Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Category:

О Гоголе

Я очень люблю в творчестве Гоголя детали. Гоголь для меня -- гений деталей.

Он подмечает и показывает своим читателям маленькие картинки, какие-то микросюжетики, небольшие фрагменты, которые потрясающим образом обогащают общую картину, придают ей очень современное звучание -- даже сейчас, в XXI веке.

Смотрите, например, с чего начинается повесть "Шинель". С маленькой детали о некоем капитан-исправнике:

"Говорят, весьма недавно поступила просьба от одного капитан-исправника, не помню какого-то города, в которой он излагает ясно, что гибнут государственные постановления и что священное имя его произносится решительно всуе. А в доказательство приложил к просьбе преогромнейший том какого-то романтического сочинения, где чрез каждые десять страниц является капитан-исправник, местами даже совершенно в пьяном виде".

А потом начинается описание рождения Акакия Акакиевича. Даже не самого рождения, а того, как его называли.

"Родильнице предоставили на выбор любое из трех, какое она хочет выбрать: Моккия, Соссия, или назвать ребенка во имя мученика Хоздазата. "Нет, - подумала покойница, - имена-то все такие". Чтобы угодить ей, развернули календарь в другом месте; вышли опять три имени: Трифилий, Дула и Варахасий. "Вот это наказание, - проговорила старуха, - какие всь имена; я, право, никогда и не слыхивала таких. Пусть бы еще Варадат или Варух, а то Трифилий и Варахасий". Еще переворотили страницу - вышли: Павсикахий и Вахтисий. "Ну, уж я вижу, - сказала старуха, - что, видно, его такая судьба. Уж если так, пусть лучше будет он называться, как и отец его. Отец был Акакий, так пусть и сын будет Акакий.Таким образом и произошел Акакий Акакиевич".

Это же просто фантастически хорошо. Смотрите, какие имена: Моккий, Соссий, Хоздазат (мученик Хоздазат!), Трифилий, Дула, Варахасий, Варадат, Варух, Павсикахий, Вахтисий...

А потом четырежды, то есть так, чтобы в сознание читателя вошло как можно прочнее, повторяется это "...каки...": Акакий Акакиевич.

И как будто этого мало, автор называет роженицу то покойницей, то старухой: "Нет, -- подумала покойница"... Подумала покойница! Это же потрясающе здорово!

И заканчивается эпизод фразой: "Ребенка окрестили, причем он заплакал и сделал такую гримасу, как будто бы предчувствовал, что будет титулярный советник".

А как хороши имена "Мертвых душ"!

Эпизод, где Чичиков составляет реестр купленных им крепостных душ. Смотрите, какие имена:

Федотов: "отец неизвестно кто, а родился от дворовой девки Капитолины, но хорошего нрава и не вор"

Петр Савельев Неуважай-Корыто
Пробка Степан, плотник, трезвости примерной
дядя Михей
Максим Телятников, сапожник
Григорий Доезжай-не-доедешь!
Еремей Карякин,
Никита Волокита, сын его Антон Волокита
Абакум Фыров

И наконец – «Елизавета Воробей. Фу ты пропасть: баба! она как сюда затесалась? Подлец, Собакевич, и здесь надул!" Чичиков был прав: это была, точно, баба. Как она забралась туда, неизвестно, но так искусно была прописана, что издали можно было принять ее за мужика, и даже имя оканчивалось на букву ъ, то есть не Елизавета, а Елизаветъ».

И наконец, выдержка из предпоследнего абзаца "Носа":
 "Но что страннее, что непонятнее всего, - это то, как авторы могут брать подобные сюжеты. Признаюсь, это уж совсем непостижимо, это точно... нет, нет, совсем не понимаю. Во-первых, пользы отечеству решительно никакой; во-вторых... но и во-вторых тоже нет пользы. Просто я не знаю, что это...

У Гоголя есть и масса других таких же эпизодиков и деталей. Знаменитый эпизод с колесом, которое "до Москвы не доедет, а до Киева, пожалуй, доедет", И Александр Македонский, из-за которого явно не стоит ломать стульев...

И совершенно закономерно, что Хармс любил Гоголя. Его миниатюра "Пушкин и Гоголь" -- я уверен -- полна самых разнообразных и глубоких смыслов. Хотя на первый взгляд -- ничего особенного, так...

Г о г о л ь (падает из-за кулис на сцену и смирно лежит).

П у ш к и н (выходит, спотыкается об Гоголя и падает): Вот чорт! Никак об Гоголя!

Г о г о л ь (поднимаясь): Мерзопакость какая! Отдохнуть не дадут. (Идёт, спотыкается об Пушкина и падает) — Никак, об Пушкина спотыкнулся!

П у ш к и н (поднимаясь): Ни минуты покоя! (Идёт, спотыкается об Гоголя и падает) — Вот чорт! Никак, опять об Гоголя!

Г о г о л ь (поднимаясь): Вечно во всем помеха! (Идёт, спотыкается об Пушкина и падает) — Вот мерзопакость! Опять об Пушкина!

П у ш к и н (поднимаясь): Хулиганство! Сплошное хулиганство! (Идёт, спотыкается об Гоголя и падает) — Вот чорт! Опять об Гоголя!

Г о г о л ь (поднимаясь): Это издевательство сплошное! (Идёт, спотыкается об Пушкина и падает) — Опять об Пушкина!

П у ш к и н (поднимаясь): Вот чорт! Истинно, что чорт! (Идёт, спотыкается об Гоголя и падает) — Об Гоголя!

Г о г о л ь (поднимаясь): Мерзопакость! (Идёт, спотыкается об Пушкина и падает) — Об Пушкина!

П у ш к и н (поднимаясь): Вот чорт! (Идёт, спотыкается об Гоголя и падает за кулисы) — Об Гоголя!

Г о г о л ь (поднимаясь): Мерзопакость!

(Уходит за кулисы).

За сценой слышен голос Гоголя: «Об Пушкина!»

Занавес.

1934
Tags: литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 63 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →