмотрите и на фотографии. Их автор -- Рубен Мангасарян. Фото -- здесь

(Рассказы -- здесь)

Нвард Мелконян, 35 лет, социолог

На митинги я ходила начиная с 1988 года. В годы, когда Советский Союз разваливался, На митинги я ходила с 1988 года. В годы, когда Советский Союз разваливался, я училась в школе. Я была очень политически активной и грамотной девочкой.

Помню, был такой характерный эпизод, когда мы торжественно "утопили" наши красные пионерские галстуки в "Лебедином озере" [большом декоративном бассейне в центре Еревана].

Я не была антисоветской в прямом смысле этого слова, потому что была русофилкой из интеллигентной семьи. Кроме того, я училась в одной из центральных русских школ Еревана. Но меня захватила национальная идея, призывы к сплоченности. Я стала интересоваться историей своего народа, а раньше меня это не трогало.

Мы жили у площади Республики, и я видела и советских солдат, и БТРы, очень переживала из- за комендантского часа, который ввели в Ереване с осени 1988 года. Потом были фидаины [так называли себя армянские ополченцы, воевавшие в Карабахе], потом – похороны фидаинов, которых проносили прямо под моими окнами...

Тогда я полагала, что с точки зрения самоидентификации развал СССР – это проигрыш. Ведь то "мы", которое было при Советском Союзе, было значительно шире того "мы", которое в результате развала страны превратилось в очень небольшую единицу.

Но я и выиграла, потому что стала изучать свой язык, мои дети прекрасно владеют своим родным языком. Выиграла и потому, что мы себя ощущаем, понимаем и воспринимаем как армяне. И сейчас идентификация "мы" идет с Арменией, а не с СССР.

Но я не вспоминаю Советский Союз как-то плохо или негативно. У меня было счастливое советское детство, я была пионеркой, председателем совета дружины...

Если я попытаюсь сформулировать, что изменилось за эти годы, то, наверно, изменение, происшедшее одновременно и в лучшую, и в худшую сторону – это появление индивидуализма. И вместе с ним – ответственность за свою судьбу, за судьбу своих детей и близких.

Через 20 лет, думаю, не будет уже этих клише "новые страны Восточной Европы", "постсоветские страны"... Но есть и очень болезненная тема – это конфликты. Разрешатся ли они через 20 лет – не знаю.


Рубен Мурадян, 36 лет, программист

Для меня конец 80-х был временем первой любви, увлечением литературой и курсами по программированию для подростков в Ереванском институте физики.

Я подозреваю, что именно это и сделало меня человеком, для которого развал СССР стал благом. Ведь именно отсутствие СССР дало мне возможность стать востребованным специалистом с актуальными знаниями. А у меня перед глазами – поколения программистов, которые не смогли перейти от компьютеров, применяемых в СССР, на системы и технологии, применяемые в современных IT.

Если честно, то я не отношусь к Советскому Союзу как к чему-то плохому или хорошему. Мне кажется, что эти прилагательные в случае с СССР неприменимы. Скорее, это была просто неэффективная, нерациональная система. И именно это создало предпосылки для ее развала.

Как-то я пил пиво со своим отцом. После не помню уже какой кружки отец пожаловался, что пиво стало невкусным. Вот во времена его молодости пиво было вкуснее, рыба – лучше, а в клешнях раков было больше мяса. Тогда я подавил в себе желание сказать, что это не пиво испортилось, а ты, пап, постарел.

Но с этого момента я понял, что отношение к СССР очень часто зависит от возраста. Люди, чья молодость и зрелость пришлись на советские времена, чаще всего вспоминают СССР с ностальгией. Я же его просто не помню.

Мое поколение не увидело стройотряды, дешевые билеты на самолет, войну в Афганистане и небогатую, но предсказуемую жизнь инженера. Мы – другие.

У нас было общее прошлое, но будущее однозначно не будет одинаковым.


Арсен Карапетян, 37 лет, архитектор

Совершенно случайно я оказался участником самого первого карабахского митинга, который состоялся 20 февраля 1988 года. До сих пор помню волнение и новое чувство причастности к истории, которое не обмануло.

Наше детство было вполне обеспеченным и безбедным, но нам тяжело было думать, что будущее не зависит от тебя, что все уже кем-то определено, и история течет без твоего участия. Потому я, как и большинство моих друзей, так или иначе, участвовал в событиях. Надо отдать должное моим родителям, которые хоть и волновались, однако дали мне полную свободу думать и решать. Странно осознавать, что мы прошли через эпизоды, о которых сегодня написано в учебниках истории, по которым уже учатся наши дети.

Для меня было всегда главным существование Армении как государства. Я не согласен с теми, кто считает, что Вторая республика, то есть Армянская Советская Социалистическая Республика, была независимой. И я не оцениваю развал Союза как итог битвы, после которой надо понять, где ты - среди победителей или проигравших.

Я победил в том, что моя страна не погибла под обломками. Сейчас же для меня важно удержать этот груз на плечах. Проиграл ли? Нет, но боюсь, потеряно слишком много времени.

Самыми печальными страницами биографий многих моих близких и друзей стала невозможность заниматься любимым делом, и именно это стало для многих причиной эмиграции.

В будущем наименее болезненной мне представляется проблема взаимоотношений между странами бывшего СССР. Я думаю, они всегда будут определяться практическими выгодами текущего момента. Хотя меня беспокоит невнятная внешняя политика России.



Рекомендую также рассказы из Грузии (здесь) -- фото Георгия Цагарели здесь

и Азербайджана (здесь) -- фото Октая Айдыноглу здесь
Tags: Азербайджан, Армения, Грузия, Кавказ, СССР, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments