Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Category:

Кавказская духобория

Это -- четвертая часть моего рассказа о духоборах. Здесь будет о том, как для нас пели. И пара текстов старинных духоборских песен. 

Ссылки на предыдущие части: 

Часть первая: как получилось, что мы попали в "Духоборию", и как добирались туда из Тбилиси.

Часть вторая: первое впечатление от деревни Гореловка и о том, кто такие духоборы.

Часть третья: богослужение в Гореловке

И все тексты об этнических меньшинствах можно прочитать по тэгу "вместе". 


(Во время пения. Фото Рубена Мангасаряна)

Пение духоборов

С Рубиком мы встретились на границе. Ехать туда по бездорожью было необходимо: пограничник был каким-то приятелем Кости и мог по знакомству даром пропустить рубикин джип в Грузию. Иначе нужно было бы долго заполнять всякие бумаги, платить за въезд, кажется, пятьдесят долларов официальной пошлины и примерно такую же взятку.

Но – знакомство великая сила! Рубик победно пересек государственную границу Грузии, и спустя минут сорок мы снова были в Гореловке.

В одном из домов Таня Чучмаева собрала хор гореловских старушек. По моей просьбе они пели старые песни. Сначала запевала, бабушка с тяжелым подбородком и строгим лицом продекламировала, видимо, чтоб мы поняли, о чем будет речь, вот такие стихи:

Провожала дружка все до Питера.
Все до Питера, до Саратова.
А с Саратова – в кремлявую Москву.

Кремлявая Москва сдивовалася:
И кто ж это там так прашшается?
Или муж с жаной, или брат с сястрой?

И не муж с жаной, И не брат с сястрой,
Эт сударушка с своим миленьким…

На «сударушке» она всплеснула руками, все дружно и радостно засмеялись.

Отсмеявшись, она затянула:

«Провожала дружка…»

Хор на три голоса протяжно подхватил: «Все до Пи-и-и-и-тера, ой, все до Пи-и-тера, до Сара-а-а-а-а-това».

Запевала: «Все до Пите-ера…» И за ней хор: «До Сара-а-а-а-това, ой, до Сарато-о-о-ва, в Кремляву-у-у-ую Москву».

Отдышались – все же не молодухи уже. И снова голос запевалы: «До Сарато-ова…» И все вместе: «В кремляв-у-у-у-ую Москву, ой, кремлява-а-а-ая Москва… Сдивова-а-а-алася…»

Песня медленно, спокойно, протяжно и широко катилась вперед. Полстрочки за полстрочкой. Солировала строгая бабушка, она начинала с начала, хор подхватывал за ней вторую половину строки и даже немного забегал вперед. Но, будто не замечая этого, запевала возвращалась к тому месту в тексте, где только что вступил хор, и продолжала свою партию. Хор снова подхватывал. Песня лилась, лица становились все лиричнее, сюжет захватывал хористок, они, как в первый раз, переживали за расстающихся влюбленных.


("...Кремлявая Москва сдивовалася..." Поет солистка. Фото Рубена Мангасаряна)


Наконец, сударушка попрощалась со своим миленьким, песня закончилась, хористки мечтательно вздохнули… И почти сразу же начали другую:

Я встретил розу, она цвела,
И ароматом была полна.

«Это веселая песня», – сказала одна из певиц, видимо, чтоб мы не ошиблись, хотя пели протяжно и в миноре. В этой песне повторяли четырежды и по две строчки сразу.

Я эту розу сорвать готов,
Но побоялся ее шипов.

А утром рано я в сад пошел,
Но этой розы я не нашел.

Ой, роза, роза, – я закричал,
Зачем я, роза, вас не сорвал.

Сорвали розу, помяли цвет,
А этой розе семнадцать лет.

Ой, парни, парни, мой вам совет,
Не рвите розу в семнадцать лет.

Пели с удовольствием, с увлечением… Чувствовалось, что романтическая история про семнадцатилетнюю розу их взволновала. А потом, чтобы разрядить эту лирическую атмосферу, хор вдруг разразился частушками:

Мой мил, постыл, на печи застыл
Тулупом оделси, и то не согрелси...

"Ты целуешься некрепко", -- говорил миленок мой.
Я его поцеловала, он за шапку, и домой…

Когда закончили петь, строгая бабушка-солистка попросила, чтобы я подошел поближе. «Хочу тебя рассмотреть», – сказала она. Естественно, я подошел. «Ближе, совсем близко. Нагнись сюда».

И только тут я понял, что она была совершенно слепа. «Рассмотреть» для нее значило провести рукой по моему лицу. Рука была грубой, узловатые пальцы внимательно ощупали мой лоб, потом брови, нос, усы, бороду… «Ладно, – сказала она, отпуская меня, – тебя женщины любят. Добрый ты».


(Вот так я записывал пение духоборов. Фото Рубена Мангасаряна) 

Tags: Грузия, вместе, жизнь, меньшинства, фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments