December 23rd, 2010

50

Осторожно, люди!

Текст из "БибиСевы" за вторник

Звук, то есть то, как я это рассказываю, -- здесь

Снег и очереди "у нас" и "у них"


Британцы любят путешествовать. В наше время это несложно. Вот, в Лондоне, например, самое трудное – это добраться до ближайшей станции метро. А дальше прямо на метро доезжаешь до аэропорта, садишься в самолет и через пару часов уже гуляешь по Барселоне.

Еще легче добраться до Франции. Вокзал Сент-Панкрац расположен в центре города. Добираешься до вокзала, садишься на поезд и через два часа выходишь в центре Парижа. Можно даже и особенного багажа с собой не брать, тем более, если едешь на выходные.

Но… скоростные поезда «Евростар» не могут работать, когда выпадает снег. Ни южная Англия, ни северная Франция не готовы к снегопадам. И поезда не ходят – из соображений безопасности. Нет, не все поезда стоят в депо. Некоторые все же отправляются с острова на континент. И люди, желающие попасть на заветный поезд, становятся в очередь. Говорят, длина этой очереди приближается к сейчас уже километру, а люди, стоящие в ней, не надеются попасть на поезд раньше, чем через пять-шесть часов.

И вспоминается мне, как в холодные ереванские зимы начала девяностых годов люди стояли в очереди в аэропорту – чтобы улететь. Кризис, усугубленный войной, был настолько глубок, что не хватало даже горючего для самолетов. Поэтому они летали редко, и набирали пассажиров, что называется, под завязку. Счастливчики занимали сидячие места, а те, кому повезло меньше, стояли в проходе. Как в трамвае. Переполненные самолеты каким-то образом все же взлетали, потом садились в одном из аэропортов на Северном Кавказе, пилот брал чемодан с деньгами и отправлялся покупать керосин. Торговали только за наличные – безналичным расчетам никто не верил. Так добирались до Москвы.

В те годы – да и раньше, еще в Советском Союзе, – идеальный мир воспринимался как такой, где нет очередей.

Но идеал, видимо, недостижим, и очереди продолжают жить и съедать нервы и эмоции тех, кто вынужден проводить в них время.

«Граждане, пропустите женщину с ребенком», – вспоминается клич советской очереди.

«Я только на минуточку, мне надо спросить… Только спросить!»

Или: «Я опаздываю на поезд, мне надо быстро, пропустите, пожалуйста»…

И очередь, ворча, расступалась, пропуская вперед тех, кто, по неписанным законам советских очередей, имел преимущественные права.

По сравнению с ними английские очереди выглядят скучно и малоинтересно. Между очередниками расстояние примерно в вытянутую руку, никто не пытается пролезть вперед, родители с детьми в колясках ждут вместе со всеми… такая очередь лишена блеска, энергии, эмоций…

А вот о советских очередях можно написать целую оперу. Или, лучше, комическую оперетту. Герои ее встретятся в очереди, например, за стиральными машинами рижского производства. Вскоре образуется любовный треугольник, злодей-внеочередник будет пытаться разорвать цепь честных соискателей стиральной машины, но очереди удастся совместными усилиями отстоять свое единство.

Тут же, в очереди, влюбленные решат жениться, но все равно купят две стиральные машины. Вторую они, наверно, отдадут теще.

А одной из главных музыкальных тем этой оперетты будет припев, который будет исполнять весь хор и весь оркестр. И припев этот будет звучать, как: «Вас здесь не стояло!»
50

Текст из БибиСевы за среду

Я об этом уже писал, каюсь.

Но рассказ о моем опыте предновогоднего дедморозовского переоблачения, как мне представилось, оказался ко времени. И я его немного улучшил.

Слушать можно здесь.

Как я был Дедом Морозом

Дедморозить я начал рано – еще в девятом классе. Все началось с того, что в школе, где я учился, был… театр. Старшеклассники с увлечением играли в шекспировских пьесах – ставили Гамлета, Макбета, Ромео и Джульетту, Двенадцатую ночь… Причем все это – на английском языке, потому что школа была с английским уклоном.

Для детей помладше ставили музыкальные сказки: Пиноккио, Золушку...

Постановка сказки братьев Гримм «Гензель и Гретель» на музыку немецкого композитора Гумпердинка имела большой успех. Я играл роль Гензеля, а девочка по имени Марина играла Гретель. Нашу постановку даже показали по телевизору, после чего младшеклассники бегали за мной по школьным коридорам и дразнились: «Гензель, Гензель…»

Но вот, наступили новогодние праздники, и мне предложили новую роль – школьного Деда Мороза. Снегурочкой назначили Марину.

Сценарий был каким-то скомканным. Помню, что начинала все Снегурочка, потом все вместе должны были звать Деда Мороза, являлся я в красной шубе и... Дальше не помню.

Сначала все шло, как по маслу. Елку нарядили в физкультурном зале, мы с Мариной пробрались в комнату комитета комсомола, где переоделись, старательно не отворачиваясь друг от друга, и когда пришло время, Марина-Снегурочка отправилась в зал. Спустя несколько минут за мной прибежала какая-то девочка и серьезно сказала: «Дед Мороз, вас там зовут». Я взял посох, поправил ватную бороду, и вышел.

Увидев меня, дети все вместе, практически хором закричали: "Гензель, Гензель пришел!"

Я был разочарован и раздосадован: почему Марину никто не дразнит, а меня сразу же узнали, хотя мое лицо и скрывала белая ватная борода.

Но это был хороший опыт. Несколько лет после этого я с удовольствием «дедморозил» в Вычислительном Центре армянской Академии Наук, где работал мой отец. Я уже был студентом, елки проводила прекрасная компания, в которую входили ребята из рок-группы, репетировавшей там же, в Вычислительном Центре.

Новогодние елки у нас получались веселыми, легкими, радостными... И главное – никто и не думал дразниться!

Последний раз я был Дед Морозом в середине восьмидесятых. К тому времени мы с друзьями уже были молодыми отцами. Один из нас, ставший впоследствии известным театральным и кинопродюсером, позаимствовал на несколько часов «костюм» Деда Мороза из театра, и мы отправились к детям.

… Я переоделся в подъезде, нацепил бороду, взял в руки посох и постучал в дверь (хотя мог бы, наверно, и позвонить). Когда я оказался в гостиной, трех- или четырехлетний сынишка друга, увидев Деда Мороза, лично пришедшего к нему, вытянулся передо мной и преданно посмотрел мне в глаза.

И столько веры, столько любви и надежды было в этих глазах!..

Я уверен: он всей своей маленькой сущностью верил в Деда Мороза и ждал от меня исполнения своих тайных желаний. Он был убежден, что я могу их исполнить. Преданность, которую я увидел в его глазах, была абсолютной. Чистой, бескорыстной и совершенно откровенной.

Что мог предложить я ему в ответ на эту искренность? Спросить, хорошо ли вел он себя весь год? Попросить прочитать стишок, а потом достать из мешка подарок, приготовленный его родителями?

В тот день мне было очень стыдно. Больше Дедом Морозом я не был никогда.
50

Рождественское

Узнал сегодня о любопытной каталонской традиции. Любопытно, что я не знал о ней даже когда гулял по Барселоне 1 января 1997 года...

Так вот. По всей Европе к Рождеству, кроме наряженных елок принято еще и ставить вертепы. "Вертеп" -- это сценка поклонения волхвов. Младенец Иисус лежит в яслях, рядом с ним Мария и Иосиф, трое волхвов -- Бальтазар, Мельхиор и Каспар -- пришли поклониться младенцу, тут же ангел со звездой. Ведь именно звезда привела волхвов к яслям.

А в Каталонии к персонажам вертепа добавляется еще один. Этот "еще один" персонаж -- обычный каталонский крестьянин, присевший где-то в углу вертепа, чтобы... покакать.

В традиционном варианте на нем красный колпак с черным ободком, который обычно носят крестьяне. Но в последнее время вместо крестьянина сажают известных персонажей. Например, политических деятелей, или футболистов (в первую очередь, конечно, игроков "Барселоны"), или, вообще, разных знаменитостей.

Называются эти фигурки "каганер" и выглядят примерно так:



(фото отсюда)

Происхождение их неясно. Но мне в этих фигурках видится глубочайшая связь со средневековыми мистериями, то есть театральными постановками, в которых библейские "высокие" сюжеты перемежались бытовыми "низкими" сценками. Вводились новые, небиблейские персонажи, добавлялись сцены и сюжетные линии... Каганеры -- персонажи смеховой культуры средневековья, переворачивавший все "высокое" -- вниз, делавшее все "низкое" достойным внимания, не меньшего, чем внимание в высокому. Это амбивалентная культура переодеваний, подчеркнутого внимания к человеческому телу, переодевания и карнавала.
50

Сегодняшний текст из БибиСевы

Послушать можно здесь.


Не является ли атеизм религией? 

Когда-то, еще в студенческие времена, мы с друзьями придумали новую религию. Она называлась «Джейранизм». Джейран – это один из видов газелей, и адепты новой религии должны были поклоняться грации и элегантности джейранов, воспевать их поэтичность и красоту.

У нас был зеленый блокнот, в который заносились джейранистские тексты, а также истории, касающиеся развития и распространения джейранизма, ни много ни мало, по всему миру. И поскольку в то время мы учились на первом курсе университета, где основным предметом была история КПСС, записи в зеленом блокноте немного напоминали главы из этого учебника, в которых говорилось о спорах большевиков с меньшевиками. А статьи семнадцатилетних отцов-основателей новой религии походили на газетные заметки молодого Ленина.

Слава Богу, мои студенческие годы пришлись на относительно либеральные (по советским меркам, конечно) времена. Иначе не избежали бы джейранисты-комсомольцы серьезных проблем. Ведь в атеистическом Советском Союзе религию даже в таких полудетских и забавных случаях могли воспринять очень серьезно.

Но и сейчас религия воспринимается серьезно, причем во всем мире. А в странах, которые еще недавно были республиками СССР, вопросы религии выходят на первый план, главы религиозных конфессий принимают на себя функции духовных лидеров нации, выступают по телевидению и радио…

Я часто путешествую. И, приезжая в новую страну, вселяясь в новую гостиницу, просматриваю телеканалы. И часто вижу ставшую уже привычной картинку: в окружении книг сидит мужчина, одетый как священнослужитель, и говорит, вернее, вещает, читает проповедь – о любви и правде, о гармонии и красоте. Естественно, с точки зрения той конфессии, которая считается «национальной». Или, если таковой нет, то наиболее близкой к правящим кругам.

Есть религиозная передача и на Би-би-си. Вернее, это даже не передача, а частичка ежедневной программы новостей, которая называется Today – сегодня. Религиозным деятелям даются две минуты сорок-пятьдесят секунд – не больше – чтобы высказаться. Среди гостей программы – доктор Роуэн Вильямс, то есть Архиепископ Кентерберийский, глава англиканской церкви, Верховный раввин Лорд Сакс и другие.

И на Рождество нынешнего года этот кусочек программы Today будет отдан Папе Римскому Бенедикту VXI. Он уже записал свое выступление. Пока не известно, о чем он будет говорить, хотя уже ясно, что его речь продлится ровно столько же, сколько и у других – две минуты и сорок-пятьдесят секунд. Кстати, это вообще первое радиообращение Папы в записи.

Но не всем понравилось, что Бенедикт VXI выступит на Би-би-си. Руководство Британской вещательной корпорации немедленно обвинили в том, что оно потворствует религиозным лидерам, газеты вспомнили и то, что директор Би-би-си – католик, и то, что сентябрьский визит Папы в Британию, освещался в прямом эфире. Обвинили Би-би-си и в том, что корпорация не задает Папе острых вопросов о жестоком обращении с детьми.

И вообще, говорили критики. Почему в этой передаче слово дается только религиозным лидерам? Пусть и атеисты получат возможность высказаться в этой передаче – наравне с верующими.

Но разве не окажется тогда, что и атеизм рассматривается как одна из форм религии? Значительно более распространенная, чем джейранизм, конечно, но, все же, не более чем одна из форм религии.