January 18th, 2011

50

Московская зарисовка

Солнечные лучи бьют мне в лицо. Холодно. Это первый солнечный и первый по-настоящему холодный день за неделю моего пребывания в Москве. 

Я подхожу к небольшой площадке перед станцией метро, и первое, что вижу, это пар, поднимающийся изо рта двух женщин. Они о чем-то спорят. Наверно, торгуются, потому что стоят они по обе стороны от перевернутой вверх дном картонной коробки. На ней разложеные вязаные теплые носки и варежки. Встречные лучи солнца освещают их волосы, придают им золотистые нимбы. 

Или это не волосы а шапки? Мне плохо видно, потому что от холода слезятся глаза. Да и прошел я уже мимо них и сейчас иду мимо целого ряда женщин, стоящих позади коробок с теплыми носками, варежками, шапками, рейтузами... 

Откуда-то сбоку доносится магнитофонный жаркий и летний голос Демиса Русоса:

"You're my only fascination
My sweet inspiration
Everything I hoped would be..."

Контраст между холодом и песней я чувствую сразу. Но, кажется, только я один. Площадь живет своей жизнью, не обращая внимание на звуки, льющиеся из лавки, где продаются диски -- пиратские и "законные". 

Люди на площади делятся на две категории: постоянных ее "обитателей" и временных. Я отношусь к временным, к тем, кто, не задерживаясь, проходит раз или два раза в день по своим делам. Постоянные здесь всегда. Или почти всегда. 

Группа бомжей, которые жмутся к радиаторам у выходов из станции метро. Там дует горячий ветер, и им тепло. Иногда они отходят от радиаторов и просто стоят у стенки в вестибюле станции или слоняются на холодной площади. Они очень трогательно относятся друг к другу, делятся едой, уступают лучшие места у теплой решетки.

Молодые мужчины, все, как один в темных куртках или полушубках встречают поток людей, вытекающий из дверей станции: 

-- Автобусы на Тамбов, Воронеж, Саратов... Кто на автобус, женщина, в Саратов, Тамбов, Воронеж, не хотите?.. 

Рядом тихо стоит женщина средних лет. На ее животе -- доска, на которой написано: "Гражданство, регистрация, прописка иногородних". И номера телефонов.  

Группа милиционеров дополняет картину. Они тоже "постоянные". В темных шинелях, кажется, не чувствуя холода, они стоят, о чем-то переговариваясь. Я почему-то их сторонюсь. Они здесь всегда. 

Мимо них проходят тысячи людей. Женщины в белых сапожках и белых шубках, женщины в меховых шубках и дубленках, девушки в темных пальто, но розовых шапочках и варежках, мужчины одетые, главным образом, в темное... Они все спешат куда-то, скользят на льду, восстанавливают равновесие и снова спешат... 

А над всеми ними несется знойный тенор Русоса: 

"I touch your hand
And once again
You gently say you need me. 
You're more than spring
The love you bring
Is laughter for every day..."
50

Странные дебаты

В России идут дебаты: стоит ли вводить общероссийский дресс-код.

Начал разговор протоиерей Всеволод Чаплин, который считает, что необходимо установить единые правила того, как нужно одеваться в России, причем согласен не распространять эит правила на "стрип-бары и публичные дома".

Чаплин пишет: 

"Во все времена, у всех народов внешний вид человека не считался на сто процентов частным вопросом. Как женщины ведут себя в публичных местах, в институте, на работе - не только их "личное дело". Кстати, мужчин это не в меньшей мере касается. Тип, одетый посреди большого города в шорты и майку, в треники и тапочки, точно так же не достоин уважения. Только жалости - если он бомж, например".

И все, казалось бы, правильно: приличные люди должны одеваться прилично, выглядеть "как следует". Но зачем одевать всю огромную страну по единому принципу? 

Прочитав это письмо, я пожал плечами: действительно, это заявление выглядит типично для представителя консервативного крыла церковной иерархии. Еще аятолла Хомейни говорил о том, как должны одеваться женщины. Сравните, вот, что пишет Чаплин: 

"Женщина, условно одетая или раскрашенная, как клоун, женщина, которая таким образом рассчитывает на знакомства на улице, в метро или баре, не только рискует нарваться на пьяного идиота, но уж точно не найдет себе в спутники жизни мужчину, имеющего хотя бы зачатки разума и самоуважения. Найдет, может быть, трезвого идиота, но разве его она по-настоящему ищет?

Во все времена, у всех народов женщина уважалась и выбиралась в спутницы жизни, если отличалась скромностью и если мужчины знали ее чуть посерьезнее, чем во время встречи на улице или в питейном заведении
".

А вот -- Хомейни:

"Кокетки, которые, накрасившись, выходят на улицу, показывая всем шею, волосы, формы - отнюдь не они одолели шаха. От них никогда не было ничего хорошего. Они не умеют приносить пользу: ни общественную, ни политическую, ни профессиональную. В силу того, что они, появляясь обнажёнными, отвлекают мужчин и смущают их. Кроме того, они отвлекают и смущают других женщин".

Похоже?

В России стали комментировать слова Чаплина. Против его позиции высказался, например, глава президентского Совета по правам человека Михаил Федотов: 

"Что-либо менять я бы не стал. Более того, я бы не стал что-то навязывать. У нас нет обязательного закона о ношении брюк лицами мужского пола. Такой закон не нужен. Регулирование не должно вторгаться туда, где ему не место", - сказал Федотов. "У нас уже есть общероссийский официальный дресс-код. Для мужчин - это костюм и галстук. Для женщин - брючный костюм, платье или юбка".

Высказался и пресс-секретарь главного раввина России Андрей Глоцер. И тоже против чаплинской идеи заставить всех носить "дресс-кодированную" одежду:

"...представления о скромности различаются среди разных народов, поэтому действительно это очень сложно - выработать некий единый дресс-код, и правильно было бы говорить о соглашении о скромности в одежде, как для мужчин, так и для женщин".

А я сижу и думаю: неужели это действительно возможно: в двадцать первом веке принять декрет, чтобы заставить всех одеваться одинаково? 

И как можно всерьез обсуждать такую идею?