Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Размышления о журналистике и журналистах

Так получилось, что за последнюю неделю случилось несколько историй, связанных с журналистами и журналистикой. Это:

-- Обвинение в адрес редактора абаканского интернет-журнала «Новый фокус» Михаила Афанасьева в том, что, он пользовался не только «достоверной и официальной» информацией.

-- Анафема, которой Псковская епархия РПЦ предала журналиста Олега Дементьева.

-- Ереванская история, в которой журналист "сдал правоохранительным органам материалы", об одном случае, в связи с которым выдвинуто обвинение против молодой активистки НПО.

Под катом -- некоторые размышления об этих случаях и о перверсии, согласно которой в не очень благовидных поступках виноваты не те, кто их совершает, а журналисты, которые эти поступки освещают.


В книге Орхана Памука «Снег» есть описание небольшой газеты в провинциальном городе Карс. Издатель, он же редактор и автор материалов газеты, помещает информацию не только о тех событиях, которые уже произошли, но и о том, что будет, что случится в ближайшем будущем. Причем описывает он это по всем правилам журналистики, используя глаголы прошедшего времени и даже указывая место, где то или иное событие должно произойти: «Известный актер Сунай Заим был убит выстрелом во время вчерашнего представления».

И то, что было заранее описано в газете, действительно происходит: «…среди десятков новостей, о которых я написал и которые опубликовал до того, как они произошли, я впервые молюсь, чтобы одна из них оказалась неверной», – говорит редактор. При этом он не отказывается публиковать статьи, в которых не предсказывается, а описывается будущее. Причем описывается так, будто оно уже произошло.

Ну что ж, современная литература любит необычное, абсурдное. Но ведь и в реальной жизни бывает, оказывается, и так, что факт и его описание как бы меняются местами. И тогда описание становится «фактом», затеняя и даже уничтожая в умах людей реальное происшествие. И разве отсюда не следует, что сказанное по телевидению или написанное в газетах или в интернете важнее, чем реальность?

И если сделать еще один шаг, то поймем, что в соответствии с этой логикой сделать что-то не очень законное не вполне чистое и не совсем праведное, в принципе, можно. Лишь бы об этом не написали в газетах.

Вспоминается такой эпизод. Когда казнили Саддама Хусейна, кто-то, присутствовавший при этом, сделал мобильным телефоном несколько снимков. Они попали в газеты, разумеется, на первые полосы. И мои друзья, сыну которых было десять лет, возмущались тем, что газеты опубликовали эти фото. «Надо запретить газетам показывать такие вещи. Их же смотрят дети!» – возмущались они.

Да, журналистика часто занимается тем, что показывает информацию, которая кому-то не понравится. Это свойство самой профессии – хотим мы того, или нет. Как правило, не нравится та или иная информация людям, облеченным властью. Видимо, по двум причинам. Во-первых, журналисты чаще всего пишут и говорят именно о них. Ну а во-вторых, потому что им часто есть, что скрывать.

На этой неделе было несколько случаев, когда журналисты попадали под огонь тех или иных людей и организаций именно за то, что давали информацию, которая тем не нравилась. Самым ярким стал, пожалуй, случай, когда редактора абаканского интернет-журнала «Новый фокус» Михаила Афанасьева обвинили в том, что, публикуя в журнале материалы об аварии на Саяно-Шушенской ГЭС, он пользовался не только «достоверной и официальной» информацией.

Мне много раз приходилось говорить на лекциях в самых разных постсоветских странах, что «официальная» совершенно не значит «достоверная». Ведь властям тоже хочется что-то скрыть, что-то приукрасить, где-то замолчать невыгодный для себя штришок, что-то, более приятное, выпятить и так далее. И это азы журналистской профессии – официальную информацию надо проверять точно так же, как и любую неофициальную.

Я, конечно, понимаю, что для многих моих коллег это высказывание остается глубоко теоретическим, на практике нереальным и, главное, создающим совершенно ненужную головную боль, особенно в случаях, когда официальная информация оказывается некорректной.

Но был у меня и такой случай. Дело было на юге Казахстана. Мне рассказали, что есть недалеко (по казахстанским меркам «недалеко» – около 200 километров) деревня, в которой стоит памятник… Сталину. И что его не раз хотели снести, но сельчане ложились костьми, чтобы не допустить этого. И что сейчас этот памятник – место паломничества коммунистов и ветеранов со всей страны.

А поскольку деревня эта была по дороге к замечательному древнему комплексу – мавзолею суфийского мыслителя Ходжи Ахмета Ясави – а я все равно собирался поехать туда, то по дороге решил заехать и посмотреть на Сталина. В дорогу с собой я пригласил и местных коллег, пытаясь соблазнить их перспективой написать замечательные репортажи и статьи. «Нет, – ответили они, – это будет воскресенье, и мы не сможем получить официальные комментарии по поводу памятника. А без официальной точки зрения мы ничего не можем публиковать».

То есть предполагалось, что, с одной стороны, власти имеют свою точку зрения на все, а с другой – без них ничего нельзя. Даже репортаж, путевые заметки или статью о старом памятнике.

Другой случай – это предание журналиста анафеме за опубликованную статью.

Сам по себе факт странный, потому что отлучить от церкви можно лишь того, кто в церкви состоит. А журналист Олег Дементьев по собственному признанию является атеистом. Но – факт остается фактом: Псковская епархия поместила на своем сайте вот такой текст:

«В связи с непрекращающейся гнусной клеветой и сатанинской ложью в адрес насельниц Спасо-Елеазаровского монастыря и в частности игумении Елисаветы (…) по правилам Святой Православной Церкви и святых отцов, согласно духовного завещания основателя монастыря преподобного Евфросина Псковского (…), решением Епархиального Совета Псковской Епархии от 14 июля 2009 года Дементьев Олег Владимирович отлучается от православного церковного общения и предается анафеме – проклятию».

Саму статью, «Осиное гнездо» под золотыми куполами», которая, как утверждает епархия, была опубликована в газете «Псковский рубеж» №3 (503) за 14-20 января 2008, я не читал. Но реакция церковных властей оказалась чрезвычайно жесткой: они обратились в суд, который признал журналиста виновным. Однако этого оказалось недостаточным. И неверующего предали анафеме.

Я не могу судить, насколько профессионально написана статья и насколько обоснованно поданы в ней факты. Но такая реакция мне представляется чрезмерной: если уж суд признал изложенное в статье не соответствующим действительности, зачем идти дальше? Для чего обрушиваться на журналиста всей силой религии? Чтобы другим неповадно было? Или, у кого-то, пожалуй, может возникнуть сомнение, что епархии есть, что скрывать?

Да, конечно, Псковская епархия приравняла Олега Дементьева ко Льву Толстому. Для журналиста это, конечно, честь.

И третий случай, о котором я уже писал, связан с тем, что на молодую армянскую активистку заведено уголовное дело по обвинению в клевете. В этой истории мне бы хотелось обратить внимание на поведение журналистов. А история такова.

Активистка по имени Мариам побывала в интернате для умственно отсталых детей и среди впечатлений, которые она оттуда вынесла, был рассказ воспитанницы о том, что один из учителей домогался ее. Мариам записала ее рассказ на видео, а кассету отнесла журналистам. Те сделали сюжет об интернате и этой девочке. Прошло немного времени и к журналисту-автору сюжета обратились правоохранительные органы с просьбой рассказать, откуда у него эта информация.

Согласно закону, журналист обязан раскрыть источник информации только «по решению суда в случаях расследования уголовного дела о тяжком или особо тяжком преступлении». Если следовать журналистским этическим нормам, то нужно было отказать «органам». Но это не было сделано. Не спрашивайте меня, почему. Я не знаю.
 

Tags: журналистика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 71 comments