Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Нарды! часть 2

Это вторая часть. Первая -- здесь

Люди, играющие в нарды

Севак

Севак жил в нашем дворе. Возможно, он и сейчас живет там. В юности он, наверно, был стройным и спортивным. Но довольно скоро у него появился животик. Такой аккуратный «пивной» животик. Кругленький, живущий, кажется, своей собственной жизнью. 

Животик этот рос, рос, и вырос в основательного объема пузо. Видимо, это пузо придавало Севаку особую нардочную энергию, потому что нарды он играл везде, всегда и с неизменным удовольствием. Я не удивлюсь, если окажется, что по вечерам Севак тренировался, играя сам с собой.

Во время, свободное от нард, Севак работал сторожем в школе по соседству. Но в нарды он с удовольствием играл и на рабочем месте – с курдом-сапожником, чья мастерская располагалась под аркой соседнего дома. Или, бывало, когда заканчивались занятия, с директором или, в крайнем случае, с завучем школы.



Севак был душой нашего двора. Без него невозможны были шашлыки, потому что он хозяйствовал над дворовым мангалом. Он мог вернуть отключившееся электричество и исправить текущие краны и трубы, так как знал, где находятся нужные рубильники и вентили. Словом, Севак мог все.

Это он доставал трубы, сгибал их, сваривал и втыкал в землю, чтобы у нас были футбольные ворота. Он даже ухитрился найти сетку, чтобы натянуть ее на трубы, как полагается настоящим воротам. И мы гордились своей футбольной площадкой и принимали у себя команды со всего околотка. Какие бывали баталии… Пыль стояла столбом!

А после футбола мы все, дружно и скопом бросались освежиться в дворовой бетонный бассейн, который, кстати, тоже без Севака не функционировал. Ведь это он знал, как раскрутить тот самый таинственный вентиль, который открывал путь воде. Он же смастерил затычку для выводящей трубы и забивал ее после того, как детвора (разумеется, под его, Севака, началом) отмывала стены и дно бассейна.

Но если Севак играл в нарды, то футбольные баталии откладывались, а бассейн оставался грязным на неопределенное время, а мы – без купания.

В те дни, когда он выносил из дому продолговатую, старую и затертую доску, движение дворе немедленно упорядочивалось. Нет, самые маленькие, конечно, продолжали копошиться где-то на периферии двора, но всех остальных, как водоворотом стягивало к небольшому столику, который Севак врыл в землю специально для игры в нарды. Взрослые садились на стулья и скамейки, подростки толпились во втором ярусе. Неписанная иерархия свято соблюдалась – как же иначе?

Но уверяю вас, эти баталии собирали куда более значимую аудиторию. Ибо не только обитатели нашего двора, но и более серьезные зрители откладывали все свои дела и заботы. И представители высших сил, возможно даже боги-олимпийцы, рассаживались где-то там, наверху, в небесах, чтобы насладиться игрой Севака и его соперников. Представляете, как небожители, вежливо раскланиваясь, пробирались на свои места? Как, подобрав полы хитонов (или что там они еще одевают – такое разлетающееся и воздушное), предвкушали страстные и бескомпромиссные поединки?

А еще они, наверняка, готовят свои козни. Потому что без козней высших сил не бывает серьезных партий в нарды. А уж если за столом Севак…

Он играл в нарды самозабвенно. Для него игра в нарды была формой служения божественному. Видимо, именно поэтому высшие силы так любили наблюдать за его игрой.

Соперником Севака мог быть кто угодно. Например, шофер-дальнобойщик Юрик, разговаривавший на ленинаканским диалекте и обладавший прекрасным чувством юмора. Или физкультурник Вачик, считавший себя интеллигентом, потому что окончил институт физкультуры и даже преподавал там и был, кажется, и.о. доцента. Мог быть и Кёс-Або, то есть Альберт по прозвищу «кёс», что значит «безбородый». Этим турецким словом называли тех мужчин, у которых отсутствует растительность на лице.

Кёс-Або был цеховиком. Это значит, что они был владельцем маленькой подпольной фабрики – «цеха». В этих цехах производили в Советском Союзе буквально все: начиная с женского белья и заканчивая ручками Bic. Что именно производил цех, принадлежащий Або, мы не знали. Но, видимо, это было что-то, приносящее стабильный доход, так как разъезжал он на огромном белом «Линкольне», выпущенном где-то в середине шестидесятых годов.

Но главным соперником, все же был Бобо – старший из двух братьев – Бобо и Рафо. На самом деле, их, конечно, звали Роберт и Рафаэль, но это не важно, потому что весь двор, от мала до велика, знал их как Бобо и Рафо.

Так вот, Севак и Бобо садились друг против друга, расправляли плечи, закуривали. Севак курил самые дешевые папиросы. Сначала это была «Аврора», а потом «Прима». Бобо – самые дорогие. «Ахтамар», «Кент» или «Мальборо».

– Рафо, скажи маме, пусть сделает кофе, – распоряжался Бобо.

А Севак с усмешкой спрашивал:

– Ты занимался? Я тебе задавал выучить страницы тридцать четвертую и тридцать пятую из моего учебника по длинным нардам. Ты готов отвечать?

– Ай, Севак джан! – неизменно отвечал Бобо, – Когда я играл в нарды, ты еще бегал в коротких штанишках с плечиками. Чему ты можешь меня научить? Ты еще ходы пальцами считал, а я выигрывал у самого Саркиса!

– Саркис старый уже был, глаза «шеш» от «джаара» отличить не могли.

Мама приносила кофе и соперники кидали зары. Оба играли так, что зрители понимали сразу: нарды – не вопрос жизни и смерти. Они гораздо важнее.

– Что ты опять своими пальцами в нарды залез? – ворчал матерщинник Севак. – Убери немедленно свои е..ные пальцы!

– Мой ход, захочу, ногами на доску влезу, – флегматично отвечал Бобо.

– Ах ты е…ная куропатка, – свирепо отзывался Севак, бросая зары.

И если выпадало то, что ему нужно было, то он, не скрывая торжества, с громким и победным стуком опускал на деревянную доску одну из своих фишек.

Бобо тоже стучал костяшками изо всех сил. Но разница в стиле игроков была видна, что называется, невооруженным глазом. Если Севак пытался показать, что он с высшими силами на равной ноге, то Бобо, наоборот, клянчил, просил, выпрашивал, умолял, унижался.

– Ну пожалуйста, – тонким голосом говорил он, обращаясь к зарам, – что вам стоит, мне-то ведь и нужно всего панджу се. Почему вы ему даете, что он захочет, а мне отказываете в каком-нибудь панджу се?! 

В такие мгновения Севак победно смотрел на соперника, все своим видом показывая, что это вымогательство все равно не поможет. Но если вдруг помогало, то он взрывался:

– Я все равно унижаться не буду! Я выкину эти собачьи кости! Принесите мне новые, поприличнее. А то играете всякой гадостью! Как не стыдно, – кричал Севак, – унижаться перед куском собачьей кости!

При этом он, разумеется, и не предполагал, что почти дословно повторяет реплику одного из персонажей Сарояна. Не предполагал, потому что книг, а следовательно, и рассказов Сарояна Севак не читал.

И будто бы в насмешку над Севаком Бобо начинал брать верх. При этом он клянчил все жалостливее, все более тонким голоском и несчастным тоном. И то ли высшие силы жалели его, то ли делали это в насмешку над Севаком, но кости раз за разом выдавали комбинации, нужные Бобо, и это с каждым ходом приближало его к выигрышу.

Баталии затягивались допоздна. Бывало, они заканчивались совместным застольем. Но высшие силы шашлыком не интересовались. Они ведь амброзию только едят. Вегетарианцы…

Так продолжалось до конца восьмидесятых. Первым исчез Або. Он эмигрировал в Штаты, как только открылось для армян окошко в консульстве США в Москве. Юрик 5-го декабря 1988 года отослал маленького сына в Ленинакан, к бабушке. Оба погибли во время землетрясения.

Потом начались девяностые – холодные, тяжелые, темные… Нет уже нашей футбольной площадки – она застроена гаражами. Давно уже не работает бассейн. Не знаю, садятся ли ли старенькие Севак и Бобо друг напротив друга за нардочной доской? Наверно, нет. Потому ли, что внимание высших сил отвлек кто-то, находящийся в другом месте? Или наоборот, они ушли, потому что Севак и Бобо перестали играть в нарды?

Продожение следует
 
Tags: Ереван
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments