October 6th, 2007

50

Вечер памяти Анны Политковской

В журналистском клубе "Frontline" в Лондоне состоялся вечер памяти Анны Политковской. 7 октября, в день рождения Владимира Путина, исполняется год с того дня, когда ее убили. 

 

Вечер был очень теплым. 

Collapse )
50

Начало девяностых

Френд (uzogh   ) собирает зарисовки и воспоминания о начале девяностых годов. Вернее, о том, как мы, ереванцы, выживали в те кошмарные зимы -- без света, без газа, без воды... Без цивилизации, к которой привыкли.

Честно говоря, у меня давно зрел замысел написать об этих годах. И прочитав записи, собранные френдом, еще раз убедился, что я еще не созрел окончательно для того, чтобы сесть и начать писать: о том, как я работал в пяти местах, чтобы прокормить семью, а инфляция съедала все мои пять зарплат; о том, как мы с одиннадцатилетней дочкой собирали доски на чердаке нашего дома, чтобы обогреть кухню, о том, как я ходил за хлебом и о том, как мы с отцом работали в газете (где некоторое время с нами работал и dabavog  ). Да, еще, конечно, о том, как я был депутатом, как работалось в школе, и как в самый разгар антирусских эмоций и настроений мы праздновали день рождения Пушкина.

Но это все -- отдельные рассказы, требующие эмоционального и творческого напряжения, которое во мне еще не созрело.

Под катом -- серия историй о том, как в феврале 1993 я попал в официальную делегацию Еревана, отправлявшуюся в Марсель, и как нашу делегацию арестовали... в аэропорту Минеральных вод. А еще -- пара рассказов о музыке. И один из них связан с великим армянским бардом Рубеном Ахвердяном. Я не стыжусь слова "великий".

Этот рассказ я опубликовал в одной ереванской газетке. Через несколько недель я встретился с Ахвердяном в одном из ресторанов. Он подошел ко мне, сказал: "Спасибо вам! Вы так тепло и хорошо написали обо мне... Никто лучше не писал". Я удивился, потому что не предполагал, что Ахвердян читает по-русски, да и тираж этой газеты был всего каких-нибудь 3-4 тысячи экземпляров.

Но еще больше удивился я, когда, сказав это, Ахвердян... заплакал. Он плакал, как ребенок, и говорил, что никому он не нужен, что когда он умрет, никто о нем не вспомнит. Да, он был пьян, как говорят, в дым. Но его слезы были такими искренними! Я стоял в середине ресторанного зала, опираясь на палочку (я после ранения еще ходил с палочкой), а передо мной стоял великий человек и плакал.

Для моих неармянских читателей, -- здесь (это лучшее, что я нашел на YouTube) можно услышать одну из его вещей, которую он поет с Лилит Пипоян. Армянским читателям это не нужно -- они и так знают (надеюсь, и любят) Ахвердяна. Это даст некотрое представление о его творчестве Ахвердяна.

Но очень вас прошу -- слушайте, но не смотрите, ибо видеоряд там просто кошмарный 

Collapse )