November 23rd, 2010

50

Западная стена, она же Стена плача

Это священное, самое святое место для евреев. 

Она является сохранившейся частью храмового комплекса, то есть она уцелела после того, как римляне разрушили Второй Храм в 70 году н.э. Разрушение Второго Храма было огромной трагедией для еврейского народа, после него начались гонения, многие были вынуждены покинуть родину. 

Говорят, что евреи всего мира молятся в сторону Израиля, израильские евреи молятся в сторону Иерусалима, а евреи в Иерусалиме молятся в сторону Западной стены. 

Обычай молиться у Западной стены возник примерно в пятом веке. Она постепенно стала местом, символизирующим связь еврейства с исторической родиной, местом, где оплакивают разрушение Храма и молят Бога о восстановлении Израиля. 

На этой фотографии хорошо видна кладка, сделанная еще во времена царя Ирода, в первом веке д.н.э. Поверх нее идут камни меньшего размера -- это уже римская, византийская и позднейшая кладка. Стена уходит глубоко под землю -- там еще более двадцати рядов камней. Все камни иродианской кладки уложены без какого-либо скрепляющего раствора. 



И прежде чем пригласить вас смотреть другие фотографии, которые я сделал у Стены плача, хочу сказать, что все они сделаны с большим моим уважением к религии и религиозности молящихся там людей. 

Collapse )
50

По ночному Иерусалиму

Этот текст в чуточку сокращенном варианте был сегодня в эфире, в программе БибиСева. 

*   *   *

В тот вечер я оставил фотокамеру в гостинице, и не жалею об этом.

Прогулка по лабиринтам ночного Иерусалима оказалась такой необычной, странной и даже сюрреалистичной, что, боюсь, мне не удалось бы даже приблизительно передать удивительную и диковинную атмосферу этого путешествия, которое мы совершили втроем: иерусалимские фотографы daud , leshka10 и я, ваш покорный слуга.

– Прочь от туристических путей, – воскликнул daud, едва оказавшись в стенах старого Иерусалима.

И немедленно свернул куда-то налево. Потом был еще один поворот, потом еще…

Мы оказались в самом настоящем лабиринте. Кривые и корявые улочки уходили куда-то в темноту, упираясь в другие кривые улочки, заканчивающиеся ступеньками, ведущими то вверх, то вниз. И невозможно было понять, ведут ли они в другие, новые улочки, или в какой-нибудь тупик, упирающийся в потрескавшуюся от старости дверь, вырубленную, казалось, в то же время, что и каменные плиты, покрывающие землю.
– Сделано римскими легионерами, – гордо и с чуть уловимой иронией сказал Давид, показывая на плиты. – Сертифицировано. Гарантировано от подделок.

Действительно, если посмотреть на них издалека, то видно, как блестят в желтом свете ламп, повешенных под каменными сводами этого лабиринта, большие светлые камни, отполированные подошвами башмаков, туфель, шлепанцев или попросту босых пяток.

Улочки, днем заполненные толпами туристов и десятками лавок, где можно купить все, что пожелает туристическая душа, пусты. Тревожный, желтый свет ламп встречается с черными тенями, которые отбрасывают утопленные в стены полуколонны. Тени и свет сплетаются на земле в почти правильный геометрический рисунок из линий, ромбов и треугольников.

Кажется, что в лабиринтах старого города пусто. Но мы поворачиваем за угол и вдруг в открытой двери мелькает зал игровых автоматов. Несколько парней стреляют по каким-то не видным снаружи целям, мальчики покачиваются на маленьких машинах… Мне показалось, что там же, в том же помещении, парикмахерская, но я не успеваю рассмотреть – мы проходим мимо.

Collapse )