Previous Entry Share Next Entry
Piazza del Popolo и мысли о Ереване
50
markgrigorian
Одной из целей моей поездки в Рим было побывать на Piazza del Popolo и на площади св. Петра, архитектура которых сыграла огромную роль в том, каким стал центр современного Еревана.

Александр Таманян, автор генерального плана, по которому развивался Ереван в первой половине ХХ века, предполагал, что центральная ереванская площадь, называющаяся сейчас площадью Республики, должна была как бы повторить, возродить идею "народной площади" -- Piazza del Popolo в Риме. Дед мой, Марк Григорян, возглавивший работу по проектированию и строительству площади, постепенно привел ее к формам и пропорциям другой римской площади -- Piazza San Pietro.

Таманян никогда не бывал в Риме и судил об улицах и площадях Вечного города по чертежам, планам и картинам. Его ученик Марк Григорян тоже никогда не бывал в Вечном городе и не видел архитектуры Рима, что называется, в натуре.

Поэтому то, как они видели площади Рима, было умозрительным. Помогала им, конечно, архитектура Петербурга-Ленинграда, своей монументальностью напоминавшая Рим. Но при всей своей элегантной мощи петербургские площади все же оставались северными, "холодными", сила их архитектуры несколько иная, не такая, как в Вечном городе.

Когда смотришь на здания римской Piazza del Popolo, начинаешь понимать, каким романтиком, каким идеалистом был Таманян, полагавший, что ему удастся воспроизвести эту площадь в Ереване, наполнив при этом новым содержанием, придав ей новые идеи, рожденные на рубеже XIX и ХХ веков.

Посмотрев на площадь св. Петра, я понял, что и дед мой был не меньшим идеалистом и романтиком. Но об этом потом.

(О римской Piazza del Popolo и идеях Таманяна я писал здесь, а вернее, здесь)


Церкви Санта-Мария-деи-Мираколи (1681) и Санта-Мария-ин-Монтесанто (1679) на Piazza del Popolo.


Если смотреть с этой точки, то башенка с колоколами церкви Santa Maria del Popolo в правой части фотографии может напоминать башню с часами на ереванском Доме правительства.



Однако достаточно чуть изменить обзор, как понимаешь, что правительственное здание в Ереване никак не соотносится с холмом Пинчио, Наполеоновой лестницей и серией скульптур, оформляющих эту лестницу.







И это очень хорошо, потому что показывает, что ереванская площадь не повторяет (и не должна была повторять) архитектуру своего римского прототипа. Она должна была стать самостоятельным произведением архитектурного и градостроительного искусства. И стала. Возможно, в том числе, и потому, что Таманян никогда не бывал в Риме, а его суждения о площади выстраивались по рисункам, репродукциям и чертежам.

Но ясно также, что ереванская площадь выстраивалась совершенно иным образом и никак не могла воздействовать на зрителя так же, как римская. Более того, побывав в Риме, начинаешь понимать, что архитектура и символика ереванской площади Республики, какой ее видел Таманян, была, скорее, умозрительной и идеалистичной.

Ничего плохого в этом, конечно, нет и не может быть. Но плохо то, что современные архитекторы, имевшие возможность побывать в Риме и увидеть площадь (думаю, некоторые даже с удовольствием гуляли по Piazza del Popolo), не смогли понять и оценить различия, "разность" этих двух площадей и невозможность повторить в Ереване XXI века того, что было сделано в Риме в 1822 году.



И не знаю, было ли известно Таманяну, что Piazza del Popolo в правильном переводе с итальянского будет не "народная площадь", а "площадь тополя" в честь тополей, росших здесь когда-то.



Ну, и после таких рассуждений, пара "легких" фотографий с площади.



И я не мог отказать себе в удовольствии сделать этот кадр. Он просто напрашивался.



  • 1
Уважаемый Марк!
Таманян и Ваш дед, возможно, были романтиками. Но дураками они, я уверен, не были. Неумение отделить архитектурные формы от социальной сути – это дурость. По-моему. Меня давно занимает метафизика Площади – вот ЗАЧЕМ она?
Я приведу тут пару фрагментиков из своей будущей (я надеюсь) книги о Ереване – для возможной дискуссии. Не адаптируя их никак к этому месту.
1) «Зачем Александр Таманян, может быть самый «материально значимый» гений места Еревана, задумал этот огромный овал? Для красоты? Как вещь в себе? Как пространство власти? Вряд ли он был столь наивен тогда, чтобы серьезно думать о возможности «агоры» или «форума» – удушливая атмосфера Эривани начала 1920-х, весьма далекая от античной демократии, с горечью передана К. Заряном в «Страннике».
Неужто мечтал он о предъявлении документов [все же надо сослаться на приведенную ранее мной в тексте книги цитату Ю.Карабчиевского: «И вот, с одной стороны, официоз, выходишь, допустим, на площадь Ленина – и хочется предъявить документы»], парадах, митингах у трибуны? Или же это типичный случай мегаломании, свойственной архитекторам, вдруг получившим в работу целый город, да еще и столицу? Ведь и сегодня масштаб этого пространства кажется преувеличенным по отношению к городу-миллионнику, а уж в Эривани 1920-х?»
и 2) – это написано сегодня, и я еще не знаю, куда это девать: «Город важнее страны – это иногда интуитивно чувствует и власть. И потому таманяновская реконструкция Эривани была направлена на создание Города – и через него, возможно, страны.
В этом ее возможное оправдание, хотя старой Эривани мне очень жаль.
Но нельзя поставить знак равенства между Площадью, Кольцевым бульваром, Оперой 30-х – 50-х, формировавших новый национальный Город на костях старого, и СП [Северному проспекту] 2000-х – симулякру универсального центра потребления эпохи глобализации. Голый цинизм все же не равен идеологии, при всей ее возможной циничности.
А вот сегодня внимание к городу (общенародное движение за сохранение старого Еревана, всего в нем ценного, от вернакуляра 19 века до модернизма 1980-х) могло бы спасти страну. И наоборот, его разрушение выбивает из страны замковый камень».

Уважаемый Андрей!

Спасибо большое за комментарий. Я обязательно напишу вам подробный ответ. Дайте только сутки, потому что я сегодня очень занят, а ваш комментарий требует обстоятельного ответа.

Уважаемый Андрей!

Если говорить о метафизике площади Республики, то она со временем менялась. Сначала это была красивая идея о взаимодополняемости и равенстве власти (площадь Республики) и искусства (оперная площадь). Идея эта, в целом, соответствовала своему времени и устарела еще до того, как было построено первое здание на площади. В сталинское время ни о каким равенстве не могло быть и речи -- главной была власть, и никаких гвоздей. Поэтому и получилось так, что площадь Ленина постепенно вырастала в масштабах, оттеснив оперную площадь на второй план.

Что же касается вашего вопроса об овале, то у меня ответа нет. Хотя, если вглядеться в таманяновский генплан, то увидим, что в городе должны были быть всего две овальные площади: оперная и Республики. Может, это подчеркивало их первостепенное значение?

Что касается замыслов Таманяна, то не будем забывать, что они относятся не столько к 20-годам, сколько к 1919 году, когда Таманян начал создание генплана. И тогда тамосфера была плохой -- голод, эпидемии, беженцы, безысходность... Но он, как видим, верил в светлое будущее Армении. И тогдашние задумки относились не к столице -- это тоже важный фактор -- а к северному областному центру будущей Армении, столицей которой должен был быть Карин -- Эрзерум. Поэтому, как мне представляется, замечание насчет создание Города а через него и страны несколько спорно.

Предъявление документов, таким образом, возникло в сталинский период -- и даже, если быть совершенно точным, в постсталинский -- в середине 50-х годов. И очень важно понимать, что не только архитекторы строили Ереван -- у них всегда были заказчики. Арутинов был заказчиком строгим и требовательным, интуитивно чувствовавшим конъюнктуру времени и создававшим свою версию социалистической столицы.

И наконец, я полностью согласен с вашей последней фразой: движение за сохранение старого Еревана должно быть цельным и общенародным. Проблема того, что есть сегодня, как мне представляется, в том, что это движение сейчас -- не за будущее города, а против сноса, строительства и перестройки отдельных зданий. Оно пока не имеет цельности, его идеология не позитивная (сохранение), а во многом негативная (не дать разрушить-перестроить-построить). Этот этап надо преодолеть, причем как можно скорее.

Ваша запись была переопубликована на сайте www.blognews.am. Спасибо

петербургские площади все же оставались северными, "холодными", сила их архитектуры несколько иная, не такая, как в Вечном городе - как вкусно сказано )

Спасибо! Приятно читать такой комплимент.

Уважаемый Марк! Большое спасибо за ответ, я немного задержался с реакцией на него. Я все же продолжу тему Город-Страна. Ну да, в 19-м году виделась совсем другая страна, но в 24-м? И позднее, тем более. Возможно, идея «собирающей город площади», зародившись в 19-м, оформилась позднее уже в «город, собирающий страну»?
Я гадаю, конечно. Мне неизвестны тексты Таманяна о генплане, на русском опубликованы лишь небольшие и отрывочные фрагменты. Но зато это открывает некое поле для наших личных сегодняшних интерпретаций.
Для меня еще тут интересно то, что это именно ПРОЕКТ собирания. В широком смысле (Таманян + заказчики + ученики + горожане). Причем довольно успешно реализовывавшийся проект (до какого-то момента. Какого? 80-е? или еще раньше истаял?)
Мне известны некоторые другие «города, которые больше страны». Но те стали такими как бы «сами», без всякого проекта. Лучший, самый близкий для нас пример – Одесса 19 – начала 20 века.
А тут – возможно – именно осознанное построение такого города. В чем и был подвох: искусственная конструкция не успела обрасти надежной, прочной тканью… В чем, возможно, корни многих сегодняшних проблем и города, и страны…
А Ваша мысль о том, что сохранение – это ПОЗИТИВНАЯ идеология – очень важна! Как же только ее донести до ереванцев?

Спасибо!

Думаю, в 1923-24 годах Таманян с воодушевлением относился к советскому проекту. В Ереван стали съезжаться известные люди, все в его окружении говорили о том, что Армения возрождается из пепла, благодаря большевикам. Ему было предложено построить город -- лучший город на свете. Он был официальным демиургом (особенно первые несколько лет), ему покровительствовал Арамаис Ерзнкян, он возглавил все возможные структуры... Для него это, как мне кажется, было счастьем. Конечно, вы правы: мы не можем ни о чем судить точно, так как опубликовано малое количество документов, связанных с его жизнью в тот период. Но мне кажется, что для Таманяна эти годы должны были быть "розовым" периодом. Проблемы начались потом, когда в Ереван стали приезжать вхутемасовцы.

Что же касается города и страны... Если я вас правильно понял, то мне кажется, что тенденция к превращению в город-государство -- постсоветская, а не советского периода. С одной стороны, на излете существования СССР землетрясение разрушило второй город Армении, имевший богатые урбанистические традиции. Дело еще в том, что так уж сложилась жизнь наших стран: такими же городами-государствами стали Тбилиси и Баку, таким же стали, например, Кишинев и Тирасполь, Бишкек близок к этому и так далее.

  • 1
?

Log in