Previous Entry Share Next Entry
Эссе о Ереване. Продолжение
50
markgrigorian
Спустя несколько недель продожаю писать и ставить сюда эссе о Ереване. Я уже запутался в частях и поэтому предлагаю искать весь текст по тэгу "эссе". 

И так как предыдущая часть была написана довольно давно, то напомню, что она была о том, как Таманяну удалось воплотить в плане Еревана мечту о рае, который ищет Ереван, о будущем, замкнувшемся для нашего города в его прошлом и о других аспектах символического значения генплана столицы Армении. 

Ну вот. А сейчас -- очередная порция текста. 

В поиске прошлого

Третье измерение генплана Таманяна, или столкновение с реальностью

Да, это был очень красивый генеральный план. Собственно, почему «был»? План, утвержденный в 1924 году, красив и сейчас. Стройные улицы, красивые овальные площади, кольцевой бульвар, опоясывающий центр города, Главный проспект, по касательной проходящий сквозь центр от одного края кольцевого бульвара до другого. Северный проспект, соединяющий две главные площади, Южный проспект, уходящий от здания правительства в сторону Арарата…

Но все это жило лишь на бумаге. В реальности Ереван продолжал оставаться, главным образом, глинобитным, одно-двух этажным провинциальным городом. И его нужно было строить. Этим и занялись советские власти. Но Ереван не стал городом одного архитектора. Таманян жил и работал в условиях постоянных дискуссий, конфликтов и противоборств. Противоборство шло не только на двух измерениях бумаги, то есть в газетах или на чертежных досках. Борьба выплескивалась на третье измерение – в городе строились здания, характер и место которых не соответствовал генеральному плану Таманяна.

Еще при жизни Таманяна, например, в 1926-29 годах, на углу нынешних улиц Абовяна и Туманяна был построен дом, в котором размещался сначала институт физкультуры, а потом спорткомитет Армении. Авторы – Алабян, Кочар и Мазманян. Кстати, оба эти здания представляют собой очень хорошие примеры творчества архитекторов-конструктивистов.

Позднее, в1934-36 годах было построено здание «Детского мира» на улице Абовяна. Авторы – молодые архитекторы Асен Агаронян, Геворк Кочар, Микаэл Мазманян и Ованес Маркарян поставили свое здание так, что нарушался выход Северного проспекта на площадь Ленина, ныне Республики. Он нарушен и сейчас – достаточно посмотреть на юг от здания оперы, как увидите, что ось Северного проспекта «промахивается» мимо башни Картинной галереи. Да и отрезок проспекта от площади Республики до оперы продолжается потом до Каскада с небольшим отклонением – на градус или два.


(Сначала был построено это крыло Дома правительства. Там размещался Наркомзем. А само правительство сидело в другом здании -- там сейчас больница № 2. Фото -- отсюда)

Никак не вписывалось в генплан здание почты, несмотря на отчаянное сопротивление Таманяна поставленное на будущей площади Ленина (ныне Республики). «Унылое и безликое» называл его мой дед, впоследствии вынужденный исправлять работу неизвестного архитектора из Москвы.

Были и другие нарушения. Но время было такое: архитекторы спорили, отстаивали свои позиции, часто привлекая на свою сторону партийных руководителей, которые, в конечном счете, и выступали арбитрами в споре. Ведь это именно они были заказчиками зданий.

Молодая и энергичная советская власть принесла с собой желание скорее попасть в будущее, где все будут счастливы, потому что равны. И творческие люди, в том числе и архитекторы, пытались найти «правильный» путь в это будущее. Они отстаивали свои взгляды, спорили, причем не только в теории, но и на практике, строя дома. И эти дома не всегда «садились» в генплан Таманяна еще при его жизни.

Но были и примеры того, как Таманяну удавалось остановить строительство зданий, не соответствовавших его замыслам. Так, например, он не допустил постройки Дворца труда, который должен был находиться на площади Республики, там, где сейчас бассейн.

А история с Дворцом труда (как странно звучит это название в начале XXI века) была такой. В 1931 году был объявлен конкурс на проектирование этого «дворца». Таманян не собирался участвовать. Но его очень настойчиво упрашивал мэр Еревана Арамаис Ерзинкян. И академик сдался. Но проектировал он это здание не в одиночку, а с соавтором, которым попросил стать своего молодого помощника – Марка Григоряна, то есть, моего деда.

Проект был готов в срок, выставлен для просмотра и… раскритикован в пух и прах. И видимо, дело было не в достоинствах или недостатках проекта, а в личности и творчестве Таманяна. Вот что писал мой дед в своих воспоминаниях о Таманяне (они не опубликованы, я цитирую по машинописи, хранящейся в моем архиве):

«…конструктивисты выступали с тенденциозной «критикой», начисто отрицающей все произведения А.И. Таманяна. Вспоминаю демонстрацию некоторых студентов, которые несли [плакат, на котором был] перечеркнутый накрест фасад Театра. Проект Дворца труда А.И. Таманяна и М. Григоряна, представленный среди других конкурсных проектов на общественный просмотр в Политехническом институте, был встречен бурей выступлений, отрицающих все его архитектурные достоинства…»

Но он все же занял второе место в конкурсе и вместе с победителем – проектом Кочара, Мазманяна и других – был отправлен в Тбилиси, где Совпроф Закавказской Федерации должен был вынести окончательный вердикт. Вот как вспоминает мой дед ход обсуждения в Тбилиси.

«”Критические” нападки на наш проект со стороны грузинских конструктивистов по резкости выражения и легкости опорочивания нисколько не уступали армянским коллегам. Так, один молодой архитектор сказал, что А.И. Таманян под видом скульптур рабочих и крестьян на фасаде здания изобразил ангелов, что идея архитектуры этого здания реакционная, чуждая и т.п.». Конечно, в годы советской власти это было страшным обвинением.

«Конечно, это был не конкурс проектов, а, скорее, один из эпизодов острой борьбы направлений, – писал дальше мой дед. – Обсуждения проектов и их объективного сравнения не было».

В итоге премия была присуждена конструктивистам. И я продолжу цитировать воспоминания Марка Григоряна старшего.

«Однажды, уже поздно ночью, в мастерскую, где кроме А.И. Таманяна и меня никого не было, пришел А.А. Ерзинкян. Мне пришлось тогда стать невольным свидетелем того, как Александр Иванович выразил свое возмущение всем ходом конкурса. «Ты втянул меня в этот конкурс, – говорил Александр Иванович в сердцах, – ты заставил меня выносить унижение перед невеждами!» Арамаис Артемьевич, как мог, успокаивал рассерженного А.И. Таманяна, просил не обращать внимания, не пеерживать, но Александр Иванович пока не излил все, что накопилось на душе, не успокоился».

В итоге «Дворец труда» не был построен, а мы получили прекрасный бассейн с «поющими фонтанами», возле которых многие ереванцы с удовольствием проводят летние вечера. В архиве деда была фотография проекта Дворца труда, выполненная Таманяном и Григоряном. Но много лет назад я отдал ее одному из известнейших специалистов по советской армянской архитектуре.

Но по приведенному отрывку из мемуаров моего деда уже можно представить, какие страсти кипели в начале 30-х годов прошлого века вокруг ереванской архитектуры. Страсти кипят и сейчас, но до студенческих демонстраций дело пока не доходило.

Был даже случай, когда Таманяну удалось остановить строительство одного из зданий в центре Еревана, причем первый этаж уже был возведен.

Пока на будущей площади возводилось здание Наркомзема (это часть нынешнего Дома правительства, то его крыло, которое выходит на улицу Налбандяна), кабинет министров работал в другом здании – бывшего казначейства. Это здание смотрит на Главный проспект и сейчас там находится вторая городская больница.

Профессор Николай Буниатян, главный архитектор Еревана и сверстник Таманяна сначала надстроил здание Казначейства. Но места для правительственных чиновников не хватало. И тогда в 1932 году Буниатян стал рядом строить новый дом для того, чтобы разместить там руководство республики, что шло вразрез с замыслом Таманяна, который предназначал для Совнаркома Армении продолжение здания Наркомзема – овальное крыло, которое пока не было построено и по замыслу должно было выходить на площадь.

Буниатян успел даже построить первый этаж этого «временного» пристанища для Совнаркома, однако Таманян и поддерживавший его Ерзинкян были настойчивы и упорны. И правительство Армении приняло решение прекратить строительство.

Спустя пять лет мой дед «допроектировал» это здание и достроил его. И там разместилось не правительство, а маркаряновский роддом. И если вы живете в Ереване, то, проходя мимо этого здания, расположенного на углу Главного проспекта и Маштоца, обратите внимание, как отличаются первый его этаж, построенный для кабинетов совнаркомовских чиновников, и остальные, приспособленные под больницу.
Tags:

  • 1
Спасибо, интересно!
Вы подвигли меня на поиски на карте мест в Ереване, которые помню, два часа с картами просидела, переименовали многое:) Поглядела на крышу подругиного дома:)

Знаете, я ведь и сам когда-то активно участвовал в переименовании ереванских улиц... Я был одним из создателей комиссии по переименованию, и было это в 1991 году.

Но это, в конце концов, не так важно. Зато вы увидели подругин дом. Представляю, как тепло вам было вспоминать разные эпизоды...

Это да:)
Её дом просто искать - во дворе Голубая мечеть, она почти везде обозначена:)
Вспоминала почему-то про обсидиан под ногами во дворе, так удивлялась, что везде кусочки валяются, пол-рюкзака домой камней увезла:)

Как я в детстве любил гулять в садике этой мечети... И как любил захаживать в музей Еревана, который располагался прямо в ней...

Там очень приятное место:)

очень интересно, нужно и важно

Как понимаешь, твоя оценка для меня чрезвычайно важна.

А я вот думаю, что лет этак через 80, в чьем-то блоге повится запись л тлм, как при жизни гнобили Нарека Саргсяна - продолжателя великих идей Таманяна, обвиняя НС в безвкусице, страсти к дешевой и уродливой застройке, и прочих мерзостях типа формализма.

Я все ждал этого поста, Мырза - поста о том, как Таманяна ненавидело тогдашнее архитектурное сообщество Еревана. И, поверь, аргументы у них были железные - один только формализм чего стоит!
:)

Я много раз говорил, что я не понимаю споров об архитектуре, скорее всего потому, что не понимаю в архитектуре больше чем банально-профанское "нравится-не нравится". Но саркакстические параллели у меня возникли, ага.
:)

Погоди-погоди. Ты, видимо, прочитал у меня что-то такое, чего я не писал. Архитектурное сообщество не ненавидело Таманяна. Шла борьа идей -- как политических, так и архитектурных. И Таманяна в формализме не обвиняли, наоборот, это его последователи обвиняли в формализме представителей другого течения. В то время не было абсолютной доминации одного архитектора и подчинения ему -- шла борьба. Ты можешь представить, чтобы Нареку не дали поставить какое-нибудь здание? Я, например, не могу -- особенно после того, как было принято решение строить эту экстравагантную, никому не нужную башню.

Но я пишу это эссе. Оно не закончено -- там еще писать и писать.

Vy uzhe pishete i chitayete lentu? Esli da, togda pozhaluysta update-iruyte vas posledniy post.

В каком смысле? Что вы имеете в виду?

Mark, user uzogh o chem idet rech'. Vopros ya zadal imenno emu.

ОК. Прошу прощения.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account