Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Снова журналистское

Рассуждения на тему "что такое новость".

Поскольку это профессиональное, ставлю под кат, чтобы не заставлять читать эти размышления тех, кому они не интересны.

А под катом можно прочитать:

-- Новость как продукт;
-- Информация и мнения как результат журналистского труда;
-- Новость как картина мира, созданная журналистом.

И так далее. Текст невелик.



Что такое «новость»?

Определение «новости» дается в десятках, если не сотнях книг. Но когда я задал поиск в «Гугле», тот почему-то на первом месте выдал вот этот текст моего же учебника.

 Новость в журналистском понимании - это информация, которой широкая публика не знала до ее публикации. Новость важна для многих людей, она сообщает о неизвестном доныне, часто необычном событии.

Новости - это главное в журналистике. Ради новостей тысячи людей ежедневно читают газеты и смотрят телевизор. Журналисты ищут новости по всему свету, вникают в тонкости политических интриг, учатся разбираться в экономике, едут на край света или рискуют жизнью на войне. И все это для того, чтобы люди могли, устроившись в кресле поудобнее, смотреть вечерние новости или за утренней чашкой чая открывать газету».

 Приятно, конечно, что вездесущий гугл выводит меня на первое место. Но речь не об этом. Давайте порассуждаем немного о том, что такое новость для журналиста. И начать нужно будет с того, что «новость» – это продукт, который мы, журналисты, продаем. И для того, чтобы получше продать, мы придаем ему товарный вид, красиво упаковываем и обвязываем ленточкой: «Вот, господа читатели (или зрители), смотрите, какая замечательная новость».

Сама же новость может быть, например, о том, что сказал президент одной страны о президенте другой, и о том, как эти люди подписали договор о вечной дружбе и сотрудничестве между своими странами сроком на три года.

Скучно? Да, скучно. Но мы разукрашиваем эту информацию, цитируем разных политических деятелей и экспертов, доказывающих, что, подписав бумагу, эти люди сделали великий шаг вперед. Или, что договор гроша ломаного не стоит, потому как дружбы между именно этими двумя странами все равно не бывать.

В результате получается продукт, который покупают наши читатели, слушатели или зрители.

Да, мы, журналисты, продаем информацию. Но мы еще продаем и мнения. Часто это бывают мнения политиков и экспертов. Иногда других журналистов, известных как специалисты в какой-то сфере.

На Западе, особенно в странах, где преобладает англоязычная традиция журналистики, новости и мнения являются разными продуктами и продаются по отдельности.

В постсоветских же странах преподаватели требуют у студентов, а редакторы у репортеров: «скажите свое слово, выразите свое отношение к происходящему». То есть получается, что информация и мнение продаются вместе, в одной упаковке. А происходит это так: журналист, рассказывающий о каком-либо событии, тут же прямо и говорит, что он сам думает об этом событии.

И не важно, что репортеру лет двадцать-двадцать пять. Важно, что она (чаще, чем «он») уже по долгу службы обязана учить тысячи людей тому, как следует понимать и комментировать любое событие. Сегодня это может быть решение парламента, завтра – пожар в большом магазине, а послезавтра – показ образцов высокой моды.

Вернемся, однако, к предмету обсуждения. Мы, журналисты, не «продаем» реальность. Мы продаем новость, продукт, который должен сообщать о реальности, рассказывать о ней – самым лучшим, «хорошо упакованным» образом.

Но ведь это означает, что новость, таким образом, неизбежно должна отличаться от реальности?

Конечно. Ведь новость, как и любая новая информация, обработанная человеком, не может быть простым отражением реальности. Она что-то убирает из реальности как незначительное, что-то добавляет, выпячивает одну деталь, смягчает другую…

И вопрос здесь в том, как именно созданная журналистом новость отличается от реальности. Идея того, что информацию нельзя смешивать с комментарием, как раз и связана с тем, что, убрав комментарии, мы как бы позволяем нашей аудитории взглянуть на событие в максимальном приближении к реальности. И, с другой стороны, чем больше комментариев, тем меньше «объективной действительности». Просто потому, что комментарии сами по себе делают действительность субъективной.

Есть такое высказывание, что журналист должен быть «над схваткой». Меня это выражение всегда смущало. Видимо, позиция «над» подразумевает роль арбитра, судьи «схватки». Но если так, то ведь и судья вовлечен в конфликт. И судья каким-то образом заинтересован а его исходе – он как бы должен обеспечить, чтобы конфликт закончился самым справедливым, честным образом. Или чтобы соблюдались правила, по которым проходит схватка.

Мне бы хотелось видеть позицию журналиста «вне» конфликта. Не сверху, не снизу или сбоку, а просто вне. Только такая позиция дает возможность быть объективным.

Но вернемся к рассуждению о продукте. Так что же мы продаем? Новость или объективность? А может, «объективную новость»? А легко ли написать, сделать, «упаковать» эту самую «объективную новость»? И где критерии ее объективности?

Думаю, журналистика, скорее, создает картину мира, которую и продает своим потребителям. Для англоязычной аудитории эта картина мира должна быть максимально фактографичной. А на постсоветском пространстве журналисты продают иную – эмоциональную картину мира, в которой мнение самого журналиста играет серьезную роль.

И есть, например, в России ряд журналистов, очень элегантно продающих свое мнение. И они популярны, их имена известны очень многим, к их мнению прислушиваются, их высказывания обсуждаются… Почему? Да потому, что они талантливы, и это помогает им красиво и убедительно высказать свое мнение.

Но искусство высказывать свои мысли отличается от искусства и умения рассказывать о событиях. Это разные ипостаси нашей профессии, требующие разных навыков.


 
Tags: СМИ, журналистика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments