Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Categories:

Кавказская духобория

Это последняя часть.


(Гореловка, лето 2004 года. Мы стоим на фоне подсыхающего кизяка. Зимой он будет согревать дома жителей деревни, а пока киязк сушится и активно пахнет. Фото Рубена Мангасаряна.)

Закат Духобории
(Часть вторая)

На рубеже восьмидесятых и девяностых годов в Ниноцминдском районе сложилась странная и напряженная ситуация.

Советский Союз распался, и духоборы и армяне, не покидая своих домов, вдруг оказались за границей – на положении диаспор. Кроме того, у них появился еще один сравнительно новый статус: национальные меньшинства. Это были новые, неизвестные и пугающие слова, вносившие в их жизнь неопределенность и неуверенность в настоящем и будущем.

И духоборы вдруг почувствовали себя русскими, оторванными от удалившейся от них (а впоследствии и враждебной) родины – России. У армян же возник и развился страх, что новые политические действия и решения оторвут их от своей родины, то есть от Армении, в одночасье ставшей соседней страной, отгороженной пограничным пунктом и таможней.

Но, в то же время, в Ниноцминдском районе появилось еще одно этническое меньшинство, причем самое маленькое – грузины, которые тоже оказались оторванными от своей языковой среды, так как в Джавахети почти никто не говорит по-грузински, а они, как правило, не знают армянского и почти не знают русского. То есть оказалось, что население региона, затерянного в горах на юге Грузии, оказалось состоящим из одних этнических меньшинств. И не было большинства, которое смогло бы взять на себя ответственность за настоящее и будущее этой кавказской Сибири.

В результате получилось, что развал советской империи, геополитика, войны, разваливающиеся и крепнувшие альянсы, новые национальные интересы и борьба элит, происходившие где-то в далеких столицах, больно ударили по деревенским жителям этого далекого полузаброшенного района.

И когда растаял снег и уехали грузины, завезенные в регион Фондом Мераба Костава, то в духоборских деревнях оказались десятки пустых домов. Самих духоборов уже не было, и туда устремились те, кому в их собственных домах жить было совсем плохо.

Это были армяне, которые жили в деревнях, расположенных еще выше в горах. Климат там намного хуже, чем в Гореловке и других духоборских деревнях. Кроме того, там практически не было электричества, не работали телефоны и телевизоры, и туда месяцами не завозили продуктов. Люди жили там, как в позапрошлом веке: без больниц, без школ, а когда выпадал снег и начиналась зима, то эти деревни оказывались полностью оторванными от внешнего мира. А зимы в Джавахети длятся по шесть месяцев.

И вот, армяне из этих деревень стали переселяться в пустующие дома. Сначала в те, которые купил Комитет «Джавахк», а потом и в оставленные грузинами дома, принадлежавшие Фонду Мераба Костава. Постепенно к ним стали прибавляться переселенцы из Армении, жившие раньше в Гюмри и окрестных деревнях, где тоже было очень плохо – ведь тот регион к середине девяностых был почти полностью разрушен землетрясением 1988 года.

Между духоборами и вновь прибывшими армянами начались трения. Армяне-старожилы, то есть те, кто и в советское время жили в Гореловке и окрестных деревнях, как правило, сочувствовали духоборам. Но молча.

Вот так и вышло, что политика «огрузинивания», начатая центральным правительством при Звиаде Гамсахурдиа и направленная, прежде всего, против местных армян, нарушила хрупкое этническое равновесие в регионе и привела к вытеснению более слабой общины духоборов.

Их судьба была фактически решена в конце 1998 года, когда премьер-министр России бывший тбилисец Евгений Примаков подписал указ о помощи грузинским духоборам. По этому указу организовывался их переезд в Брянскую область. Все проходило на высшем официальном уровне: Госдума приняла специальное постановление. К делу подключилась Международная Организация Миграции (IOM), а министерство по чрезвычайным ситуациям РФ выделило автобусы.

Но грузинские власти в последний момент неожиданно запретили российским машинам въезд в страну, а потом выделили несколько своих автобусов. Но их было слишком мало. В результате несколько десятков духоборов со всем скарбом в буквальном смысле слова остались на улице – дома были проданы, а вещи собраны.

После неприятных и тяжелых пререканий с властями, 29 января 1999 года духоборы под руководством тогдашнего руководителя общины Любы Гончаровой двинулись в путь, конечным пунктом которого была Брянская область.

Дни кавказской Духобории были сочтены.


Музей

Мы медленно ехали по центральной улице Гореловки. С обеих сторон – белые врытые в землю каменные дома с земляными крышами, на которых растет трава. Вдоль улицы, как полагается, телеграфные столбы. Почти на каждом – большое гнездо аистов. Черно-белые красноклювые птицы столбиками стояли в гнездах, глядя на наш джип, ползущий по улице, качеством асфальта напоминавшей, скорее, ухабистую проселочную дорогу.

Яркое июльское солнце согревало остывшую за ночь землю. Было так по-особенному, по-деревенски тихо, что можно было слышать, как где-то, призывая подругу, стучит клювом аист.

И вдруг мы увидели, как двое молодых мужчин с армянской внешностью, забравшись на земляную крышу одного из приземистых духоборских домов, бодро орудовали лопатами, сбрасывая вниз комья земли с желтоватой травой.

Мимо прошли две женщины-духоборки. По их лицам было видно, что они раздражены происходящим. Мы подошли к ним.

«Смотрите, смотрите, что они делают, – со злым сарказмом крикнула нам одна из них, – музей рушат, ничего святого для них нет!»

Увидев, что мы остановились, к нам подошли еще несколько женщин: «Наш музей армяшки купили, – с чувством сказала одна из них. – Заплатили, купили, потом сарай сделали. А сейчас вон, рушат!»


(... здесь был музей кавказской Духобории. Фото Рубена Мангасаряна)


Оказывается, это был не простой дом. Здесь был музей, который бережно собирала и хранила семья Кузнецовых – Владимир и Мария. В восьмидесятых и девяностых годах музей был довольно известен. Как мне рассказывали (я сам в этом музее не был), там хранились интересные экспонаты, рассказывавшие историю духоборов и, конечно, их кавказской общины.

Владимир Кузнецов вел обширную переписку с духоборами по всему миру, его знали и уважали как хранителя истории и традиций. Но в 1998 году Владимир скончался, а вдова не смогла продолжить его дела. Музей заглох.

Прошло еще несколько лет, и Мария продала участок с домом Мартиросу Аракеляну, жителю села Пога. Купленный дом не имел для него никакого символического значение. Для Мартироса это был обыкновенный полуразвалившийся дом, на месте которого он хотел построить новый – для сына.

На шум, который подняли соседки, вышел Мартирос. Это был хмурый небритый мужчина средних лет в синей сорочке, под которой виднелся круглый живот. Посмотрев мне в глаза, он сказал: «Да, это я купил. Это моя собственность. Я здесь новый дом построю. А этот уже старый, прогнил совсем. Его и так сносить надо было».

И ушел.


Заключение

На кухонном столе, покрытом клеенкой с полустершимся от времени рисунком, лежали две свежайшие пухлые буханки белого хлеба, который хозяйка дома, Ольга, вынула из настоящей русской печи. Их натюрмортно окружали помидоры, огурцы и редиска, немного зелени, сыр, сметана…

Ольга доставала из буфета и ставила перед нами рюмочки. Откуда ни возьмись, в ее руках появилась бутылка водки.


(Выпьем за наши горы... Фото Рубена Мангасаряна)


– Нет, нет, мне не наливайте, – застыдилась семидесятипятилетняя баба Нюра. Но долго уговаривать не пришлось. И как только ей налили, Нюра подняла рюмку и начала:

– Выпьем за наше здоровье. Если со здоровьем все в порядке, то у нас будет все. Если нет…

Нюру прервала другая соседка Настя:

– Я хочу, чтобы Бог оставил здесь хотя бы несколько человек. Ведь если все уедут, что станет со всем этим…

Она подняла голову и огляделась. И я почувствовал, что видит она не аккуратно побеленные кухонные стены, а горы вокруг, речку, небо, Могилки, Пещерки… Она видела свою Духоборию.

– Давайте выпьем за наш милый уголок, за наши горы...

Мы уже знали, что сестра Насти живет в Тульской области и зовет ее к себе. А дети Нюры переехали в Крым, в казацкую деревню Цветочное.

Об эмиграции в Гореловке говорили буквально все, с кем нам удалось встретиться.

Боюсь, что сейчас в Гореловке уже почти не осталось духоборов. Может, старики только…

* * *

В этой истории нет победителей – есть только побежденные.


Ссылки на предыдущие части: 

Часть первая: как получилось, что мы попали в "Духоборию", и как добирались туда из Тбилиси
.
Часть вторая: первое впечатление от деревни Гореловка и о том, кто такие духоборы.
Часть третья: богослужение в Гореловке
Часть четвертая -- как поют духоборы и тексты старинных духоборских песен.
Часть пятая -- как духоборы добрались до Грузии и жизнь общины до 1985 года.
Часть шестая -- о подвиге духоборов, или что произошло 29 июня 1895 года.
Часть седьмая -- о том, как начался закат Духобории

И все тексты об этнических меньшинствах можно прочитать по тэгу "вместе".
Tags: Грузия, вместе, жизнь, меньшинства, фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments