February 2nd, 2012

50

Эссе о Ереване. Продолжение

Подоспела очередная главка 


В поисках прошлого

ссылки на предыдущие части: 

Пришествие
Еще одно пришествие
Ереван, который увидел Таманян
Город, каким его мог увидеть архитектор
Райский город-сад
Райский город-сад. Продолжение
Четыре измерения архитектуры
Архитектурная мифология Еревана
Третье измерение генплана Таманяна, или столкновение с реальностью
Семейная история
Споры о социалистической архитектуре Армении
Три непохожих портрета
Народный дом, он же оперный театр
Народный дом, он же оперный театр. Продолжение

(Все вместе можно прочитать по тэгу "Эссе")


Как в генплан Еревана вторглось четвертое измерение – время



Осенью 1937 года Сталин направил в Армению зампредсовнаркома СССР Анастаса Микояна. Задачей вице-премьера и члена политбюро ЦК было разобраться с окопавшимися в республике дашнаками, дашнакствующими националистами, троцкистами, национал-уклонистами-спецификами, и другими контрреволюционерами и врагами народа. А чтобы Микоян был по-большевистскому тверд, с ним поехал Маленков. А чтобы твердость была еще больше, к ним добавился Берия.

Поездку Микояна сопровождали страшные события. 9 июля 1936 года Берия застрелил в своем кабинете первого секретаря ЦК Компартии Армении Агаси Ханджяна. 19 августа выбросился из окна кабинета следователя бывший уже председатель совнаркома Армении Саак Тер-Габриэлян. Сменивший его на посту премьера Абраам Гулоян покончил с собой.

Список врагов народа рос с каждым днем. Арестовывали по ночам, а утром в хлебных очередях шепотом рассказывали, кого увезли. Посадили, а потом и расстреляли ряд писателей, среди которых Чаренц, Бакунц, Тотовенц. Взяли замечательного лингвиста Ачаряна. Арестовали архитекторов Мазманяна и Кочара. По республике прошлись мелким бреднем, сажая и расстреливая десятки, сотни, тысячи людей.

В изложении органа компартии Армении газеты «Коммунист» происходившее выглядело так:

«По указанию великого Сталина товарищ Микоян оказал громадную помощь большевикам Армении в разоблачении и выкорчевывании врагов армянского народа, пробравшихся к руководству и стремившихся отдать армянский народ в кабалу помещикам и капиталистам, презренных бандитов Аматуни, Гулояна, Акопова и других».

Получалось, что массовые аресты и убийства были «помощью большевикам Армении». Вернее, их так нужно было называть – независимо от того, что было на самом деле, так как одной из основ сталинизма было единство означаемого и означающего. То есть, не столь важно было, что происходило на самом деле. Важно было, как это называть. Слово становилось важнее реальности. Убийства «не считались», если в газете было сказано, что это «помощь армянским большевикам». Раз сказано, значит так оно и есть.

Вспоминая о том времени, мой отец, Владимир Маркович Григорян, писал:

«Маховик набирал обороты, не щадя никого. Если кто-то и не попадал в застенки, то мучился ожиданием. Если кого-то и миловала судьба, то это не значит, что он мог спать спокойно, что его в ночной тишине не преследовали кошмары, что он не плакал о ком-то близком, оказавшемся в тюрьме».

Collapse )