Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Category:

Памяти Оскара Питерсона

Умер великий пианист. 

 Image:OscarPeterson1984.jpg
(фото из Википедии)

Ему было 82 года. 

Под катом -- немного о том, кем был Питерсон для нас. Вернее, для меня.

Ровно тысячу лет назад, году примерно в 1976, в Ереване открылась новая телепередача под названием 22:30. Легко догадаться, что она выходила в эфир в половину одиннадцатого вечера. И было это по субботам. Самый «прайм тайм», как сейчас говорят.
 
Это была передача про западную «буржуазную» музыку. Мы ждали ее, зарядив в магнитофоны свежие ленты, чтобы не дай Бог, не упустить ни одной ноты. Видеомагнитофонов тогда еще не было, у многих из нас не было и простых магнитофонов, а те, что были, не всегда могли записывать звук с советских телевизоров.
 
Собирались компаниями, закупали вино, или пиво, запасались сигаретами…
 
Сейчас я понимаю, что в этой передаче крутили какие-то фрагменты и кусочки, каким-то чудом попадавшие в поле зрения провинциальной советской телестудии. Но тогда... Для нас тогда это были золотые полчаса. Казалось, субботними вечерами Ереван вымирал, потому что все сидели дома у телевизоров и мечтали, когда наконец перестанет говорить этот Армен Ованесян, чтобы слушать музыку.
 
Многих передач я уже не помню. Разве что несколько отрывков Битлз. И концерт, в котором играл Оскар Питерсон.
 
Это было настоящим потрясением. В зале, который почему-то напоминал мне ереванский филармонический, два рояля со снятыми крышками стояли так, чтобы пианисты видели друг друга. А пианисты – это необъятно толстый, обливающийся потом и поминутно вытирающий лоб белым платком Оскар Питерсон и седой Каунт Бейси, лукаво улыбающийся из-под белых усов и посверкивающий большими глазами навыкате.
 
Они играли, улыбаясь, перемигиваясь и откровенно наслаждаясь музыкой. А музыка лилась, казалось, сама по себе, и невозможно было понять, кто из пианистов играет, а кто ждет своей очереди. И вообще, разве кто-то из них ждал очереди? Они играли вместе и сразу, подыгрывая друг другу и даже кое-где подкалывая визави, чтобы услышать, как тот выберется из сложной ситуации. То, что я слышал, запомнилось мне как праздник, какая-то фиеста джаза. Эта запись буквально перевернула мои представления о джазе.
 
До этого я о Питерсоне лишь слышал, а о Бейси не знал вообще. Но мой сосед с верхнего этажа, Лева Малхасян, не просто увлекался Питерсоном, а знал наизусть многие его вещи и играл, нота в ноту повторяя даже самые сложные его пассажи.
 
Да, да, Лева Малхасян – это тот самый корифей армянского джаза знаменитый Малхас, слушать которого уже в постсоветское время приводили президентов и премьер-министров многих стран. Но до этого должно было пройти более двадцати лет, а пока Малхас жил странной и малопонятной жизнью советского ресторанного музыканта, не знающего нот. А это значит, что он вечерами играл для пьянеющих советских гуляк, а в свободное время, проспавшись, оттачивал свою технику джаз-пианиста, разучивая, как Питерсон играл те или иные вещи.
 
Он даже специально поехал в Москву на концерт своего любимого пианиста, когда тот в конце семидесятых приехал в СССР. Вернулся молчаливым и на мои вопросы не отвечал. Не знаю, почему. Может, разочаровался?
 
Лева коллекционировал диски Питерсона. Помню, как он хвастался, что из 104 дисков, выпущенных Питерсоном, у него нет лишь двух, да и то его друзья ищут их по всему миру. Иногда, проинспектировав мой проигрыватель (чтобы игла была алмазной и новой), он давал мне послушать парочку. Помню, что я у него брал My Favourite Instrument, и запись Порги и Бесс в исполнении Питерсона (причем он играл на клавикордах) и гитариста Джо Пасса. Что-то явно брал еще, но не помню, что именно.
 
С тех пор прошло много лет. Коллекция Малхаса потеряла свою актуальность, так как виниловые диски постепенно отошли к коллекционерам, а их место заняли CD. И уже я, живя в Лондоне, покупаю его диски и отсылаю в Ереван друзьям, главное место среди которых занимает Кара Тер-Саакян, или попросту kara_t . У меня много его записей: и с Эллой Фитцжералд, и с Диззи Гиллеспи, и с Стефани Грапелли, и соло…
 
Но все равно, когда я думаю о Питерсоне, я часто вспоминаю Малхаса, как он задумчиво перебирает клавиши, чтобы сыграть Autumn Leaves или Caravan, держа в зубах зажженную сигарету, а на рояле у него стоит стакан с коньяком.
 
Питерсон играл простой джаз, легкий, но ни в коем случае не «попсовый». Джаз воздушных ритмов и радости от встречи с ним. Талант Питерсона – светлый, яркий, веселый. И хотя то, что он играл, основывалось на фантастической, филигранной технике, глядя на него, этого нельзя было сказать. Он за роялем выглядел всегда так просто, так естественно и «по-нашенски», что, казалось, «так может каждый» – достаточно только сесть за инструмент. Это очень привлекательная черта таланта – делать сложные вещи просто, легко и свободно.
 
Я не скажу, что с Питерсоном умерла эпоха. Он сам эпоха.
 
В августе этого (пока еще этого) года мой сын пошел на концерт Питерсона в Royal Albert Hall. Это был последний лондонский концерт великого пианиста. Может быть, самый последний вообще.
 
Интересно, что и он, придя с концерта, как и Малхас, почти ничего о нем не рассказал. Может, это у Питерсона такое свойство?
Tags: музыка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 58 comments