September 13th, 2007

50

Одиночество

Мы всегда окружены людьми. Это наши родные, близкие, друзья, соседи, или просто случайные попутчики в городском транспорте.

Но иногда хочется уйти в себя, спрятаться в скорлупу и никого не видеть. Отрешиться от окружающих, остаться в одиночестве и побыть там – хотя бы недолго, несколько минут... Вот как сегодня: в России -- политические события огромного значения, смена правительства и появление на сцене возможного президента, мне профессионально надо этим заняться, а я хочу уйти в мысли о жизни и смерти, отвлечься от действительности... Может быть, это состояние, похожее на название последнего диска Маккартни -- memory almost full?

В такое время я выхожу на улицу и иду туда, где много людей, причем желательно, чтоб толпа была как можно более плотной. В такой толпе я чувствую полное отрешение, голова освобождается от шелухи и, как это ни странно, большое количество людей вокруг помогает мне сосредоточиться. И в Лондоне я обычно хожу на рынок Ковент-Гарден.

А в последние годы моей жизни в Ереване , может быть, именно поэтому я почти каждый вечер ходил в кафе "Поплавок", атмосфера которого позволяла мне получить ту сосредоточенность и энергию, которые нужны были мне для вечерне-ночной части моей работы. Потом я возвращался домой и садился к компьютеру.
Я понял, что у меня есть несколько одиночеств. Иногда мне бывает достаточно просто сесть, включить компьютер и посмотреть на экран. И я сразу как бы отключаюсь от мира, ухожу в себя. Но при этом я совершенно не обязательно немедленно начинаю писать. Бывает, сам факт этого отрешения становится приятен и приобретает какую-то важность для меня. 
 
Анастасия Цветаева, с которой мне как-то посчастливилось общаться, жила одна, хотя у нее были любимые и любящие родственники. Ей было за девяносто, но она говорила, что ей нужно быть одной – иначе она не сможет писать. 

Когда я уезжаю куда-нибудь (как правило, это бывают командировки) мне бывает особенно хорошо от того, что я могу остаться в одиночестве, побыть наедине сам с собой, гуляя по незнакомым улицам, да и хотя бы просто в гостиничном номере. Так, несколько лет назад я попал на журналистскую тусовку на севере Таджикистана. Нас поселили в одном из типично советских пансионатов, где комнат для одного человека просто не было. Я согласился платить за двоих, лишь бы жить в двухместном номере одному. Коллеги, узнав об этом, удивились: как можно? Вдвоем же интереснее! 

Есть одиночество, о котором я думаю как о чем-то несбыточном. Скорее всего, ему действительно не суждено сбыться, но это не мешает мне мечтать. Я мечтаю о том, чтобы купить где-нибудь в горах небольшой дом. Это было бы в  лесистых горах Армении или Грузии, где можно было бы жить, лишь изредка выезжая на машине в ближайший населенный пункт за съестным. С другом и коллегой Ритой Ахвледиани, которая тоже мечтала об этом, мы даже обсуждали, где будет лучше. Она склонялась в пользу Джавахети. Я больше думал о лорийских горах, или о Карабахе – где-то на полпути между Степанакертом и Кармир Базаром. 

И был в моей жизни месяц одиночества тоскливого, жуткого, ужасного. Это когда я только переехал в Лондон и жил здесь один в только что снятой квартире. К тому времени я еще не оправился от ран. Я приходил вечером с работы, усталый, выжитый, как лимон, зажигал свет и... И оставался один. У меня не было телевизора, не было Интернета, книги были только на английском... Это было ужасно. Я не хочу такого одиночества. Но и не знаю, где граница между творческой отрешенностью и темным одиночеством, вызывающим тоску. 

Не знаю, приходилось ли вам испытывать такие чувства?
50

И снова о кладбище в Баку

Статья в бакинской газете "Зеркало" -- о пресс-конференции русской общины Азербайджана. Там описываются страшные, кошмарные случаи вандализма. 


"...Сегодня на кладбище лежат груды костей, многим из нас уже не найти могилы и останки похороненных здесь родственников", - возмущенно отметил В.Кабанадзе.

Его слова подтвердила Ирина Данилова, сообщившая, что на двух огороженных участках были похоронены 10 ее родственников. "Я была на кладбище и не смогла найти ни одной могилы. Кругом только кучи мусора", - засвидетельствовала она.

Выступившие на пресс-конференции Татьяна Мустафаева, Елена Кутцеба, Марина Михайлова и другие указали, что местом для перезахоронения останков власти определили кладбище в Говсаны. Однако не всех устраивает отдаленность поселка от города. Поэтому многие желали бы перезахоронить своих родителей и близких на других кладбищах.

Были и другие претензии к чиновникам. Так, ежедневно Наримановскому кладбищу выдаются не более 30 гробов. Назвать их "гробами" невозможно - длина их не превышает 1,25 метра.

(...) 

Что касается Говсанинского погоста, то необходимо отметить, что на данном кладбище на каждую переносимую могилу выделяется лишь 120 сантиметров площади. По словам некоторых из пострадавших, присутствовавших на пресс-конференции, в такую могилу можно уместить лишь кости давно умерших людей, что касается трупов недавно скончавшихся людей, то их приходится, грубо говоря, разбирать на части". 

Жуть!

Полный текст здесь