July 9th, 2011

50

Независимый Южный Судан

На карте мира появилась новая страна -- Южный Судан.

Таким образом, завершился распад самой большой страны африканского континента -- Судана.

Южносуданцы празднуют "развод" со своим северным соседом.

Так закончилась самая продолжительная в истории Африки гражданская война, ставшая причиной гибели около полутора миллионов людей. Началась она в 1955 году, примерно за год до того, как Судан получил независимость от Британской Империи. Военная стадия конфликта закончилась в 1972 году, когда юг страны получил некую степень автономии.

Но ненадолго. В 1983 автономию упразднили, и юг снова восстал. Гражданская война продолжалась до 2005 года, когда было заключено всеобъемлющее мирное соглашение между Севером и Югом.

Как только Южный Судан стал независимым государством, он немедленно стал и одной из самых слаборазвитых стран мира.

При населении в 7.5 - 9.7 миллионов людей, в Южном Судане один из худших в мире показателей смертности. Большинство детей в возрасте до 13 лет не ходят в школы, а 84% женщин неграмотны. В стране продолжают действовать по крайней мере семь вооруженных антиправительственных группировок.

И несмотря на то, что множество экономических показателей говорят о выгоде, которую можно было бы получить, оставаясь вместе с севером, жители Южного Судана хотели независимости. Да, в Южном Судане есть нефть. Но доходы от нее оседают в карманах нескольких людей. Да, там сильна коррупция. Но не одни коррупционеры голосовали за независимость -- более 99% населения было за отделение от Севера.

И это, наверно, говорит о той ценности, которую обрело в наши дни понятие государственной независимости. То есть понятие независимости является самодостаточной ценностью, причем занимающей одно из самых высоких мест на шкале ценностей.

Этого не было еще сто лет назад. Можно предположить, что ценность государственной независимости росла в течение ХХ века, начиная с распада трех европейских империй в результате Перовй мировой войны, потом, продолжившись уже в 50-60-е годы, когда распадались мировые колониальные империи, потом, в конце 80 -- начале 90-х развалился СССР. И сейчас ценность независимости стала так велика, что к ней стремятся, казалось бы, в ущерб благосостоянию, надежности и стабильности.

И при этом все время идет спор, потому что ощущение, что независимость одних отрицательно сказывается на независимости других, -- растет, наверно, так же стремительно, как и ценность государственной самостоятельности.
50

Саакашвили об аресте фотографов

Отрывок из интервью Саакашвили "Эху Москвы". 

Я с большим интересом прочитал этот отрывок, так как известие об аресте фотографов вызвало у меня некоторое недоумение. И вот как высказался об этом деле президент Грузии. 

(Полностью интервью -- здесь. Оно интересно во многих аспектах, но поскольку я писал именно о деле фотографов, то и выделяю именно этот отрывок)

*   *   * 

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы меня извините, я знаю, что такое личный фотограф, я знаю, как он близко всегда стоит. Ну, я президентов знаю, я с пятью российскими президентами работал. Вот, нет ли вот такой суперподозрительности, потому что рядом северный сосед, который еще недавно воевал?

М.СААКАШВИЛИ: Я думаю, что ни у кого нет сомнения, что мы – первая цель для огромной страны, управляемой гэбистами. Я много раз видел и слышал, как Путин (от него лично) сам планирует операции разведывательные, насколько он детально знает фамилии оперов. Допустим, помню, как он позвонил мне по Батуми и назвал точные места, улицы, пересечения и так далее, и конкретно фамилии офицеров, которые там передвигались. Он получает огромное удовольствие от того, что он это планирует. И поэтому если уж какая-то страна сейчас главное, как бы, поле для этих игр – конечно, это мы. Поэтому совершенно меня не радует, что у нас есть сотни и сотни сотрудников, которые целыми днями занимаются только тем, чтобы этим всем... Вместо того, чтобы, допустим, контролировать коррупцию. Потому что ресурсов неограниченных у нас нет – есть конкретные люди, которые или они должны с коррупцией бороться, или контрразведкой заниматься, или еще чем-то, или терроризмом. У нас много других вызовов.

Конечно, эти игры ведутся, но никакой паранойи нет. Есть конкретные...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот, вас лично подозрительность не захватила?

М.СААКАШВИЛИ: Нет, я – вообще человек, который склонен всегда всем верить.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Что-то я политиков таких не знаю.

М.СААКАШВИЛИ: Нет, ничего более ужасного нет не только для политика, для каждого человека, когда ты не постоянно, а вообще кого-то подозреваешь. Потому что это саморазрушение любого человека, любого характера. Все время тогда про это думаешь. И поэтому это чисто по прагматичным причинам не очень хорошо, во-первых. Во-вторых, конкретные люди зафиксированы на основе конкретных перехватов, конкретных разговоров, конкретных переводов денег, конкретных действий. Это все, к сожалению, происходит. И, кстати, я думаю, что это происходит гораздо меньше в Грузии, чем могло бы происходить. На самом деле, я доволен. Потому что при всей той работе, которая против нас ведется, это минимум из минимумов.

Конечно, если кто-то там из... Во-первых, мы за своими сотрудниками не следим – это четко так. И уж если кто-то попадается, то какими-то окольными путями попадают в поле зрения этих спецслужб, потому что есть конкретные там направления, по которым они работают. Но никто наших сотрудников не подслушивает, я с полной ответственностью говорю, потому что как только ты это делаешь, потом я не буду уверен, что потом и меня тоже не подслушивают. Поэтому никто никого не подслушивает, никто ни за кем не следит. Но есть конкретно, мы знаем, что вот по этим направлениям ведется разработка. Это когда кто-то в то поле попадает, тогда уже, к сожалению, так происходит.

Совершенно не исключено, что кто-то попался там на деньги, кто-то попался, у кого личные проблемы возникли, кто-то просто на что-то обиделся. Но еще раз говорю, по сравнению с тем, какие ресурсы тратятся, там гора пока родила мышь. В этом смысле я совершенно спокоен. Грузия в этом смысле абсолютно не параноидальная страна. У нас облегченный режим перехода границы для российских граждан, безвизовый для северных кавказцев. Открыты аэропорты, открыты морские порты. Здесь, вот, допустим, в город Батуми не знаю, как в этом году, но в прошлом году каждый день ходил корабль из Сочи, и оттуда тысячи людей (по-моему, несколько десятков тысяч) приехали за лето. Я этому только радуюсь. На горнолыжных курортах я катался плечом к плечу с россиянами. У нас вообще нет никаких комплексов общения.

Но если уж сказать честно, то, конечно, все равно разобщение происходит. Пока что с нами российская орбита связана с коррупцией, с неэффективностью, с брутальностью и, конечно, с оккупацией наших земель. Все это, конечно, реально, и это не паранойя, это реальность, которая происходит в России. Поэтому мы бы вздохнули с облегчением, если этого всего в России не произошло. Но, конечно...

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну что, так близко подошли как личный фотограф?

М.СААКАШВИЛИ: Я думаю, что... Я конкретно, действительно, не знаю деталей этого дела, во-первых.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но без вас его задержать не могли.

М.СААКАШВИЛИ: Я узнал, что его задержат, за полчаса буквально. До этого дело было уже готово. И это показательно. То есть, во-первых, дело могут готовить без меня (такие вещи), и это правильно. Потому что дело готовят и на личного фотографа, и на моих родственников. Очень многие мои родственники попали под расследование и были у них проблемы. Я полностью это приветствую – все знают мои настроения: у меня нет никаких ограничений. Если будет мой сын этим заниматься, пусть моим сыном занимаются. Но это не паранойя, это просто верховенство закона и равенство всех, вот то, что мы создали в Грузии меритократию, то есть люди достигают результата по своему таланту, в высшие учебные заведения поступают сами, карьеру делают сами. Все государственные учреждения принимают по открытым конкурсам и все тендеры электронные, то есть меритократия, во-первых.

Во-вторых, равенство перед законом. Президент, не президент, племянник там, дядя и так далее, личный фотограф – все равны. И в этом есть... Это очень сильная система, у нее своя слабость, потому что она доступна, она может быть манипулированной и плохо использоваться, но все равно преимущество ее гораздо большее, чем эти негативные стороны. И что касается конкретно личного фотографа, я был очень расстроен, я до сих пор очень-очень расстроен. Но мои личные чувства тут на 2-м плане. И, как бы, ничего личного в этом быть не может. У меня есть, конечно, личные отношения, но business as usual в этой стране, так должно быть.