Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

О Печорине и журналистике -- дубль второй

Первый дубль показался мне не очень удачным. Под катом -- второй. Надеюсь, этот получился чуточку лучше. 

Журналистика нашего времени

Трудно быть журналистом и матерью-одиночкой.
 
Вере познала эту истину сполна. Работа информационном агентстве съедала у нее весь день и часть вечера. На воспитание сына-девятиклассника времени просто не оставалось. А мальчик, конечно, требовал к себе внимания: с одной стороны, возраст довольно опасный, а с другой – у него уже отчетливо пробивались усы, в разговоре намечался басок, и надо было как-то приноравливаться к новой действительности: сын мужал.
 
Но вместо этого ей приходилось бегать по пресс-конференциям (иногда по три-четыре в день), интервьюировать политиков, а потом расшифровывать эти интервью в прокуренной комнате в агентстве, где кроме нее сидели еще трое женщин.
 
Такая жизнь выматывала, не оставляя времени и сил на сына.
 
Но сегодня он позвонил матери на работу и попросил помощи. Ему нужно было написать сочинение по литературе по образу Печорина. Сын был недоволен: всем одноклассникам помогают родители, а он вынужден сам по себе учить и физику, и математику, и все остальное. Ладно, что касается физики – понятно, потому что мать его гуманитарий. Но неужели она не может помочь ему с сочинением?!
 
Выслушав эту тираду и движимая чувством вины, Вера сказала, что напишет это сочинение вечером, когда вернется домой. «Утром перепишешь своим почерком!»
 
Вернулась она домой после десяти. День выдался напряженным. Впрочем, этим он не особенно отличался от всех остальных дней в агентстве. Журналистов, как всегда, не хватало, и приходилось работать на износ. Приготовив чашку кофе, Вера вдруг поняла, что не помнит деталей сюжета лермонтовского «Героя нашего времени». Так, в целом, помнит, но для написания сочинения этого явно не достаточно.
 
Закурив сигарету, Вера стала лихорадочно листать книжку. «Боже мой, – думала она, – там же еще новелла «Тамань» зачем-то, и Максим Максимыч… Что я буду делать?» Но вскоре ей показалось, что она нашла то, что ей нужно. Прикурив, Вера взяла ручку, свой репортерский блокнот и задумалась: «Надо начинать с самого главного», – сказала она себе и внимательно посмотрела на текст. – Ту все важно, все «главное»… Ну пусть будет вот это». Приняв решение, она написала:
 
Печорин: «Я говорил правду – мне не верили»
 
«Лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли».
 
«Вот, начало положено, – подумала Вера, – теперь нужно дать фактуру: кто это сказал». Таким образом, вырисовалось следующее предложение:
 
 Об этом в разговоре с княжной заявил Григорий Александрович Печорин.
 
Дальше было просто. Рука писала, казалось, сама, без участия Веры:
 
«Я говорил правду – мне не верили, – сказал Печорин, взбираясь на гору между кустарников и скал. – Я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался».
 
«Прекрасно, – подумала Вера, перечитав написанное. – То, что надо. Теперь надо написать, к чему это все привело:
 
Как утверждает Печорин, это вызвало отчаяние. «И тогда в груди моей родилось отчаяние – не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью   и добродушной улыбкой».
 
В монологе Печорина оставался еще один кусок, который очень хотелось вставить в текст. Вера глубоко вздохнула, вырвала новый листок из блокнота и написала:
 
Печорин отметил также, что в результате он стал нравственным калекой. Согласно Печорину, «Одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, – тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины; но вы теперь во мне разбудили воспоминание о ней, и я вам прочел ее эпитафию», – сообщил Печорин.
 
«Good! – Вера радовалась. Все шло, как по накатанной колее. – Осталось добавить предысторию, и материал готов». Она и не заметила, как школьное сочинение превратилось для нее в обычную новостную заметку. Штампованные формулы вылетали из-под ее авторучки.
 
Напомним, что в детстве Печорин был хорошим ребенком, однако окружение сыграло роковую роль в его жизни. «Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали – и они родились, – указал он. – Я был скромен – меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, – другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, – меня ставили ниже».
 
«Все. Осталось заключение». Вера подумала немного, и написала:
 
Использование пиара и соответствующей политтехнологии возымели свое действие. Как отмечает автор «Героя нашего времени», в результате княжна влюбилась в этого человека.
 
Проснувшись утром, сын нашел на столе сочинение, написанное крупным материнским почерком на листках, вырванных из репортерского блокнота. Быстро переписав его, он помчался в школу.
 
За это сочинение сын получил двойку. Больше он никогда не обращался к Вере за помощью. Сама она, чувствовала, что что-то в ее тексте было нехорошо, но так и не поняла, что именно.
Tags: СМИ, журналистика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments