Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Categories:

Смерть в тюрьме

Умер в тюрьме Гамлет Степанян – один из семерых, осужденных за теракт в армянском парламенте 27 октября 1999 года.

(Сообщение об этом -- здесь)

Это было, наверно, самое крупное преступление в новейшей истории Армении. Пять человек, ворвавшись в зал заседаний Национального Собрания, расстреляли премьер-министра страны, председателя парламента, двух вице-председателей, министра и троих депутатов. Несколько человек получили огнестрельные ранения разной степени тяжести. 

Случившееся стало огромным ударом не просто по политической элите страны, а по самой государственности. Страну лихорадило после этого еще много месяцев. Политические последствия ощущаются до сих пор. 

Умерший в тюрьме Степанян был осужден на 14 лет и уже отсидел больше десяти.

Что же он сделал?

История преступления Степаняна – это огромная безответственность, помноженная на безалаберность и необъяснимую инфантильность. Я расскажу ее, основываясь на материалах уголовного дела. 

Как и почти все остальные участники группы, Гамлет Степанян был безработным. Он коротал дни у ереванского стадиона «Наири», где стояли самосвалы, с которых продавали стройматериалы. Видимо, друзья-водители иногда подкидывали ему работенку – помочь при разгрузке, поехать за чем-нибудь или, может, покараулить…

Еще утром 27 октября 1999 года, за несколько часов до того, как Наири Унанян и его группа ворвались в парламент, Гамлет Степанян не мог представить, что в этот день он станет соучастником одного из самых страшных преступлений в истории Армении. Был полдень, когда он подошел к своим приятелям, как обычно, сидевшим у ереванского стадиона «Наири».

Времени у Степаняна было навалом. У водителей самосвалов времени тоже было много – летний сезон строительства и ремонтов подходил к концу, и они либо смолили папиросы, сидя на корточках под пыльными деревьями, либо играли в «базар-блот» старой замызганной колодой карт.

Вскоре к компании подошел Дереник Беджанян. Гамлет знал его давно, хотя друзьями они никогда, кажется, не были. Оба служили в ополчении во время карабахской войны, оба входили в один отряд ополченцев «еркрапа» и всего несколько дней назад вместе получали задание, связанное с выборами в местные органы власти.

Дереник был не один. С ним был низкорослый мужчина. Как потом оказалось, это был Ашот Князян, которому тоже предстояло стать соучастником преступления.

Поговорив о том, о сем, Дереник пригласил Гамлета отойти:

– Разговор есть.

Отошли они недалеко – метров на двадцать. И Дереник сказал:

– Мы собираемся сегодня делать переворот. Пойдем с нами?

Гамлет подумал, и спросил:

– А ты-то сам чего идешь?

– А мне должность обещали, – сказал тот. – Пойдем, и тебе какую-нибудь работу дадут.

– А много вас?

– Сейчас за мной на двадцатьчетвертой «Волге» приедут.

Гамлет согласился. То ли упоминание «двадцатьчетверки», сработало, то ли обещание работы, то ли просто от безделья…

– Хорошо, – сказал он, – я сейчас пойду домой, а вы заезжайте за мной.

Через пару часов Дереник заехал за Гамлетом на микроавтобусе «РАФ». За рулем был Ашот Князян. Гамлет успел заметить, что на этом микроавтобусе установлена табличка с девяносто девятым маршрутом.

Заговорщики приехали на условленное место, где встретились с главными действующими лицами: братьями Наири и Кареном Унанянами, их дядей Врамом Галстяном и одноклассником Наири Эдиком Григоряном. Они действительно были на «Волге» Эдика. «РАФ» подогнали впритык, и из багажника «Волги» в салон микроавтобуса переложили автомат, несколько магазинов, охотничью двустволку и патронташ.

Когда «РАФ» подъехал к зданию Национального Собрания, двадцатьчетверка уже стояла на стоянке со стороны улицы Баграмяна. В ней был только один человек – Эдик Григорян.

Дереник взял автомат, вставил рожок, передернул затвор. Еще несколько рожков спрятал под сорочку. Через пару минут к маршрутке подошел Эдик.

– Пошли!

Дереник вылез, и они вдвоем побежали к зданию Национального Собрания, где только что прогремели первые очереди. Милиционер, охранявший вход на территорию парламента, попытался им помешать.

– Ты что, по радио не слышал, в здании стреляли! – закричал ему Эдик. – Закрывай дверь и никого не впускай!

Милиционер стал закрывать ажурную чугунную калитку в заборе, оставляя Дереника снаружи.

– Его пропусти, он со мной. – Эдик указал на Дереника. Они убежали. Им предстояло присоединиться к троим членам группы, находившимся в зале заседаний и уже совершившим первые убийства.

Ашот Князян и Гамлет Степанян остались одни.

– Слушай, а мне велели машиной перекрыть проспект Баграмяна, – вспомнил Ашот.

– Да брось, какой из тебя перекрыватель проспекта… Сиди уж!

Посидели. Покурили. Минут через двадцать из здания Национального Собрания выбежали напуганные и заплаканные журналистки.

– Убили Вазгена Саркисяна, Демирчян ранен, – говорили они.

Вазген Саркисян был премьер-министром страны. Карен Демирчян, экс-первый секретарь компартии Армении, был к тому времени председателем парламента. Он тоже был убит, но журналистки пока этого не знали.

У парламента становилось многолюдно. Ашот и Гамлет поняли, что лучше им уехать. Подумав немного, они решили, что негоже пропадать такому дню. И отправились к мединституту, чтобы подработать – съездить разок по девяносто девятому маршруту. Но по дороге у них протек патрубок. И пока один его чинил, второй разобрал оставшуюся в машине двустволку и спрятал ее под запаской.

Представьте ситуацию: «подкинув» до парламента группу Унаняна, поняв, что преступление совершено, Ашот и Гамлет отправились «левачить» и сделали одну ездку, немного, таким образом, подработав. Были ли у них угрызения совести? Чувствовали ли они, что только что приняли участие в ужасном преступлении? Понимали ли, что помогли совершить несколько убийств?

Не знаю.

К одиннадцати часам Гамлет был дома. Никому ничего не сказал, и когда пришло время, лег спать.

* * *

Гамлет Степанян полностью признал свою вину. Суд посчитал его виновным по первой части статьи 300 уголовного кодекса (захват государственной власти), по статьям 305 (убийство государственного, политического или общественного деятеля), 304-305 (попытка убийства государственного, политического или общественного деятеля), 217 (теракт, совершенный с применением огнестрельного оружия), 133 (незаконное лишение свободы двух или более лиц, совершенное по предварительному сговору группой лиц с применением насилия или с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья). Его приговорили к 14 годам заключения.


Если интересно, то я писал об убийствах в армянском парламенте:

Стрельба и первые минуты после убийств -- здесь;
"Красная папка", или что Унанян намеревался делать после захвата власти -- здесь;
Кем были члены группы Унаняна -- здесь


Tags: Армения, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments