Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Наших узнаешь повсюду!

В Лондоне много "наших". То есть жителей стран бывшего СССР. Литовцы, украинцы, русские, казахи, армяне... 

Когда я работаю в ночную смену (а это бывает неделя через каждые 3-4 недели), меня домой довозят на такси. Контора оплачивает машину, и меня с комфортом доставляют домой. 

Как-то раз сел я в это такси, а водитель и спрашивает меня: 

-- Ваша фамилия Григорян. А вы по-армянски говорите? 

Я удивился, и сказал, что, разумеется! Как же так -- не говорить по-армянски. 

-- А почему вы спрашиваете? 

-- Я ведь и сам армянин, -- ответил таксист. 

-- А вы по-армянски говорите? -- в свою очередь спросил я. 

Дальше мы говорили только по-армянски. Вспоминали Ереван, улицу Комитаса, на которой он жил... Он хотел вернуться. Говорил, что устал от Лондона и хочет домой. Я оставил ему визитку, только он мне так и не позвонил. 

А вот рассказик о том, как я встретил группу армян в Брюсселе. 

 
Я открыл книжку и пристроился на вокзальной скамье. Рядом со мной сидели две американские студентки и время от времени прикладывались к кока-коле. Неподалеку толпились японцы и тихо шелестели. Я приготовился ждать.
 
А дело было в том, что я приехал в Брюссель полседьмого утра, и у меня не было ни единого бельгийского франка. Это значит, что я не мог ни сесть в метро, ни взять такси. Какой-то тип на вокзале сказал, что обменное бюро откроется к восьми. Делать нечего, придется ждать около полутора часов.
 
Я устал и, перелистывая страницы, тихо мечтал о гостинице и сне.
 
Вдруг на вокзал ворвалось человек десять армян, громко говоривших на ереванском третьеучастковом жаргоне. Сразу повеяло родиной, далекой и близкой. Но слезы умиления почему-то не наворачивались на глаза. Я вжался в скамейку, прикрылся книжкой и стал наблюдать.
 
Происходящее походило на сцену из жизни американо-итальянских мафиози. Знаете, это когда глава семьи должен куда-нибудь ехать и входит на вокзал, как к себе домой. Перед ним все расступаются, а он идет упругой походкой – сильный, крепкий, уверенный в себе и окружающем его мире. На нем обязательно темный хорошо сшитый пиджак и почему-то мне хочется поместить на его голову шляпу. Да, я забыл, – он не может быть один. С ним всякие братья, дядья, телохранители и еще разные шестерки.
 
Было, конечно, не совсем так. Упругой походкой, громко разговаривая, победно жестикулируя, полседьмого утра на брюссельском вокзале появились трое-четверо армянских мужчин. Они были деловиты, собранны и готовы руководить. Войдя в зал, они повели себя по-хозяйски. Кто-то распорядился, второй подправил, и вот появились женщины и дети. Дети были самых разных возрастов – от нескольких месяцев до 14–15 лет. Мама самого маленького младенца немедленно стала распеленывать его. Дети постарше немедленно разделились по полам – девочки стали крутиться возле младенцев (была еще полутора-двухлетняя девочка в нарядном расклешенном платье), а мальчики тереться возле мужчин.
 
Из разговоров я понял, что вся эта компания здесь не просто так. Она «провожает маму».
 
Спустя некоторое время в зале ожидания появилась Мама. Она оказалась маленькой тихонькой армянской старушкой в черном платье и черном же платочке. Она тихо села на лавочку, свесив сухие ножки в советских нитяных чулочках.
 
Первый шок, вызванный появлением этой толпы, к тому времени улегся, американские студентки вернулись к своей кока-коле, а рассеянные бурей японцы снова сгруппировались.
 
Тем временем, бурная деятельность армянской команды на центральном брюссельском вокзале продолжалась. Вдруг все мужчины как по команде достали сотовые телефоны и стали одновременно общаться с неизвестными корреспондентами по-армянски. «Да, да, – кричал один, – скажи Акопу, что мы уже на вокзале (напомню, что все это происходило около семи утра). Да, маму привезли, все в порядке!» «Алло! Алло! – кричал другой (в то же время). – Возьми машину и поезжай к нему (Боже! К кому?). Мама уже на вокзале».
 
Затем, отложив телефоны, мужчины стали отдавать приказания: «Слетай к машине, принеси сигареты из бардачка. Я кому сказал?» Или: «Где Петик? Пойди посмотри, куда он пропал».
 
Женщины и младшие дети жили своей собственной жизнью: малыша кормили из бутылочки, девочки возились с младшей подружкой, мальчики тусовались возле мужчин. А старушка-мама тихо сидела в уголке. Ее ножки аккуратно свешивались с вокзальной скамейки. Она ждала.
 
Вдруг, как по мановению волшебной палочки, все затихло. Армяне исчезли (вместе с мамой). Видимо, на какую-то отдаленную платформу наконец подали состав, которым мама должна была уехать.
 
лето 2001 года
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments