Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Category:

Мои журналистские университеты

Это -- завершение рассказа о том, как я писал о команде "Арарат". 

И чтобы не получилось слишком сложно и запутанно, я поставлю весь этот рассказа сразу. А это значит, что я прошу прощения у тех, кто уже прочитал его начало, потому что оно повторится здесь. Если вы его читали, то перелистайте вперед, до фразы "... Прошли те времена..." А дальше -- читайте на здоровье. 

А вообще, вот предыдущие рассказы цикла: 

Первая часть, в которой рассказывается о том, как я начал работать в журнале AIM -- здесь
Вторая часть, о городке, где алмазов было больше, чем людей, -- здесь
Третья часть -- о первом в истории Армении конкурсе красоты -- здесь
Четвертая часть -- о том, как удалось убедить чиновников рассекретить данные о ВИЧ-инфицированных -- здесь.
И пятая часть -- как диаспорская организация освящала церковь, а крестьянин крестил своих сыновей -- здесь

Футбольные профи «Арарата»


Так получилось, что весной 1996 года мы с Рубиком почти не работали вместе. Видимо, у него были свои проблемы с американской редакцией, и совместных заданий нам не давали. И вместо того, чтобы ходить со мной на разные диаспорские мероприятия, он стал снимать футбол.

В те годы международные футбольные матчи были в новинку. Подумать только: вдруг в Ереван стали приезжать сборные Испании, Португалии, Германии, в которых играли самые настоящие звезды мирового футбола. Они, конечно, обычно с легкостью обыгрывали нашу команду, но разве в футболе важен только результат? Особенно когда твоя команда – заведомый аутсайдер.

Нет, поверьте, не результат важен в таких случаях.

С футбольными звездами приезжала целая армия журналистов, в том числе и фоторепортеров. Но сколько бы их ни было, Рубику все равно заказывали фотографии с игр. Тем более, что часто бывало так, что рубикины фото попадали в фотобанки западных агентств быстрее, чем у его конкурентов.

Секрет был в том, что Рубик не был футбольным болельщиком. Он приезжал на стадион пораньше, чтобы поставить машину как можно ближе к трибунам. И пока шел первый тайм, он снимал. Со свистком арбитра, а может, даже и раньше, он уходил со стадиона, садился в машину и ехал прямо в фотолабораторию. Второй тайм бывал еще в самом разгаре, как Рубик уже сканировал первые кадры.

И пока его конкуренты болели за свою команду и ждали результата игры, он успевал начать процесс отсылки фотографий на Запад.

И тут мог сработать фактор непредсказуемости. Ведь на дворе были девяностые годы, широкополосной интернет-связи тогда еще не было и получить более или менее приличную скорость dial-up можно было только по правительственной «вертушке», и то не всегда. Случалось, что Рубик оставался в офисе на долгие ночные часы, дожидаясь, пока интернет не примет две-три фотографии, на которых футболисты били по мячу ногами или головой.

И вообще, в дни международных футбольных встреч наш офис напоминал штаб-квартиру политической партии в разгар голосования. Приходили иностранцы, неизвестно, каким образом вызнавшие наш адрес, постоянно звонил телефон, в самых неожиданных углах офиса гнездились журналисты, набиравшие на своих лаптопах отчеты о только что закончившемся футбольном матче…

Но международные матчи, особенно с участием лучших сборных мира, случались в Ереване не каждый день. Армянская футбольная жизнь, однако, кипела. И совершенно неожиданным свидетельством этого стал телефонный звонок, прозвучавший как-то утром – именно в то время, когда мы пили только что приготовленный кофе.

Ах, рубикин кофе…

Рубик приходил на работу часам к десяти и сразу отправлялся на кухню варить кофе. Делал он это артистически. Одетый в джинсы и фотографический жилет с массой карманов, Рубик, похожий на старого аптекаря, сосредоточенно, слегка ссутулившись, точно отмеривал ложечкой кофе и сахар, потом колдовал над джезве, терпеливо ждал, пока можно будет аккуратно помешать заваривающийся кофе. И, наконец, наступал момент, когда он бережно разливал по чашкам ароматный и чрезвычайно вкусный напиток.

Мы закуривали и болтали о всякой всячине, потому что философствовать с утра нам не хотелось. Философствование откладывалось до вечера, когда мы пили кофе с коньяком.

Так вот, только мы устроились, как зазвонил телефон.

– Марк, привет! Это Дима Мартиросян говорит. Помнишь, мы вместе работали когда-то?

Еще бы мне не помнить! Дима Мартиросян был талантливым системщиком, с которым мы работали в институте с длинным и малопонятным названием ЕрНИПИ АСУГ. Дима был красивым, статным, с вьющимися волосами и в стильных очках – мечта инженерствующих юных дев, обитавших в полуподвальных комнатах института. Улыбчивый и остроумный Дима был душой компании, лидером и заводилой. Мы виделись относительно недавно, и я знал, что он и в середине девяностых был таким же улыбчивым красавцем, как и десять лет назад.

– Я сейчас стал президентом футбольного клуба «Арарат», – сказал Дима. – Не хочешь написать статью о клубе?

Ух, ты!

Словосочетание «футбольный клуб «Арарат» для людей моего поколения обладает магической силой. Мы немедленно вспоминаем команду, которая была одной из сильнейших в СССР в первой половине семидесятых годов. В те годы вся республика болела футболом. А 1973 вообще вспоминается как год национального триумфа, потому что команда «Арарат» взяла дубль, выиграв и чемпионат, и кубок СССР.

В часы футбольных матчей город вымирал. Семьдесят тысяч счастливцев заполняли трибуны стадиона «Раздан», а остальные, замирая у телевизоров, следили за игрой, слушая комментарий Сурена Багдасаряна. Мы, школьники, сбегали с уроков, чтобы пойти на стадион…

И вот, оказывается, что Дима Мартиросян стал президентом того самого «Арарата» и приглашает меня написать о команде. Разве я мог не согласиться?

И в Лос-Анджелес полетел e-mail: есть возможность написать очерк об «Арарате». Обосновывал я важность написания именно этой статьи тем, что эта футбольная команда была в Советском Союзе одним из символов Армении. А сейчас, когда СССР больше нет, трудности, с которыми пришлось столкнуться клубу, можно считать символом постсоветских проблем страны.

«Добро» было получено, и я отправился… в институт «Армпромпроект», где клуб арендовал несколько комнат на втором этаже.

(В скобках замечу, что у меня масса воспоминаний, связанных с этим институтом. Его с 1955 до самой смерти в 1978 году возглавлял мой дед, и я даже как-то работал там в летние каникулы. Но оставим мои эмоции в скобках, потому что они не связаны с этим сюжетом, и вернемся к повествованию про «Арарат».)

В офисе клуба «Арарат» меня ждали Дима Мартиросян и главный тренер команды Аркадий Андреасян.

С Андреасяном я не был знаком, хотя знал почти всех игроков «Арарата» «разлива» 73 года. Всего пару лет назад мы регулярно, каждое воскресенье, играли в футбол на стадионе «Раздан». Я был левым крайним в команде депутатов Ереванского горсовета, а ветераны «Арарата» играли против нас почти в том же составе, что и двадцать лет назад. Не было среди них разве что Иштояна и Бондаренко, живших в Лос-Анджелесе, не играли с ними Хорен Оганесян, который был чуть моложе других и в команду пришел в 1974 году. Не приходил на стадион и Аркадий Андреасян.

Поговаривали о каких-то склоках, но мне это было неинтересно, и я пропускал эти разговоры мимо ушей.

Сейчас я сидел напротив Андреасяна.

Слегка погрузневший, загорелый бронзовым загаром человека, много времени проводящего на солнце, длинноволосый, – он смотрел на меня с подозрением. Когда я задавал ему вопрос, он, до того, как ответить, выдерживал паузу, видимо, взвешивая свои слова.

Из первого же нашего общения я вынес впечатление, что ему столько пришлось вынести от моих коллег, что сейчас, увидев очередного журналиста, он просто опасается, как бы ни сказать чего-то такого, что завтра может обернуться против него. Дима же пытался сгладить эту его шершавость, много говорил, рассказывал о клубе и его перспективах.

Так мы поговорили минут двадцать. Я понимал, что от меня ждут большой статьи, написанной с симпатией к «Арарату». И я с удовольствием написал бы ее. Но чтобы сделать это, я должен был понять, что такое футбольный клуб, чем и как он живет. А бесед с руководством для этого было явно недостаточно. И я выдвинул условие:

– Дима, Аркадий, я напишу статью. Но я не спортивный журналист. Это значит, что я не умею и не буду писать о замечательных спортивных достижениях. Мне интересно другое: как живет «Арарат», что значит понятие «профессиональный футболист» в армянских условиях, как тренируются спортсмены, и так далее. Но для того, чтобы это сделать, я должен неделю провести с командой. То есть приезжать на тренировки вместе с игроками, уезжать вместе с ними, смотреть, как они готовятся к матчу и, наконец, в день одного из матчей полностью быть с вами – в раздевалке, на скамейке запасных… Словом, все время.

Возникла пауза.

– Я должен подумать, – сказал Андреасян.

– Разумеется, – ответил я. – Я прекрасно понимаю, что это необычное предложение.

Назавтра мне позвонил Дима и сказал, что Андреасян согласен, и что в понедельник автобус команды «Арарат» отправится на тренировку от площади Республики. Встреча – в час дня.

* * *

… Прошли те времена, когда «Арарат» имел свою собственную тренировочную базу в Дзорахпюре, недалеко от Гарни. Там было все, что нужно: поле под открытым небом, поле под крышей, бассейн, тренажерные залы, комнаты для теоретических занятий…

Сейчас же красный «Икарус» отвез команду «Арарат» в Шенгавит, где на полях специализированной футбольной школы поочередно тренировались чуть ли не все ереванские команды высшей и первой лиг. По расписанию тренировка «Арарата» должна была начаться в два часа дня, а закончиться в четыре.

И ровно в два двадцать или двадцать пять молодых парней расслабленно вышли на поле. Андреасян заглянул в шпаргалку, приготовленную на этот день, и разделил игроков на три группы. Одни стали бегать, как говорят спортсмены, «наматывая круги» вокруг поля, другие перекидывались мячами, третьи делали упражнения для растяжки мышц ног...

Честно говоря, я ждал, что они будут делать что-то такое, что бы показало, что они крутые профи, специалисты спорта вообще и футбола в частности. Ну, например, что нападающие будут сбивать ударом мяча какой-нибудь фрукт с головы защитника – как стрелой сбивал яблоко Вильгельм Телль. Или забивать пенальти пяткой. Или, в крайнем случае, подтягиваться по триста раз.

Ничего такого не было. Когда игроки разогрели свои мускулы, их поставили в пары лицом друг к другу, выдали мячи, и они стали перекидываться этими мячами. Потом они еще поиграли в какую-то игру, потом разделились на команды и стали играть в футбол, но руками и без ворот. И в самом конце тренировки устроили почти настоящий матч. Почти, потому что играли минут 15-20.

А потом, ровно в четыре часа, все дружно ушли в раздевалку, так как поле нужно было уступить следующей команде. Быстренько приняли душ, оделись, сели в автобус – и разъехались по домам. Всего их «рабочий день» продлился около двух с половиной часов. Это вместе с душем и раздевалкой. Ну, добавим время поездки на автобуса, будет около трех.

Я шел в офис и думал: «И вот это у них называется тренировкой? И это они называют работой? И, работая каких-нибудь два-три часа в день, они хотят считаться профессионалами и играть наравне с европейскими командами?» Ситуация казалась нереальной, игрушечной, абсурдной. Приехали ребята на травку, побегали два часа в свое удовольствие, приняли душ и разъехались по домам. Вот тебе и профи…

На следующий день я стал присматриваться. Может, они действительно делают что-то такое, чего я не понимаю? Да, бегали они довольно интенсивно, и тренеры заставляли их попотеть. Это точно. Большинство футболистов делали упражнения честно, с полной отдачей. Но еще я заметил, как один из игроков явно сачкует – бегает с ленцой, если надо перебрасываться мячом, встает близко к своему визави, чтобы не утруждать себя, во время двусторонней игры, главным образом, стоит на месте... Сейчас я не помню, как его зовут. Помню лишь, что считался он звездой команды и одной из надежд армянского футбола.

Вечером я спросил о нем Андреасяна. И он рассказал мне, что никогда не делает замечаний – особенно «звездным» игрокам при всех. А этого он отдельно к себе вызовет. Мало того, что сачкует, он еще и вес лишний набрал.

Словом, так прошло пять дней, и наступила суббота – день, когда «Арарату» предстояло встретиться со своим давним соперником гюмрийским «Шираком». А матчи между этими командами всегда проходили особенно яростно. «Ширак», который в чемпионатах СССР играл в другой, низшей лиге, всегда особенно стремился обыграть «этих столичных зазнаек», а «Арарат» считал своим долгом «указать свое место этим выскочкам, которые думают, что хорошо играют в футбол».

В футболе такие игры называются дерби.

В субботу, я сел в автобус вместе со всей командой, и мы отправились на игру. У входа в раздевалку толпились журналисты. Там же был и патриарх армянской спортивной журналистики Сурен Багдасарян. Увидев, как я вместе с Андреасяном вхожу в святая святых – раздевалку команды – он остолбенело проводил меня глазами. Мне бы хотелось думать, что ему, много лет освещающему футбол, все равно не разрешалось входить в раздевалку до начала игры.

И я буквально кожей спины ощущал взгляды коллег, когда садился рядом с тренером на скамейку запасных «Арарата».

Игра была, как и ожидалось, боевой. Футболисты не щадили ни себя, ни соперников. И закончилась она вничью – «Ширак» открыл счет в первом тайме, «Арарат» сравнял во втором. «Звездный» игрок особенно не утруждал себя и на поле, отбегая от «своего» места максимум на пятнадцать-двадцать шагов, а затем возвращаясь назад с видом и, видимо, чувством выполненного долга. Его заменили во втором тайме. С поля он уходил обиженным, с чувством оскорбленной невинности.

После игры в раздевалке врач обрабатывал раны. У одного было поцарапано бедро – до самого колена. У другого обе коленки были в крови. У третьего оказалась рассечена бровь, четвертому нужно было массировать сведенные мышцы ноги… Эти ребята сражались на поле, не жалея ни себя, ни соперников. Да и на тренировках, в общем, тоже – не считая того «звездного» игрока.

Эти ребята не щадили во время игры живота своего. Казалось, что они делали все, что нужно. Но классного футбола я не видел. Да, наверно, и не мог увидеть, в ситуации, когда футболисты отдавали своей профессии по два-три часа в день, и при этом чувствовали себя лучшими из лучших в стране – эдакие прима-балерины.

В то время, когда Андреасян сам играл в футбол, десять-двенадцать часов в день с командой считались нормой. Две-три тренировки в день, плюс работа в тренажерных залах, плюс занятия по тактике… И это давало результат. Собственно, и два часа тренировок в день тоже давали свои плоды -- соответствующие объему работы. Мораль тут простая: надо много работать, если хочешь получить действительно хороший результат. 

Я написал большой очерк – о команде, об Андреасяне, об армянском футболе середины девяностых.

В AIM-е он не был опубликован. Редактор сказала, что не может править эту мою статью, так как не разбирается в терминологии «соккера». Разозлившись, я забрал ее и отдал в государственную газету «Հայաստանի Հանրապետություն» (то есть «Республика Армения») на армянском языке. И она имела успех. Мне говорили о ней спустя несколько лет. Не зря, значит, я провел неделю с футбольной командой…
Tags: СМИ, воспоминания, журналистика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments