Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Мои журналистские университеты

Это третья из серии историй о том, как я работал в диаспорском армянском журнале в середине девяностых.

Первая часть, в которой рассказывается о том, как я начал работать в журнале AIM -- здесь
Вторая часть, о городке, где алмазов было больше, чем людей, -- здесь


Конкурс красоты по-армянски


Шла весна 1996 года. В ереванском воздухе, как это обычно бывает в марте, носились пыль и предчувствия перемен.

И не только предчувствия. Перемены действительно происходили. Снова заработала атомная станция, и свет стали давать постоянно. Наладили поставки бензина, и на улицах стали появляться машины. А ведь во время войны, когда Армения была фактически блокирована от внешнего мира, бензина не хватало даже для машин «Скорой помощи» и грузовиков, развозивших хлеб.

И вообще, война закончилась уже почти два года назад, и людям хотелось вернуться в нормальную мирную жизнь. Причем жизнь эта должна была быть уже не советской, а новой, независимой от Москвы, неизвестно, какой, но замечательной во всех отношениях. Словом, светлое будущее было уже рядом.

Мы с Рубиком Мангасаряном чувствовали прилив бодрости и оптимизма. Их – бодрости и оптимизма – было так много, что мы почти каждый день засиживались на работе допоздна, попивая коньяк с кофе и рассуждая о том, какой замечательной вскорости станет армянская журналистика, и что нужно сделать, чтобы как можно скорее начать путь в эту прекрасную журналистику.

Журнал AIM играл в наших рассуждениях и мечтах центральную роль. Мы хотели показать всему миру, в первую очередь, армянам всего мира, что жизнь меняется к лучшему, что наша страна расцветает, и все у нас будет хорошо.

И в ходе одной из наших бесед, у Рубика родилась идея: а почему бы нам не сделать большой иллюстрированный материал о первом в истории Армении конкурсе красоты. Ведь эти конкурсы были запрещены в Советском Союзе и, следовательно, являются показателем капиталистического, западного образа жизни. Сделав такой материал, мы бы продемонстрировали всем читателям AIM, что Армения как бы возвращается в цивилизованный мир, где есть, в том числе, и конкурсы красоты.

Ну и, конечно, это один из символов того, что страна возрождается после тяжелой войны.

Но идею надо было «продать» лос-анджелесской редакции. Одно электронное письмо следовало за другим. Мы изыскивали все новые и новые аргументы, но «добро» из Америки никак не поступало. Тем временем, по телевизору уже вовсю крутили ролики, в которых девушки-претендентки на звание первой «Мисс-Армения» строят глазки, ходят на высоких каблуках, красят свои прелестные личики и расчесывают замечательные волосы.

И хоть пока не было официального разрешения, Рубик отправился к организаторам конкурса налаживать связи. Собственно, налаживать было нечего, так как мы давно и очень хорошо знали и художественного руководителя Ереванского камерного театра Араика Ернджакяна (сейчас он, конечно, Ара Арутюнович) и тогдашнего директора театра Рубика Торояна.

Миссия по налаживанию связей и отношений была выполнена быстро и качественно – нам разрешили присутствовать на всех репетициях и подготовительных мероприятиях как журналистам, представляющим американский журнал.

А Лос-Анджелес молчал.

Наконец, когда до самого конкурса оставалось около десяти дней, пришел e-mail с чем-то вроде «ладно, действуйте, так и быть».

К тому времени мы с Рубиком, однако, уже действовали. Это выражалось в том, что мы почти каждый день ходили в оперу, где смотрели, как будущие «мисс» учатся ходить под музыку.

Правда, до того, как попасть в зал, мы должны были пройти перед строгими глазами милиционера, который, видимо, охранял красавиц от возможных поползновений со стороны горячих армянских парней. Сначала он выглядел серьезно, как и полагается милиционеру на посту, а когда я спросил, как его зовут, скромно потупившись, ответил «лейтенант Григорян». После этого я его звал не иначе, как «тезка» (хотя, строго говоря, тезками мы не были), а он в ответ позволял себе выглядеть несколько менее официально.

Иногда лейтенант Григорян заходил в зал, чтобы посмотреть на своих подопечных.

– А что? – ворчал он, выходя в фойе покурить, – девушки, как девушки. Подумаешь! Я знаю массу армянок, которые в сто раз лучше этих.

На сцене, тем временем, шли репетиции. Громко играла музыка, а девятнадцать претенденток на «самую-самую» ходили по сцене взад и вперед, репетируя различные групповые построения и передвижения, которые в день конкурса им предстояло совершить в вечерних платьях и купальниках. На репетициях, однако, они были в своей повседневной одежде.

А из зрительного зала, располагаясь на равном удалении друг от друга, за их эволюциями следили девятнадцать штабов, состоящих из мам, сестер и кузин конкурсанток.

Знаю точно: если бы женские взгляды обладали материальной силой, здание ереванской оперы в те дни сгорело бы дотла. Окопавшиеся в партере и амфитеатре маленькие армии конкуренток бросали в сторону противоборствующих штабов испепеляющие и уничтожающие взгляды. Напряжение было так высоко, что, казалось, подними в воздух лампочку, и она не то, что начнет светиться, а немедленно перегорит.

Мы садились справа от сцены, откуда Рубику было удобнее фотографировать. Он лениво щелкал камерой, а я фланировал между штабами и беседовал с мамами и сестрами.

И мне рассказывали, как желание девочек поучаствовать в конкурсе красоты вызывало домашние скандалы и разбирательства, так как кавказские отцы и братья не могли смириться с перспективой появления их родных на публике «голыми» или «полуодетыми». С одной из конкурсанток даже рассорился парень, когда узнал, что его возлюбленная претендует на звание первой красавицы независимой Армении.

Сами же девочки, все, как одна, мечтали о карьерах супермоделей, о работе с Пако Рабаном, о том, как они будут сверкать на международных сценах и, как водится, «достойно представлять нашу родину». Конечно, ничего особенного в их мечтах не было. Обычные девичьи мечты. Но для этих девочек вдруг оказалось, что каждая из них – одна из девятнадцати претенденток ( а было больше пятисот) и есть шансы на то, что лотерея может обернуться выигрышем. А это – поездки, модельеры, визажисты, бассейны,… Словом, сплошное удовольствие и полный, как сейчас говорится, гламур.

От этих мыслей глазки моих собеседниц начинали сверкать, спины выпрямлялись, грудь выпячивалась, животы втягивались, а ресницы сами собой удлинялись и загибались вверх.

Словом, все признаки женского самоутверждения были налицо.

На второй или третий день репетиций мы с Рубиком поняли, что ситуация с конкурсантками более или менее ясна: две или три девушки отчетливо выделялись из всей компании грациозностью, легкостью походки, плавностью форм и правильностью черт. Было ясно, что победит одна из них. Но которая?

Забегая вперед, скажу, что именно они и заняли первые места. А так как я на всякий случай поговорил с их мамами, то к моменту закрытия конкурса оказалось, что я был единственным из журналистов, в блокноте которого были интервью с мамами трех призеров… Или, наверно, правильнее, трех призерок первого армянского конкурса красоты.

Сначала наши с Рубиком симпатии склонялись в пользу одной из конкурсанток, но она вдруг стала быстро полнеть. Видимо, сказалось предстартовое волнение, и в результате она несколько потеряла форму и заняла второе место.

Но я действительно забежал вперед. Хотя, наверно, это и не очень важно, потому что сам конкурс был не очень интересен. Ну, был конкурс, как конкурс. Девочки сначала вышли в каких-то туниках, что должно было символизировать древность армянской культуры и связь с античностью через богиню красоты и полдородия Астхик. Потом были длинные платья – такие, что покупаются для выпускных вечеров, был и выход в бикини, целомудренных настолько, насколько бикини могут быть целомудренны…

То, как они ходили, мы с Рубиком знали наизусть. Я сидел в зале, а он, обвешавшись фотоаппаратами, то исчезал за кулисами, то появлялся где-то возле сцены.

Конкурс закончился. Журналисты окружили победительницу, шестнадцатилетнюю Карине Хачатрян. «А чем вы лучше других девушек?» – наперебой спрашивали они Карине, поминутно поправлявшую свою корону. «Боже мой, – раздраженно думал я, – тем и лучше, что это она – Мисс-Армения, а не остальные».

Мы с Рубиком смотрели на коллег, не ввязываясь в журналистскую толпу. Вся наша работа была проведена заранее. Рубик давно уже договорился об отдельной фотосессии и мог смотреть на происходящее со снисходительной2 улыбкой мэтра.

Остальное все было, как обычно. Победители, как водится, радовались тому, что конкурс был честным, проигравшие сетовали на интриги и закулисные договоренности между членами жюри.

Статью я написал. Но редактор отвергла ее. «Я феминистка, – сказала она, – я не могу публиковать такой материал».

Так и осталась эта статья в моем компьютере.

А Ангелина Бабаджанян, занявшая в том году второе место, выиграла следующий конкурс, потом снималась в кино, профессионально занялась модельным бизнесом…

Кстати, она не согласна с тем, что от нервов располнела за несколько дней до первого конкурса.
Tags: СМИ, воспоминания, журналистика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments