Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Как я участвовал в экуменическом движении

За последние несколько дней я столько писал о церквях, что настало время вспомнить, как в середине девяностых мне пришлось в течение одного дня застать переодевание католикоса, побывать в шеренге архиепископов, присутствовать на богослужении и...


Как я участвовал в экуменическом движении

Телефон зазвонил в полночь. Звонок был с противоположной стороны глобуса – из Лос-Анджелеса. И звонила редактор журнала под названием AIM – Armenian International Magazine, где я тогда работал.

– Марк, завтра в одиннадцать утра ты должен быть в Эчмиадзине, – серьезно и строго сказала она. – Я договорилась о встрече с Католикосом. От тебя ничего особенного не требуется. Ты просто должен представиться, пожать руку, рассказать о журнале и о том, что мы делаем в Ереване.

– А-а… – начал было я.

– Закажешь такси. Журнал оплатит. – отчеканила она и повесила трубку.

Вот так и получилось, что теплым весенним утром 1996 года я выгладил светлую сорочку, влез в черный костюм-тройку, замотал шею пижонским синим шелковым шейным платком (сказалась классовая ненависть к галстукам) и отправился в путь, чтобы, выполнив волю редактора, пожать руку главе Армянской Апостольской Церкви, Верховному патриарху, Католикосу всех армян Гарегину первому.

До Эчмиадзина я доехал без приключений. Почти без приключений добрался до приемной в резиденции Католикоса.

Это была большая комната, на стенах которой висели прекрасные картины – кажется, там были Айвазовский, Башинджагян… В углу стоял небольшой круглый столик, за которым сидели знакомые мне Вараздат Арутюнян, Рафаэл Папаян и мой старый друг архиепископ Арцахский Паргев.

Он-то и позвал меня:

– А ты что здесь делаешь?

– Да вот, мне аудиенция у Католикоса назначена…

– Садись, – предложил он, подвинувшись на стуле. Таким образом, мы разделили стул. Разговор еще не успел наладиться, как за мной пришел худой высокий молодой человек в очках и попросил пройти к Католикосу.

Мы вошли в кабинет. За большим столом сидел показавшийся мне маленьким Католикос и пил кофе.

– Значит, ты в AIM-е работаешь? А почему я тебя раньше не видел? – дружелюбно спросил он меня на западноармянском.

– Не сложилось… – ответил я, понимая, что этот его вопрос не требует ответа.

Католикос привстал и протянул мне руку. Причем протянул ее под углом в 45 градусов. Дескать, захочешь поцеловать – поцелуешь. Захочешь пожать – пожмешь. Такой небольшой тест, чтобы понять, верующий я, или нет.

Я пожал ему руку. То ли помня о редакционном задании, то ли чтобы подчеркнуть свою независимость. Не знаю, как бы поступил я, случись это сейчас. Возможно, поцеловал бы.

Мы не успели обменяться и парой реплик, как молодой человек в очках сказал:

– Ваше святейшество, без пяти одиннадцать.

– Давай, – ответил Католикос и встал. Я встал вслед за ним, не понимая, что происходит.

– Сиди, сиди, – сказал Католикос и поднял руки.

Молодой человек подошел к нему, нагнулся, взялся двумя руками за подол рясы и потянул ее наверх.

«Раздевает», – с ужасом подумал я.

И действительно, молодой человек быстро и умело снял с Католикоса рясу. Под ней обнаружились черные брюки и белая нижняя рубаха без воротника. И пока святейший с хрустом потягивался, молодой человек уже подавал ему другую рясу – парадную.

Надев ее, Католикос оправил складки, взял в руки посох, потом смиренно наклонил голову, чтобы молодой человек надел ему на шею панагию, развел руки в стороны, поднял глаза на меня и спросил:

– Ну, как я выгляжу?

– Прекрасно, – с воодушевлением ответил я.

– Тогда пошли, – сказал он и величественно двинулся вперед. Молодой человек открыл перед ним дверь. Католикос вежливо посторонился, и я первым вышел в приемную.

За ту пару минут, что я провел в кабинете Католикоса, приемная преобразилась. Сейчас там, выстроившись по диагонали в две шеренги, стояло около двадцати епископов и архиепископов. Когда открылась дверь, они подобрались, ожидая выхода начальства.

А вместо него вышел я.

Растерянность была секундной, потому что сразу вслед за мной из двери выплыл Гарегин Первый и начал обходить епископов, точь-в-точь, как сержант обходит строй молодых солдат.

– Опять у тебя воротник грязный, – зашипел он на одного. – А ты в грязных туфлях опять явился? Вы же не мужланы какие-нибудь!

Строй подавленно молчал, как бы ощущая свою вину. Последовала небольшая, но грозная пауза.

– Ладно, скажи, пусть звонят в колокола, – обратился Католикос к молодому человеку. – Пошли. – сказал он остальным, встав во главе процессии. И все двинулись.

Сначала шел Католикос. За ним в паре архиепископы Гарегин Нерсисян (сейчас уже Католикос Гарегин Второй) и Нерсес Позапалян. Во второй паре шел Паргев. Проходя мимо, он схватил меня за локоть и втиснул на свое место. Совершенно неожиданно, я оказался в окружении архиепископов, которые с дипломатичным удивлением смотрели на непонятно откуда взявшегося мирянина в черном костюме с шейным платком вместо галстука, но ничего не говорили, видимо, предполагая, что если я оказался в их рядах, значит так и надо.

Как только Католикос переступил порог резиденции, зазвенели колокола. Мы торжественно вышагивали к небольшой толпе, собравшейся у ворот в ожидании пастырского благословения. И вдруг я заметил, что эта толпа почти целиком состоит из журналистов. И что все они с удивлением смотрят в мою сторону и даже наводят на меня фотоаппараты и телекамеры.

Ситуация, как в дурном сне. Я иду, все смотрят на меня, а я и сам не очень-то понимаю, что происходит. Да еще и этот дурацкий шейный платок вместо галстука…

Когда мы добрались до собора, выяснилось, что в этот день Католикос принимал Генерального секретаря Всемирного Совета Церквей, и в его честь должно было состояться экуменическое богослужение. Экуменическое, то есть призывающее ко всемирному христианскому единению. А мой друг Паргев был тогда среди противников экуменизма. Видимо, потому-то он меня и впихнул в епископскую шеренгу – чтобы придать происходящему некую абсурдность, нереальность, странность.

Тем не менее, богослужение состоялось самым наилучшим образом. И все это время я стоял среди церковных иерархов, глупо переминаясь с ноги на ногу, поглядывая на коллег-журналистов, толпившихся неподалеку, и не забывая креститься в надлежащих местах.

Наконец, все закончилось. Католикос с гостем ушли, я вышел во двор.

– Браток, сигареткой не угостишь? – услышал я из-за спины. Я обернулся, чтобы сказать что-то вроде «какой я тебе браток», но осекся.

Рядом со мной стоял один из епископов. Я поделился с ним «Кэмелом».

– Слушай, брат, а как бы это устроить, чтобы я вопрос в «Что? Где? Когда?» послал? У меня такой крутой вопрос есть! Тебе все равно не скажу. Еще присвоишь…

Признаюсь: появление высокопоставленного священнослужителя, который разговаривает на жаргоне ереванских окраин и хочет послать вопрос в Москву, на передачу «Что? Где? Когда?» никакого впечатления на меня не оставило.

И действительно. Что могло меня удивить сейчас, после переодевания Католикоса, торжественного шествия к храму и получасового экуменического молебна с архиепископами? Ровным счетом ничего.

– Дай бумажку, я напишу тебе адрес телепередачи, – сказал я епископу, затягиваясь сигаретой.
Tags: воспоминания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments