Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Параллельные миры

Эта история выдумана с начала и до конца. Выдумана и центральноазиатская страна Достыкистан, и ее президент, и журналист, редактор газеты "Солнце Востока", которая, собственно, тоже выдумана.  

Но в том, как работал журналист на заседании правительства, думается, есть доля правды. 

Эта история о том, как мы, журналисты, можем создавать параллельные миры, немного, совсем немного соприкасающиеся с действительностью. 

Параллельные миры
 
Министры собирались на очередное заседание кабинета, проходившее, как обычно, в среду. И, как всегда, они шли на это заседание, не зная, чем оно грозило им на этот раз. Бреясь утром, одевая идеально отглаженные, отбеленные до синевы сорочки, повязывая дорогие шелковые галстуки, министры пытались вычислить, понять, кого, как и за что будет сегодня распекать президент.
 
Гнев, крики, матерщина, стук президентского кулака по столу и брызганье слюной считались, в общем, делом обычным.
 
Гораздо хуже, если президент требовал, чтобы министр ушел «по собственному желанию». За этим могло последовать возбуждение уголовного дела, арест, избиения и пытки в изоляторе и, если повезет, быстрая смерть от инфаркта. А если нет…
 
Вот об этом министры старались не думать.
 
Рассаживались, как всегда, в строгом порядке, вполголоса беседуя с коллегами и шелестя бумагами. Шеф не любил компьютеров, и поэтому ни у кого из министров не было лаптопа. Кажется, президент не умел пользоваться компьютером. Но об этом говорить было не принято.
 
Редактор главной государственной газеты «Солнце Востока» тем временем, устроившись на жестком колченогом стуле в самом конце зала, раскрыл блокнот и написал:
 
«В среду президент Достыкистана Ибрагим Абдуманнонов провел очередное заседание Кабинета Министров республики. На повестке дня были первоочередные вопросы государственной жизни».
 
Вскоре в зале появился стройный мускулистый мужчина в черных очках с наушником в левом ухе. Министры замолчали. Затем еще трое натренированных парней прошелестели и растворились среди членов правительства. Вслед за ними появились еще двое и, оглядев присутствующих, торжественно открыли двери. Все в зале встали, с грохотом отодвигая стулья. Но в двери вошел не президент, а его помощник. Он вошел в зал и, ни с кем не здороваясь, сел за свой столик.
 
Через некоторое время в зал вошел президент Ибрагим Абдуманнонов – пятидесятипятилетний грузный мужчина с черными, как смоль, волосами, густыми бровями и тяжелым взглядом темных чуть навыкате глаз.
 
Президент прошел к столу, поставленному на возвышении и, кряхтя, сел. К нему немедленно подлетел секретарь и поставил на стол стаканчик с зеленым чаем.
 
За кафедру по правую руку от президента встал министр иностранных дел и начал:
 
– О подготовке государственного визита в Китай…
 
Министр говорил около десяти минут, в течение которых босс прихлебывал чай, обводя зал заседаний тяжелым похмельным взглядом. Наконец, президент движением руки оборвал выступление министра:
 
– Молодец. Продолжай э-э готовить наш визит в дружественный э-э Китай. Ведь мы продаем им газ? (министры зашептались) ну… будем продавать. Это важно. И потом, мы ведь покупаем у них товары всякие… И президент Китая… как его там?.. Мы с ним, как братья. Мы избраны Богом и нашими народами, мы оба мудрые и добрые правители. Поэтому мы должны дружить с Китаем и его народом».
 
Журналист застрочил: «Выслушав доклад министра иностранных дел, Президент подчеркнул, что предстоящий государственный визит в Китай - это не только новая страница в летописи достыкско-китайского сотрудничества, а важнейшая веха в реализации всей внешнеполитической стратегии республики».
 
– Э-э… – потянул президент. Все напряглись, изображая повышенное внимание. Кажется, в зале никто не дышал, – кто со мной поедет?
 
Подскочивший помощник положил перед ним лист бумаги. Президент посмотрел на него, пожевал губами и сказал:
 
– Так. В общем, все, кто поедет: будете внимательно смотреть, как у китайцев все устроено. Может и мы так сумеем…
 
Репортер писал, не отрывая ручки от блокнота: «Ибрагим Абдуманнонов поручил всем членам делегации, находясь в КНР, внимательно и вдумчиво анализировать все увиденное с тем, чтобы китайские впечатления помогли в практической работе дома».
 
Министр продолжал стоять за кафедрой.
 
– Ну что там еще? – недовольно спросил президент.
 
– Следующий вопрос повестки, – сказал министр. – О работе межправительственной достыкистанско-российской комиссии. – От напряжения лицо министра посерело.
 
– Потом, потом, – задумчиво произнес президент. – Ну вы, это… сами же знаете, что надо. Не маленькие. Надо еще это… чтобы с другими странами тоже все было хорошо. Мы же страна дружелюбная и вообще дружественная…
 
Журналист поправил на колене блокнот и записал: «Подытоживая работу Межправительственной достыкистанско-российской комиссии, Президент Ибрагим Абдуманнонов высоко оценил ее результаты, охарактеризовав как образец организационного механизма партнерства. В этой связи Президент поручил сопредседателям аналогичных комиссий по сотрудничеству с Казахстаном и Азербайджаном, руководствуясь опытом работы достыкистанско-российской комиссии, активизировать подходы к организации практического взаимодействия с учетом достигнутых двусторонних договоренностей».
 
– И это… тракторы надо у них купить. И комбайны. Но чтобы не переплачивать! Поняли?! – Президент мутным взором прошелся по рядам министров. Все замерли.
 
Журналист тоже замер, однако рука как бы сама по себе продолжала: «…Касаясь взаимодействия в сельскохозяйственной сфере, Президент распорядился направить в Россию делегацию специалистов для изучения возможностей закупки современной сельскохозяйственной техники на ведущих российских машиностроительных заводах».
 
Он писал это совершенно автоматически, даже не задумываясь. Заглавная буква в слове «президент» у него выходила четкой и ясной. Он, кажется, даже не задумывался над тем, что это может быть орфографической ошибкой. Это слово просто не могло быть написано не с заглавной.
 
– Ладно… Что там у нас еще? – проворчал Абдуманнонов.
 
В этот момент к столу ловко подскочил секретарь и долил чай из небольшого фарфорового чайника.
 
К кафедре подошел министр экономики и финансов.
 
Он сыпал цифрами и процентами. Судя по его речи, благосостояние достыкистанцев неуклонно растет, ВВП поднимается, как весенние всходы хлопка, а граждане страны живут все лучше и лучше, «благодаря неустанной заботе великого руководителя, президента страны многомудрого Ибрагима Абдуманнонова».
 
«Многомудрому» это, кажется, понравилось. Во всяком случае, министр так истолковал его тяжелый взгляд из-под нахмуренных бровей. Он расправил плечи, посмотрел на присутствующих и продолжал:
 
– Для решения стоящих перед нами задач необходимо…
 
– Президент поднял руку. Министр замолчал, прервав себя на полувдохе.
 
– Кому что необходимо, решаю я. А тебе надо подумать. Подумать над тем, как это все э-э-э… у нас теперь будет. И доложишь!
 
В воцарившейся тишине, казалось, можно было услышать, как ходит по бумаге шариковая ручка журналиста:
 
«Президент потребовал еще раз тщательно продумать стратегию всесторонней реализации колоссального экономического потенциала страны, с учетом осуществляемых сегодня во всех сферах жизни масштабных преобразований, а также предусмотреть меры по обеспечению скоординированной, четкой работы всех секторов народного хозяйства», – одним духом написал он.
 
Но поскольку пауза продолжалась, журналист, чтобы не сидеть без дела, добавил: «Ибрагим Абдуманнонов подчеркнул необходимость обосновать параметры развития агропромышленного комплекса страны на 2008 год, представив соответствующие предложения, которые должны быть тщательно проработаны – на основе всесторонней оценки имеющихся резервов и потребностей государства».
 
– Хватит, – грозно сказал президент. Теперь архитекторы.
 
Трое молодых людей внесли в зал какой-то макет и водрузили на стол, потеснив бумаги перед министрами экономики и нефти и газа. Те недовольно засопели, но возражать не посмели. В зал вошли два архитектора, а с ними – председатель Союза архитекторов.
 
Президент подошел к макету. Он изображал здание, своими очертаниями похожее на огромный дисплей, перед которым лежит клавиатура. Сбоку от входа в здание располагался небольшой домик в виде компьютерной мышки.
 
– Ну? – сказал президент.
 
– Таким мы видим здание министерства образования и науки. Дисплей и клавиатура символизируют передовые рубежи исследовательской мысли. В здании воплощается стремление нашего народа к знаниям и…
 
– Это… ну… в общем… – прервал архитектора шеф. Все замерли. Если бы в зале оказался сторонний наблюдатель, он бы с легкостью понял, что президент мучительно соображает, что бы сказать. Казалось, можно было слышать, как со скрипом двигаются в его голове шестерни, стараясь зацепить какую-нибудь мысль.
 
Но сторонних наблюдателей в зале заседаний правительства не было.
 
– Ну ладно. – сказал наконец президент. – Тогда здание министерства строительства, значит, сделаете в виде подъемного крана.
 
Журналист застрочил: «Детально ознакомившись с предложенными проектами, президент Достыкистана в целом их одобрил, адресовав проектировщикам ряд конструктивных предложений».
 
– Еще что? – спросил Абдуманнонов. Он определенно скучал.
 
– Проект океанария.
 
– В общем, сделаете так, чтобы вода там была чистой. А то рыба… это… подохнет. А мы ее за валюту покупать собираемся. Ясно? Ладно, на этом все. Идите все.
 
Министры с облегчением вздохнули. На этот раз пронесло. Журналист заканчивал свой текст:
 
«С большим интересом ознакомившись с проектом водно-развлекательного комплекса, президент подчеркнул необходимость наряду с высоким качеством строительства обеспечить в будущем океанариуме строжайший санитарный контроль».
 
Tags: СМИ, журналистика, политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments