Previous Entry Share Next Entry
Эссе о Ереване
50
markgrigorian
Вот, очередной кусок.

В поисках прошлого

ссылки на предыдущие части: 

Пришествие
Еще одно пришествие
Ереван, который увидел Таманян
Город, каким его мог увидеть архитектор
Райский город-сад
Райский город-сад. Продолжение
Четыре измерения архитектуры
Архитектурная мифология Еревана
Третье измерение генплана Таманяна, или столкновение с реальностью
Семейная история
Споры о социалистической архитектуре Армении

(Все вместе можно прочитать и по тэгу "Эссе")


Три непохожих портрета

Таманян до этого не дожил. Он умер 20 февраля 1936 года. Ему было всего 57 лет.

Есть три широко известных, можно сказать, иконических его портрета. На портрете работы друга и земляка Таманяна Мартироса Сарьяна архитектор изображен нестарым еще мужчиной (в 1933 году, когда был создан портрет, ему было 54 года), с некоторой иронией глядящим в сторону, куда-то вправо от себя. Взгляд у Таманяна внимательный, острый, ясный, причем этому не мешает небольшая асимметричность лица. Подбородок у него волевой, а линия бровей напоминает схематичное изображение двух вершин Арарата.

Некоторая угловатость портрета, видимо, подчеркивает стремительность, быстроту ума Таманяна и, конечно, творческую принципиальность, которая, по определению, не чурается углов и несет в себе зерна конфликтов. Портрет оставляет легкое ощущение незаконченности – хочется, чтобы фон был выписан тщательнее, рука, подпирающая щеку, кажется анатомически не совсем правильно выписанной, одно плечо шире другого… А может, в этой незавершенности есть смысл? Может, Мастер намеренно оставил портрет архитектора слегка недописанным?

Второй портрет был выполнен через 38 лет после смерти Таманяна. Это памятник работы скульптора Овсепяна, установленный в центре Еревана в 1974. Высеченный в граните, архитектор здесь представлен мудрым стариком с большим армянским носом и круглой бородкой. Архитектор, скрывая под пышными усами всезнающую улыбку, смотрит вниз, кажется, не только на стилизованный чертежный стол, но и на прохожих, которым нужно задрать голову, чтобы увидеть выражение лица Таманяна. Руки архитектора непропорционально велики – это руки не интеллигента, а землепашца, привыкшего к физическому труду. Но образ, который создают эти огромные руки, прозрачен: Таманян – строитель, а для того, чтобы строить, нужно обладать недюжинной силой.

Памятник обращает на себя внимание еще и некоторой незаконченностью: создается впечатление, что скульптора интересовали лишь лицо и руки. Все остальное более чем схематично – кажется, что скульптор «одел» Таманяна в подобие древней хламиды, тяжелыми складками спадающей к ногам патриарха. Таманян, таким образом, становится похож на библейского старца, а точнее, на Ноя-земледельца, взирающего на Араратскую долину, опираясь о борт ковчега и ожидая, когда к нему вернется то ли ворон, то ли голубь.

Но важнее сходства с Ноем сейчас то, что эти два портрета объединяет ощущение незавершенности. И оно как нельзя точнее характеризует Таманяна, оставившего незавершенными три самых крупных и самых любимых своих детища – генеральный план Еревана, Дом правительства и Народный дом.


Есть и третий портрет Таманяна. Он очень известен, потому что архитектор изображен на пятисотдрамовой купюре, бывшей в обращении с 1999 по 2004 годы. Это изображение взято с небольшой фотографии, возможно, даже паспортной. Пропорции лица, если сравнивать с фото, изменены – лицо на купюре худее, чем на фото, глаза по сравнению с фотографией чуть увеличены, увеличен и нос; подбородок не такой жесткий, как на портрете работы Сарьяна, брови аккуратно закруглены. Взгляд архитектора спокойный и, возможно, даже безмятежный…

Но давайте внимательно посмотрим на эти три портрета – такое впечатление, что на них изображены совершенно разные люди. Мужчина с портрета работы Сарьяна не похож на высеченного в камне библейского мудреца, и оба они мало чем напоминают большеносого почти седого армянина с купюры.

Странно, не правда ли: три знаменитейших портрета великого архитектора – и все такие разные. Почему? Скорее всего, потому что авторы, творившие в разные времена – можно сказать даже эпохи – видели Таманяна по-разному. И если для Сарьяна он был, помимо всего прочего, другом, то для Овсепяна – классиком советской архитектуры, а для неизвестного мне автора эскиза купюры – выдающимся армянином.

И получается, что в семидесятых его изображали таким, каким должен быть классик – мудрым, опытным, не боящимся тяжелой работы. А после развала Советского Союза и образования Республики Армения образ Таманяна меняется. На первый план выходит его этничность, и на купюре черты его лица обретают подчеркнутую «армянскость»: нос, большие глаза…

А это значит, что для авторов памятника и эскиза купюры Таманян был символом, значение которого со временем меняется и каждое последующее поколение использует его – символ – так, как ему представляется наиболее правильным, верным, истинным. Или так, как ему нужно, чтобы оправдать свои идеи…

Совпадение, связанное с третьим портретом, как бы иллюстрирует сказанное. Пятисотдрамовая купюра была выведена из обращения в 2004 году – в то самое время, когда в полную силу шли работы по строительству Северного проспекта, предусмотренного в таманяновском генплане Еревана и построенного по проекту архитектора Нарека Саркисяна. Построенного не совсем так, как того хотел бы сам Таманян – с другими пропорциями зданий, подавляющими оперный театр, который, по предположению Таманяна должен был доминировать с северной стороны, с невыразительным выходом на юг, «промахивающимся» мимо площади… И без деревьев.

Но не будем забегать вперед – к творчеству Саркисяна мы еще обратимся. Сейчас же просто отметим, что в то самое время, когда общество обсуждало постройку Северного проспекта, сопровождавшуюся насильственным сносом немногих дореволюционных домов, еще остававшихся в Ереване, из обращения выводится купюра с портретом того самого человека, именем и идеями которого это все планировалось и делалось. Значимо ли это совпадение? И если да, то почему и чем?


Три детища Таманяна

Известно, что в советской Армении Таманян проработал тринадцать лет. За это время он спроектировал и построил множество зданий, создал генпланы нескольких городов… Но три его главных проекта так и остались незаконченными. И первым был, конечно, генеральный план Еревана, задуманный в 1919 году как небольшой тридцатитысячный город-сад на севере Армении. Но первая Республика Армения просуществовала всего два с половиной года, разработку плана пришлось прервать, а когда она возобновилась через четыре года, Ереван уже был столицей союзной республики, и план нужно было делать не на 30, а на 150 тысяч человек.

У Таманяна в то время был сравнительно недавний опыт проектирования города-сада. В 1913 году «железнодорожный король», владелец Московско-Рязанской железной дороги Николай Карлович фон Мекк решил построить для своих рабочих и служащих настоящий город-сад. Он должен был быть благоустроенным, современным и удобным местом для жилья с бульварами, церковью, театром, библиотекой, санаториями… И получил осуществить проектирование Владимиру Семенову и Александру Таманяну.

Проект был сделан, поселок построен. Его стали считать эталонным. Но разве можно сравнить градостроительные задачи, стоящие перед авторами и строителями поселка для железнодорожников и столицы советской республики? Тем более, что дореволюционным городам-садам в СССР стали соответствовать не города, а рабочие поселки. И тем более, не столицы союзных республик. Столица не могла быть таким городом-садом.

(См. напр.: здесь)

Ну что ж? «таким» не могла, но «другим» вполне могла бы. И Таманяну нужно было понять, каким именно, чтобы воплотить это в жизнь, перевести в третье измерение и убедиться в том, что город, построенный по его плану, будет функциональным и красивым.

«У большой чертежной доски генерального плана, которая занимала лучшую часть обширного помещения мастерской, Александр Иванович работал, склонив голову, чтобы внимательнее рассмотреть интересующее его место и принять правильное планировочное решение района, узла, площади…», – писал мой дед, вспоминая те годы.

Таманян работал над генпланом до самой смерти. И как бы не менялись детали – самые главные, самые важные элементы оставались неизменными: кольцевые бульвары, два композиционных центра – площади перед зданием правительства и Народным домом (сейчас это опера и филармонический зал), два сходящихся под углом бульвара – Главный и Северный, студенческий квартал, музейный квартал, промышленная часть…

Но живой организм города не мог ждать осуществления плана ни в главном, ни в деталях. Ереван развивался и рос, а Таманян едва поспевал за ним, дорабатывая свое детище, меняя детали, корректируя задумки. И не поспел. И дело не только в том, что Ереван разросся. Время изменилось. А новое время ставило новые задачи, решать которые нужно было уже следующему поколению архитекторов.

Сыну Александра Таманяна Геворгу пришлось заканчивать Народный дом. Сейчас мало кто помнит, и даже, бывает, в архитектуроведческих работах не упоминается, что северная часть Народного дома должна была быть открытой. Зрительный зал (нынешний большой зал филармонии) должен был располагаться под открытым небом.

«Помню, когда Таманян объяснял гостям мастерской макет театра, он говорил, что здесь объединение пространственных идей Колизея и Звартноца», – писал мой дед, архитектор Марк Григорян.


  • 1
Интересно. Спасибо.

И правда, никогда бы не подумала, что изображён один и тот же человек. И жаль, что идеальное и реальное почти никогда не успевает хоть на миг пересечься. Написала почти, чтобы не увязнуть в размышлениях: а успевает ли хоть когда-то?

Да, конечно. Меня интересовал чисто семиотический момент, связанный с обозначающим и обозначаемым в знаке. А еще -- со связью знака и значения в преломлении к конкретному человеку. Я даже напсал с полстраницы об этом, но потом понял, что это меня слишком далеко уводит от темы и убрал.

Ну так можно эти полстраницы запостить отдельной темой :)

Так нет их больше. Этот текст никуда не вписался, а это значит, что он был -- и ушел. Его больше нет. Он перестал быть текстом.

Ну что ж, бывает.

Марк, не обращай внимания на небольшое число комментариев к твоей ереванской серии.Обязательно продолжай ее!

Спасибо! Я ее обязательно продолжу, и даже, может, доведу до конца. Правда, идет со скрипом, но ведь идет!

Марк, я намеренно пока не комментирую, потому что, если признаться, откладываю наслаждение прочитать эти эссе, хочу сесть и спокойно изучить все сразу

но вот это тебе будет интересно
Вот так Гл.Арх. Еревана представляет историю площади, я думаю, он уже готов работать таксистом:

«Նախագիծը տարիներ առաջ թույլ չեն տվել իրագործել Մոսկվայի իշխանությունները, մտավախություն ունենալով, թե հրապարակը` թմբուկի առկայությամբ, ավելի տպավորիչ կլինի»
отсюда http://www.armradio.am/arm/news/?part=soc&id=43912#.TmouOU9de_s.facebook

Человек, сказавший эту фразу, либо неуч и не знает, что было в реальности, либо лжец, который знает, что и как было, но намеренно лжет.

Что же касается гл.арх, то он уже около десяти лет строит мертвый город. Он строит дома, где никто не живет, офисы, где никто не работает... А я не хочу, чтобы мой город был мертвым. Я хочу его живым, человеческим, шумным и веселым.

Твои комментарии были бы для меня очень ценными. Но я готов подождать.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account