Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Военная мозаика

Эти миниатюры я написал в 1994 году, спустя два или три месяца после того, как в Карабахе перестали стрелять. 

Тогда же я их опубликовал. Года через два их перепечатал AIM -- Armenian International Magazine -- на английском языке.

Они под катом. 

 
ВОЕННАЯ МОЗАИКА
 
«В войне вообще не выигрывают, Чарли. Все только и делают, что проигрывают, и кто проиграет последним, просит мира. Я помню лишь вечные проигрыши, поражение и горечь, а хорошо было только одно - когда все кончилось. Вот конец - это, можно сказать, выигрыш, Чарльз, но тут уж пушки ни при чем».
 
Рэй Бредбери. Вино из одуванчиков.
 
* * *
 
Ему повезло. Когда мина взорвалась, он отделался контузией и шестью осколочными ранениями. Один из кусков металла до сих пор сидит в его теле – где-то в плече. Друг, шедший впереди, умер.
 
Это случилось вечером, и каждый вечер его плечо ноет. Почти незаметная вначале, боль становится все ощутимее, ширится и растет. Потом она становится невыносимой, нечеловеческой, зверской. Потом приходит ЭТО. Он снова на линии фронта. Азеры прорвались слева. Их нужно остановить. Вдруг Эдик встает и начинает стрелять из автомата. Одна длинная очередь. Эдик падает. Его тело нужно унести, чтобы не досталось врагу…
 
Раненый восемнадцатилетний парнишка громко стонет, рвется, и двое крепких мужчин с трудом удерживают его. Он ничего не видит и не слышит, хотя глаза его широко открыты. «Турки, турки, они обходят…», – хрипит он.
 
В больнице не хватает транквилизаторов. Наконец шприц наполнен. Тело раненого напряжено, как струна. Укол. «Эдик, – его слова почти не слышно, – не оставляйте его, заберите».
 
Лекарство начинает действовать. Мальчи успокаивается. Он будет спать до утра. На следующий вечер все повторится.
 
*  *  *
 
Во дворе стояли большие бочки с коньяком. По дороге на пост один из них стрелял в бочку, потом подставлял под струю свою флягу. Когда фляга наполнялась, дырку от пули затыкали щепочкой.
  
Они просидели в окружении шесть дней. Все это время они боялись ходить к роднику за водой. Вместо воды пили коньяк из бочек, стоявших во дворе. Коньяком умывались по утрам и чистили зубы.
 
*  *  *
 
Во время первого боя он не стрелял. Он просто не мог заставить свой палец нажать на курок. От стыда, бессилия и беспомощности он заплакал. «Жми, так твою мать, жми, они убивают твоих друзей, они убьют и тебя!» Но палец не повиновался. Это был чужой палец.
 
Команир был боевым офицером, прошедшим Афган. «Успокойся, – сказал он, – я тоже не мог стрелять в первом бою. Ложись. Что бы не случилось, лежи. Этот бой наш. Твой автомат нам сегодня не нужен».
 
Он убил первого человека выстрелом в упор. Издеваясь. Два-три дня ему было не по себе. Потом все прошло.
 
*  *  *
 
Двухэтажный дом в оккупированной деревне заняли под казарму. Вечером в дверь постучал высокий пожилой человек. «Я просто хотел посмотреть, нет ли здесь чего-нибудь, что бы я мог взять», – сказал он, оглядывая из-за плеча караульного комнату. «Это казарма, отец, здесь солдаты живут. Все деревня твоя, иди», – ответил боец.
 
Мужчина повернулся, чтобы уйти. Но не ушел. Он помялся, и наконец спросил: «А Физули когда возьмете»?
 
*  *  *
 
Боли не было. Он ощущал, как кровь, журча, выливалась из артерии. Он быстро расшнуровал ботинок и перевязал шнурком бедро, чтобы остановить кровотечение.
 
Он все время кричал, но его голос отражался от стен ущелья и исчезал в темном безлунном небе. Взвод не мог его найти. Догадка осенила его: «Автомат! Стрелять! Они увидят огонь и найдут меня». Он стал шарить в липкой от крови траве в поисках автомата. Нашел. Передернул затвор. Осечка.
 
Его руки работали сами по себе, но из-за потери крови движения были не точны. Ему нужно было разобрать автомат, вынуть заклинивший патрон из патронника, собрать автомат и дать очередь в небо. Это легко сделать днем, когда пальцы не перебиты осколками, когда из тебя не хлещет кровь…
 
Но он сделал это. Его нашли. Левую ногу ампутировали – гангрена. Правая нога была перебита в нескольких местах. Рука уже почти зажила.
 
Он просто исполнял свой долг.
 
* * *
 
Собираясь, они рассказывали о различных видах оружия, танковых атаках, нападениях на колонны. Они говорили о пленных азербайджанцах и что они делали с ними. Или о том, что азербайджанцы делали с пленными армянами. Они вспоминали разные эпизоды войны – как они обманули врага, «снимали» опасного снайпера, прятались от обстрела под БТР-ами, атаковали.
 
Они рассказывали это восторженным мальчикам, застывашим в благоговении девочкам, молчащим соседям. Было видно, вся их жизнь в этом. Они будут говорить об этом – годы. Придет время, когда правда и вымысел сольются так, что невозможно будет отличить одну от другого. Так бывает, когда рассказывают о любовных победах или о рыбалке.
 
Tags: конфликт
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments