Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Categories:

Кавказская духобория

Продолжаю свой рассказ об этнических и религиозных меньшинствах. И перебираюсь из Армении в Грузию, собственно, даже не в Грузию вообще, а в один из регионов на юге страны, где живут духоборы (видимо, правильнее будет сказать "жили", но об этом дальше). 

Духоборы -- русские, сектанты, принадлежащие к той же ветви "духовного христианства", что и молокане. И после нескольких лет работы с молоканами мы с фотографом Рубеном Мангасаряном совершенно естественно обратились к духоборам. 

Здесь -- первая часть рассказа: как получилось, что мы попали в "духоборию", и как добирались туда из Тбилиси. 


(Гореловский мальчик. Фото Рубена Мангасаряна)

Кавказская духобория

Три года на рубеже тысячелетий – с 1999 по 2002 – выдались для нас с Рубиком чрезвычайно плодотворными и активными. Мы вели по нескольку проектов, чтобы содержать наши маленькие офисы, часто ездили в Центральную Азию, причем Рубика, как правило, приглашала газета «The Boston Globe», чтобы освещать разные события, а я сотрудничал с швейцарской организацией «Cimera», которая раз в три-четыре месяца устраивала в одной из стран региона мои мастерклассы для таджикских, киргизских и узбекских журналистов.

Но главным образом мы, конечно, работали в Армении – Рубик снимал, а я писал аналитические статьи, ездил на журналистско-политологические семинары и вел курс новостной журналистики. В те годы я еще и редактировал один интернет-журнал и был в составе редколлегии двух других. Рубик же был занят вебсайтом, на котором разместил фотобанк с фотографиями из разных стран региона. Он налаживал сотрудничество с коллегами из Грузии, Азербайджана, Узбекистана, вел с ними переписку, встречался… Словом, работы нам хватало.

Но несмотря на эту занятость, мы обязательно несколько раз в год выезжали к молоканам и курдам.

А еще я в те годы часто ездил в Ахалкалаки, так как у моей организации был небольшой проект, связанный со средствами массовой информации Самцхе-Джавахети. И каждый раз по пути туда и обратно, проезжая через деревню Гореловка, в которой жили духоборы, я думал, что надо нам с Рубиком начать работать и с ними. Тем более, что молокане и духоборы так близки друг к другу, что я в самой первой своей статье даже ошибся, написав, что это одна группа.

Действительно, и те, и другие – этнические русские, относятся к одной общей ветви «духовного православия» или «духовного христианства», на Кавказ попали примерно в одно время…

И мы с Рубиком строили планы, назначали даты, но поездки все время срывались. То он был слишком занят, то я. А когда у нас образовывалась возможность съездить наконец в Грузию к духоборам, то оказывалось, что туда невозможно проехать – примерно с середины ноября снега закрывали единственную дорогу, и надо было ждать весны. А весна там наступает к середине мая.

Так мы к духоборам и не поехали. Привычное течение жизни прервалось 22 октября 2002 года, когда какой-то парень подбежал ко мне со спины и бросил под ноги гранату. Я был довольно тяжело ранен и, отлежавшись в больнице, уехал в Лондон, так как полиция не гарантировала мне в Армении безопасность.

Но мы все же смогли побывать у духоборов. Огромную роль в этом сыграла грузинская журналистка и мой очень хороший друг Маргарита Ахвледиани, которая сыграла в моей творческой жизни большую роль. В те годы она возглавляла кавказский офис Института по освещению войны и мира – IWPR.

С ней-то я и поехал к духоборам. Но эта поездка оказалась короткой. А было так: в конце октября 2003 года я приехал в Грузию из Лондона, чтобы освещать парламентские выборы. Те самые, которые, в конце концов, привели к знаменитой «революции роз». Через день после выборов мы с Маргаритой отправились из Тбилиси в Ахалкалаки. У нее там были свои дела, а я хотел подготовить репортаж о том, как джавахетские армяне участвовали в этих выборах и каковы их ожидания от нового парламента.

Разобравшись с делами, мы отправились в Гореловку, к духоборам. Но только мы туда приехали, как нам позвонили из Тбилиси и сказали, что на центральной площади началась демонстрация протеста против результатов выборов. И мы, прервав на середине беседу с председателем Гореловского сельсовета Федором Гончаровым, вернулись в Тбилиси.

Так получилось, что в мои неспешные планы вмешалась политика. Вернуться к духоборам я уже не смог – надо было заканчивать командировку и возвращаться в Лондон. Но в июле следующего 2004 года мы наконец смогли сделать с Рубиком то, что никак у нас не получалось, пока мы жили и работали в Ереване. Мы встретились в Джавахети, чтобы сделать материал о духоборах.

Но сначала я, конечно, должен был прилететь из Лондона в Тбилиси. Что я и сделал. Там мы встретились с Маргаритой, которая не просто поехала с нами, а и стала нашим полноправным соавтором.


Из Тбилиси в кавказскую Сибирь

Эту часть Грузии называют кавказской Сибирью. Снег здесь лежит по шесть месяцев в году, а температура -30 считается обычным делом.

Путь от Тбилиси до Гореловки сравнительно небольшой – около 300 километров. Где-нибудь в Европе, чтобы преодолеть это расстояние, потребуется около трех часов. В Грузии в те годы поездка занимала целый день. Дорога напоминала путь в прошлое. Казалось, что машина Маргариты перемещалась не в пространстве, а во времени.

Из современного города с большими рекламными щитами и круглосуточными магазинами, дорогими ресторанами и постоянными автомобильными пробками на улицах, мы сначала попали в советское время: дорога постепенно становилась уже; тянулась, как партийное собрание, заунывным подъемом к Гори, городу, где родился Сталин.

Через час-полтора мы уже были в Боржоми, своей суетливостью напоминающем базар. В этом маленьком курортном городке царили хаотическое движение людей, непонятная активность, шум. Было полнейшее впечатление, как от дореволюционного провинциального центра. Его нарушали, наверно, лишь огромные грузовики с толстыми трубами для нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан.

А после Боржоми идет длинное ущелье, по дну которого проходит дорога от Боржоми до Ахалцихе. Для меня это одно из самых красивых мест в мире. Летом там прохладно, зелено, а шум реки успокаивает нервы, напряженные после боржомской суеты. Осенью лес становятся разноцветным, а желтые, красные, зеленые и бордовые пятна напоминают картины художников девятнадцатого века. Зимой же здесь все так бело, что от напряжения болят глаза. Ранней весной, когда на южном склоне расцветают подснежники, северный еще покрыт снегом. Потом все как-то сразу зеленеет, река взбухает, наливается талыми водами… Эх…

После этой красоты, – Ахалцихе. Улицы состоят, кажется, из одних ухабов. Но это цветочки по сравнению с тем, что еще предстоит. Потому что еще пара десятков километров, и машина попадает в ад.

Да, если бы мне нужно было описать ад, я бы сделал его похожим на дорогу Ахалцихе-Ахалкалаки, какой она была тогда. Это было около пятидесяти километров пыли (или грязи, выбирайте по сезону), ям, камней и тряски. Ездить по этой дороге по собственной воле в те годы мог только сумасшедший. Наверно, мы и были сумасшедшими…

Каждый раз, вспоминая состояние дороги Ахалцихе-Ахалкалаки во времена Шеварднадзе, я понимаю, что это было настоящим позором властей. Центральных и региональных. И мне очень хочется спросить у одного из тогдашних губернаторов Самцхе-Джавахети, как мог он спокойно спать, зная, что у него под носом такая, с позволения сказать, дорога?!

Но Ахалкалаки – еще не цель нашего пути.

Рассказы о молоканах и курдах можно найти по тэгу "вместе".
Tags: Грузия, вместе, жизнь, меньшинства, фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments