Марк Григорян (markgrigorian) wrote,
Марк Григорян
markgrigorian

Пять рожиц на желтой майке. Часть I.

Этот рассказ родился из комментов, когда мои френды дружно (и поделом) заклеймили меня за то, что я даже не попытался достать билеты на концерт Led Zeppelin.  

В комментах (или мне так казалось?) было много ностальгии по увлечению рок музыкой. На самом деле, я думаю, что это была ностальгия по юности. Словом, рассказ о том, как в мою жизнь вошла рок музыка, созрел и просится на бумагу. Извиняюсь, в компьютер. 

Читайте!

Рожицы

На желтой майке были нарисованы пять каких-то рожиц и написано: The Rolling Stones.
 
Эту майку мне, двенадцатилетнему, родители привезли из Венгрии.
 
– А почему «катящиеся камни»? – спросил я. – Причем здесь The Rolling Stones?
 
– Это такой вокально-инструментальный ансамбль, – ответили мне. Вроде Битлз.
 
Кто такие Битлз я уже знал, и даже пел, их песню Girl, которая была у меня на какой-то пластинке под названием «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады». И хотя там было написано «слова и музыка народные», я знал, что исполняют ее Битлз. Долгое время еще я был уверен, песня Girl действительно народная.
 
Я научился петь эту песню. Слова я нашел на последней странице журнала Mozaika. Это был такой польский журнал для школьников, изучающих английский язык. И все мы, ученики английской школы, должны были выписывать его для предмета под названием Home Reading. Не помню, что было интересного в этом предмете и в текстах, которые мы должны читали и переводили. Главное богатство журнала было в том, что на последней странице там публиковались ноты и тексты разных песен на английском языке.
 
«Английскими песенками» в конце были Yesterday, Let It Be, Hey Jude, Michelle, Help, Hard Day’s Night и многие другие песни Beatles – со словами и аккордами для гитары. Но гитарная часть обрела актуальность потом, когда я стал студентом.
 
А пока я перешел в седьмой класс и мое постижение рок-музыки совпало с увлечением радиомоделированием. Нас, собиравших транзисторные радиоприемники, в классе было четверо. Трое ребят ходили в радиокружок во дворце пионеров, а я ходил на работу к отцу, в Вычислительный центр Академии Наук, где как раз в это время работала ЭВМ под названием «Гарни». Эта находившаяся в огромном зале машина переводила армянские тексты на русский язык.
 
«Гарни» была как раз собрана на транзисторах. И под стенкой машинного зала стояли шкафы, в которых были свалены ненужные платы. А на платах пылились буквально все необходимые мне детали: транзисторы, диоды, сопротивления и конденсаторы.
 
Собрав примитивные приемники, мы наловчились слушать их в классе, во время уроков. Для этого мы пропускали под рукавом сорочки проволоку, соединявшую наушник со спрятанным в парте приемником, сам наушник клали в ладошку и, подперев щеку, принимали вид прилежных учеников.
 
На самом же деле мы слушали на уроках знаменитую в те годы радиопередачу «Один час только эстрады» (а учились мы во вторую смену – наши уроки начинались в 12:30 и заканчивались к 6 вечера). Ровно час, от трех до четырех, без перерыва, или как сейчас говорят, нон-стоп, по ереванскому радио играли самые разнообразные эстрадные песни. Начиная с любимого нашими родителями Энрике Масиаса (знаете, кто это такой?), и заканчивая Beatles, Animals или Beach Boys.
 
Странная была передача для Советского Союза. Видимо, она появилась на армянском радио (ну вынужден я использовать это словосочетание, вынужден), потому что железный занавес не в полной мере действовал на армян, имевших огромное количество родственников и друзей на Западе. Эти родственники не оставляли своих советских близких в одиночестве и время от времени посылали им красивую западную одежду и, иногда, пластинки – чтобы те (то есть мы) не отрывались от последних достижений западной культуры.
 
Вот мы от них и не отрывались, слушая музыку на уроках физики или истории. Справедливости ради скажу, что мы даже и не пытались включать свои приемники на уроках английского или математики, потому что разговор у этих преподавателей был короткий, а суд – справедливый.
 
Но музыка музыкой, а на дворе был 1973 год. Ереванский «Арарат» шел на чемпионство. А это значит, что мы, как и вся Армения, увлекались футболом. Футбол был национальной религией. Каждый класс имел свою команду, и они бились за первенство школы, как юные гладиаторы, сборные команды школ бились за первенство районов, и так далее.
 
Так что слушали мы не только музыку, но и футбольные репортажи. Разница была в том, что музыку мы слушали каждый день, а футбол лишь когда матчи выпадали на будни. Собственно, один из этих футбольных репортажей стал причиной того, что наше увлечение радиоприемниками пошло на убыль. Представьте: идет урок химии в седьмом классе. И вдруг одновременно с четырех разных парт раздается крик: «Гол!» Забил, конечно, «Арарат», но это не спасло нас от серьезного скандала.
 
Положение, как я сейчас понимаю, у учителей было двойственным: с одной стороны, нужно было проявить твердость, а с другой – наше, с позволения сказать, хулиганство было на уровне достижений научно-технического прогресса. Да и учились мы прилично. Среди нас был даже один круглый отличник.
 
Приемники, кажется, не конфисковали, но мое увлечение радиомоделированием на этом закончилось. Увлечение музыкой, однако, перешло на следующий этап: магнитофонно-записывающий. Или, может быть, магнитофонно-воспроизводящий.
 
Первыми дисками, которые я записал, были Tribute to Jimi Hendrix и что-то группы Kinks. Долгое время я не мог понять, что значит слово «tribute» на обложке и свято верил, что это сам Джимми Хендрикс поет свои песни. А когда понял, что «tribute» это дань памяти и на самом деле на диске песни Хендрикса исполняли другие музыканты, запись этого диска уже была в безвозвратном прошлом.
 
А The Kinks… кто их сейчас помнит?
 
Но все же первым моим настоящим увлечением стал мюзикл «Jesus Christ Superstar». Сначала я просто слушал его. Потом мама принесла мне текст, отпечатанный на ротапринте в Институте физики. Не прошло и недели, как я выучил его наизусть. Это оказалось очень полезным, потому что я узнал много новых слов и время от времени даже удивлял учительницу английского тем, что употреблял слова, в школьный курс не входившие.
 
К девятому классу я был уже знатоком рока. А все благодаря тому, что подружился со студентом Брюсовского института Мишей Арутюновым. Каждое воскресенье мы собирались у него и записывали разные диски, которые «доставали» в течение недели. Мы были фактически всеядны: записывали, начиная от Black Sabbath, заканчивая польским органистом Чеславом Неменом.
 
Сейчас, глядя на мое увлечение музыкой, я понимаю, что оно в определенной степени было стерильным. Я все равно остался вдали от рок культуры. Да, я считал, что волосы нужно отпускать подлиннее («Ну ты просто патлатый битл какой-то!»), носил майку с пятью рожицами и мечтал о джинсах. Но антикультура молодежного протеста все же прошла мимо меня. Я даже курить начал значительно позже, а о том, чтобы увлекаться наркотиками, и речи не было.
 
Как-то, совсем недавно, я беседовал с одним из моих английских друзей, и сказал, что мне нравилась группа «The Rolling Stones». Он очень удивился: «Ведь они же наркоманы!»
 
Для меня этой стороны их жизни просто не существовало. Я слушал музыку.
 
И конечно, увлекшись роком, я не мог не увлечься The Beatles. Это увлечение осталось со мной на всю жизнь. Но первый его всплеск совпал с первой любовью.
 
А это уже новая тема.

 
Tags: воспоминания, музыка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments