Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Categories:

Два памятника

Только вчера узнал:

В Ереване памятники Туманяну и Спендиарову увезли с оперной площади.

Увезли потому, что вместо этой площади теперь будет велосипедная площадка, а под ней – подземная автостоянка.

Это фирма «Ренко» предложила «градостроительную инвестиционную» программу. Власти ее приняли и таким образом, боюсь, придется всем нам, ереванцам, распрощаться с площадью Свободы, бывшей Оперной площадью.

А может, так и надо? Может, это правильно?

И может, знаком нового Еревана будет не эта велосипедная площадка? А символика двадцать первого века уведет нас от оперной площади куда-нибудь на Кольцевой бульвар, к храму Святого Григория-просветителя?

Буду откровенен: я очень в этом сомневаюсь. 

(фото агентства "Фотолур" взято с сайта газеты "Жаманак", то есть отсюда)


В самом центре Еревана стояли два памятника.

Один, воздвигнутый в честь поэта Ованеса Туманяна и олицетворяющий армянскую поэзию.

Второй – в честь Александра Спендиарова, которого считают родителем армянской симфонической музыки.

А вместе оба памятника как бы напоминали, что именно на стихи Туманяна Спендиаров написал оперу «Алмаст», ставшую одной из первых армянских опер.

И стояли эти памятники на пощади перед зданием оперного театра.

Это была действительно народная площадь. Собственно, архитектор Александр Таманян и проектировал доминирующее над площадью здание оперы как Народный дом, то есть, попросту говоря, клуб, место, где ереванцы должны были собираться для того, чтобы массово наслаждаться культурой.

И хотя проект получил гран-при на Всемирной выставке в Париже в 1937 году, идея «народных домов» к тому времени уже устарела. Так что вместо огромного советского клуба были построены оперный театр и концертный зал. И это решение было правильным.

Площадь перед оперой сразу стала поистине народной. Окруженная небольшим садиком, где можно было посидеть на скамеечках под тенью больших платанов или просто погулять по дорожкам, посыпанным красным шлаком, она привлекала ереванцев всех возрастов – начиная с совсем маленьких детей, копавшихся в этом красном «песочке», заканчивая их дедушками и бабушками. Да-да, конечно, были там и школьники, гонявшие на велосипедах, а потом, когда появились роликовые коньки и скейтборды, то на коньках и скейтбордах.

Здесь в 1963 году выставили огромную шахматную демонстрационную доску, на которой показывали ходы матча за мировую шахматную корону между Ботвинником и Петросяном. Еще одна стояла перед кинотеатром «Москва».

Именно своей «народностью» оперная площадь отличалась от другой центральной площади – Ленина (сейчас она называется Республики), которая была строгой и официальной.

Наверно, это свойство оперной площади и привлекло сюда организаторов первых карабахских митингов февраля 1988 года. Она как-то мгновенно стала местом, где дышалось вольнее, чем в других местах города. Здесь, у памятников Туманяну и Спендиарову собирались многотысячные толпы, здесь воодушевленно вздымались к небу кулаки…

И когда в ноябре 1989 года в Ереване ввели чрезвычайное положение, то именно оперную площадь оцепили двойным оцеплением – как Лысую гору в романе Булгакова.

А потом пришла независимость. И пространство перед зданием оперного театра получило официальное название, став площадью Свободы.

Не помню, при каких властях это было, и кто в тот момент служил градоначальником, но начальники вдруг поняли, что нет смысла ставить оцепление вокруг площади Свободы. Как-то несимволично это и не повышает морально-волевого настроя солдат-срочников, вынужденных переминаться с ноги на ногу, и при этом смотреть в глаза соотечественников. Вместо этого достаточно разрыть где-нибудь посередке площади небольшой котлован. Вопрос, оказывается, можно было решить, не прибегая к грубой силе.

А когда к власти пришел Роберт Кочарян, площадь стала застраиваться кафешками. Когда их была всего парочка, было даже приятно. Но потом кафе стали множиться, как грибы после дождя. Видимо, где-то там, в верхах, действительно все время шли дожди, потому что кафешек стало, ну, очень много. Чувство меры было утеряно. Даже совсем рядом с могилой Александра Спендиарова, который считается отцом армянской симфонической музыки, поставили кафешку, в которой почти круглосуточно играла попса.

Перечитав последний абзац, я подумал, что мое описание становится похожим на Щедринскую «Историю одного города». Потому что при власти Сержа Саркисяна площадь Свободы, служившая символом народности и в этом своем качестве как бы противостоящая площади Республики, превращается… в велосипедную площадку и подземный гараж.

И будут теперь возвышаться два памятника на велосипедной площадке:

– Один, воздвигнутый в честь поэта Ованеса Туманяна и олицетворяющий армянскую поэзию.

– Второй – в честь Александра Спендиарова, которого считают родителем армянской симфонической музыки.

"Tempora mutantur, – говорили в Древнем Риме, – et nos mutamur in illis". ("Времена меняются, и мы меняемся с ними") 

И сегодня узнал: министерство градостроительства Армении запретило показывать на Венецианском Биеннале десятиминутный фильм Тиграна Хзмаляна и Ашота Аршакяна "Опера" -- о здании оперного театра и о площади Свободы.

Удивляет вас это? 
Tags: Ереван, размышления
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 84 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →