Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Презентация семитомника Айги

Подхожу к зданию ИНИОН в Москве. Такое большое здание в стиле семидесятых: бетон, цемент, немного металла и сплошное запустение в виде заброшенного бассейна, на дне которого растут кусты, заброшенного мостика через этот бассейн. 

Трое мужчин интеллигентного вида достают из полиэтиленового пакета бутылку водки. Я прохожу мимо. 

У входа в ИНИОН курят люди. Я прохожу. Вдруг: 

-- Марк? 

Молодой голубоглазый мужчина со светлыми волосами смотрит на меня. 

-- Да, Марк, -- это я уже отвечаю. 

-- Григорян? 

-- Григорян. 

-- А я  -- Ян Махонин. 

Я не видел его около десяти лет. Мы много лет назад встретились в Бишкеке, потом спали полночи в каком-то третьесортном отеле в Алмате, а через перу месяцев Ян останавливался у меня в Ереване по пути в Карабах. 

Ян затушил сигарету, и мы направились было ко входу. И вдруг... 

-- Марк? 

У входа стоял благообразный мужчина интеллигентной наружности. 

-- Да, Марк...

-- Григорян? 

-- Григорян. 

-- А я -- Даенин. 

Действительно, это был Евгений Даенин, известный поэт, с которым мы общались аж двадцать лет назад. 

И мы направились ко входу. Там, внутри, проходила презентация семитомника Геннадия Айги. 

Одним из главных действующих лиц был Александр Макаров-Кротков (в миру mackrotk ), который провел огромную работу по публикации текстов. Женя Даенин тоже был одним из главных действующих лиц.

Атмосфера была очень теплой и очень "домашней".

Вспоминали разные эпизоды из жизни Айги, эпизоды, связанные с его блестящим пониманием стихов, добротой и умением ладить с разными людьми. Женя читал его стихи и, надо сказать, читал их прекрасно.

Я, разумеется, купил семитомник. Иначе и быть не могло: мне всегда не хватало текстов Айги. Попадались в разных изданиях отдельные стихотворения и подборки, но по ним ведь чрезвычайно трудно понять автора. Так, составить впечатление можно, но Айги надо понимать -- он большой поэт, и на одном "впечатлении" от него далеко не уедешь. 

А еще -- фотограф Александр Тягны-Рядно, узнав, что я армянин из Армении немедленно подарил мне свой альбом про Армению с дарственной надписью "Александре от Александра" (Бедная Шурочка, я вас не знаю, но книгу вашу увел... увел и унес. Унес и увез... в Лондон)

Вот несколько четверостиший Айги (выборочно) из цикла "Тридцать шесть вариаций на темы чувашских и марийских народных песен"

I

Вы с нами уже попрощались
и пением, и молчанием грустным!
Но пока что -- мы все и полностью
в ваших глазах.

IV

Дошел ли, внезапно, шепот беды,
тронул ли кто-то, утешая, рукой?
Нет, это просто -- ветер откинул
левую полу моего армяка.

VII

Осиротевший, брожу я, один,
лежит на лугу олененок,
белый от него поднимается пар,
душно весь день от тоски.

IX

Крона черемухи --
словно встревоженных ласточек стая:
буря! --
бьются они, не взлетая. 

XVI

Мы песнею
отцовский заполнили дом, --
побудьте вы молча, пока удаляемся 
в поле ночном. 

XXXV

Долог, как горе, мой путь,
и снега почерневшие
давно уж съедают лодыжки 
коня моего 


Tags: поэзия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments