April 1st, 2009

50

О Гоголе

Я очень люблю в творчестве Гоголя детали. Гоголь для меня -- гений деталей.

Он подмечает и показывает своим читателям маленькие картинки, какие-то микросюжетики, небольшие фрагменты, которые потрясающим образом обогащают общую картину, придают ей очень современное звучание -- даже сейчас, в XXI веке.

Смотрите, например, с чего начинается повесть "Шинель". С маленькой детали о некоем капитан-исправнике:

"Говорят, весьма недавно поступила просьба от одного капитан-исправника, не помню какого-то города, в которой он излагает ясно, что гибнут государственные постановления и что священное имя его произносится решительно всуе. А в доказательство приложил к просьбе преогромнейший том какого-то романтического сочинения, где чрез каждые десять страниц является капитан-исправник, местами даже совершенно в пьяном виде".

А потом начинается описание рождения Акакия Акакиевича. Даже не самого рождения, а того, как его называли.

"Родильнице предоставили на выбор любое из трех, какое она хочет выбрать: Моккия, Соссия, или назвать ребенка во имя мученика Хоздазата. "Нет, - подумала покойница, - имена-то все такие". Чтобы угодить ей, развернули календарь в другом месте; вышли опять три имени: Трифилий, Дула и Варахасий. "Вот это наказание, - проговорила старуха, - какие всь имена; я, право, никогда и не слыхивала таких. Пусть бы еще Варадат или Варух, а то Трифилий и Варахасий". Еще переворотили страницу - вышли: Павсикахий и Вахтисий. "Ну, уж я вижу, - сказала старуха, - что, видно, его такая судьба. Уж если так, пусть лучше будет он называться, как и отец его. Отец был Акакий, так пусть и сын будет Акакий.Таким образом и произошел Акакий Акакиевич".

Это же просто фантастически хорошо. Смотрите, какие имена: Моккий, Соссий, Хоздазат (мученик Хоздазат!), Трифилий, Дула, Варахасий, Варадат, Варух, Павсикахий, Вахтисий...

А потом четырежды, то есть так, чтобы в сознание читателя вошло как можно прочнее, повторяется это "...каки...": Акакий Акакиевич.

И как будто этого мало, автор называет роженицу то покойницей, то старухой: "Нет, -- подумала покойница"... Подумала покойница! Это же потрясающе здорово!

И заканчивается эпизод фразой: "Ребенка окрестили, причем он заплакал и сделал такую гримасу, как будто бы предчувствовал, что будет титулярный советник".

Collapse )Collapse )
50

Отец

Сегодня, первого апреля, у меня день памяти отца. 

Сегодня ему исполнился бы  81 год. Он прожил в новом тысячелетии пять дней и умер в ночь на Рождество. Армянское Рождество. 

Мне трудно писать о нем, потому что слишком много эмоций и слишком многое хочется сказать сразу. Да и формат блога этого не позволяет. 

Опишу один маленький эпизод. Было это в период, когда я был студентом. Отец мой в это время в очередной раз развелся и жил один. Жил он в доме, который назывался "Клондайк". Об этом доме в ЖЖ писали мы с френдом irukan. Находился этот дом в глубинах Айгедзора и был чрезвычайно интересен для меня и моих друзей тем, что в нем была прекрасная библиотека моего отца с книгами по лингвистике. Чего у него только не было! Причем большинство книг -- с дарственными надписями от "самых-самых" корифеев языкознания.

Я проводил в этой библиотеке дни напролет, изучал ее вдоль и поперек, начиная со словарей и энциклопедий, которые были на нижних полках, и заканчивая папками и переплетенными напечатанными на машинке ("Эрика берет четыре копии...") книгами, запрещенными в СССР. 

Книги можно было читать, удобно устроившись у печки, которая с легкостью превращалась в моем воображении в камин... Да они и была камином. Почти. 

Кроме библиотеки, у отца были собраны самые невероятные диковины: кусок ребра и позвонок кита, разные морские звезды, засушенные кораллы, которые он привозил из разных путешествий, корнет и туба (да-да, трубы, музыкальные инструменты), висевшие на стене. 

А еще у него была настоящая (!) посмертная маска Пушкина, которую, согласно семейной легенде, он выменял на пылесос. И гипсовая голова Нефертити, которую когда-то деду (то есть его отцу) подарил скульптор Меркуров. 

Как я любил ходить к нему, а еще -- приводить в гости девушек... Он бывал чрезвычайно галантен (и это очень нравилось моим подружкам), угощал нас чаем или вином, и мы проводили вечера в невероятно приятных беседах. 

Как мне сейчас не хватает этих бесед...