Беседа с Кахой Бендукидзе. Часть вторая
50
markgrigorian
Первая часть здесь.

... Интервью на этом можно было заканчивать. Оно, безусловно, получилось. Бендукидзе поговорил о том, как государственная собственность влияет на коррупцию, как приватизация, в том числе, снимает массу вопросов, связанных с разными формами коррумпированного хозяйствования, более или менее ответил на вопросы, связанные с «продажей совести»…

Но я помнил, что есть вопрос, на который Бендукидзе не захотел ответить. И мне показалось, что Бендукидзе уже достаточно «размяк», чтобы можно было снова задать ему вопрос относительно номенклатурного капитализма и власти, которая управляет (или не управляет) бизнесом. И я рискнул.

И стало ясно, что Бендукидзе воспринимает этот вопрос как обвинение.

– Давайте так, – сердито начал он, – давайте я вас в чем-нибудь обвиню, а потом вы будете оправдываться. К примеру, мне сказали, что вы по утрам, после того, как почистите зубы, надкусываете шеи у соседей. Вы как это прокомментируете?

Я рассмеялся.

– Ну, давайте, давайте, – настаивал Бендукидзе.

– Я попрошу спросить соседей, – полусерьезно ответил я.

– Ну, где я сейчас возьму ваших соседей, – продолжал напирать Бендукидзе, – у вас в прямом или непрямом эфире? А обвинение уже прозвучало! Понимаете, если вы будете медлить с ответом, то это доказывает, что в этом какая-то правда есть. Может быть, вы, по крайней мере, покусываете [шеи] членам семьи, может быть, не соседям. А может, вы их там… действительно кусаете? Как-то вы странно замолчали!

Читайте дальшеCollapse )

Беседа с Кахой Бендукидзе
50
markgrigorian
Это рассказ о том, как мне довелось интервьюировать Каху Бендукидзе для радиопередачи "Ранний час" Русской службы Би-би-си. А так как наша беседа получилась достаточно продолжительной, то это лишь первая часть рассказа.

* * *

Грузия простилась с Кахой Бендукидзе – человеком, сыгравшим огромную роль в новейшей истории Грузии, изменившим не только экономику страны, но и отношение людей к тому, как управляется государство и развивается его экономика.

Бендукидзе стал министром экономики Грузии в июне 2004 года, проработал на этом посту полгода и возглавил министерство координации экономических реформ. Этот пост был для него органичен, поскольку именно Бендукидзе был автором этих реформ, ему принадлежала идея массовой приватизации, и кому как не ему было управлять ходом перестройки экономики и координировать работу разных ведомств.

В январе 2008 года, когда Михаил Саакашвили был переизбран на второй президентский срок, Бендукидзе стал главой канцелярии президента. Примерно через год он ушел в отставку и занялся образованием – создал Фонд знаний, который, в свою очередь, основал два университета – Свободный и Аграрный.

Прошел еще один год, и мне удалось взять интервью у Бендукидзе, причем, что интересно, мы так и не встретились лицом к лицу. Как это получилось, я объясню чуть позже.

Мне наш разговор запомнился потому, что проходил он по всем правилам «больших интервью». Это была не просто беседа, но еще и столкновение индивидуальностей, в ходе которого оба мы пытались повернуть беседу в «свое» русло, управлять ее ходом, навязать собеседнику свое представление о теме диалога.

И – что было очень важно – это была беседа с симпатичным собеседником.

Читайте дальшеCollapse )

Херби Хэнкок в Ереване
50
markgrigorian
Единственный концерт легендарного джазового пианиста прошел в Ереване.

Это был вечер потрясающего джаза и огромного исполнительского мастерства. Но перед тем, как продолжать описание концерта, хочу предупредить – этот текст не для детей до 18 лет. Так что если вам еще не исполнилось 18 – не открывайте продолжения и двигайтесь дальше. Придет время, когда вы сможете его прочитать – но не сейчас.



Хэнкок приехал в Ереван на один вечер – чтобы дать концерт в зале оперного театра. Думаю, моим читателям можно не объяснять, кто он такой – пианист, игравший с Майлсом Дэвисом, сотрудничавший с Микеланджело Антониони, обладатель Оскара и 14 наград Грэмми.

С ним на сцену вышли басист Джеймс Джинус (James Genus), выступавший с Телониусом Монком, Майклом Камилло, Брэндоном Марсалисом, Чиком Кориа, Биллом Эвансом и ударник Винни Колайута – один из лучшихъ ударников мира, семь лет игравший не с кем-нибудь, а со Стингом.

Концерт, безусловно, удался.

Читайте дальшеCollapse )

Из беседы с Кахой Бендукидзе
50
markgrigorian
Что осталось "за кадром".

Мы никогда не встречались лицом к лицу, но я интервьюировал Бендукидзе в январе 2010 года, когда он уже ушел со всех государственных постов.

У меня были очень хорошие взаимоотношения с посольством Грузии в Великобритании. И когда в Лондон собирался приехать кто-либо из руководителей страны, пресс-секретарь посольства – или один из дипломатов – звонил мне, и мы договаривались об интервью.

Так я интервьюировал премьер-министра Грузии Зураба Жванию, вице-премьеров, министров, главу парламента и, как когда-то писали в коммюнике, других официальных лиц.

Но когда в Лондон в очередной раз приехал Каха Бендукидзе, меня там не было. Его приезд совпал с теми двумя месяцами, когда я был в Москве и работал в московском бюро Би-би-си.

Но техника в наше время работает очень хорошо, и мы сделали вот что: Бендукидзе сидел в лондонской студии Русской службы, а я – в московской. И мы беседовали. Интервью получилось хорошим, Бендукидзе говорил о приватизации, о борьбе с коррупцией, о том, как правительство Саакашвили осуществляло механизмы, исключавшие коррупцию, и так далее.

Но были в нашей беседе два эпизода, не вошедшие в окончательный вариант интервью. Они просто были как бы сами по себе, вне интервью – мы говорили уже после того, как «официальная» часть диалога закончилась и мы просто договаривали недоговоренное.

Узнав о кончине Бендукидзе, я решил прослушать наш разговор. И вдруг – совершенно неожиданно для меня – оказалось, что мы с ним говорили о смерти. Вернее, он говорил, а я как бы поддерживал. «Как бы», потому что мне было очень неуютно.

Вот эти два эпизода.

Читайте дальшеCollapse )

Габриэль Гарсия Маркес "Сто лет одиночества"
50
markgrigorian
После долгого перерыва возвращаюсь к описанию десяти книг, определивших мое мировоззрение. Сегодня очередь пятой – "Сто лет одиночества".

Я довольно поздно прочитал «Сто лет одиночества» – уже несколько лет, как был опубликован перевод, мои друзья уже вовсю обсуждали эту книгу, а я все не решался взяться за нее. Но мне помог случай.

В начале 80-х годов недалеко от музыкальной школы имени Саят-Нова в самом центре Еревана появился мужчина. Ему было лет около 35-40, одет он был непритязательно, впрочем, как почти все мы в то время. Но появление его на одном из оживленных перекрестков города не прошло незамеченным.

И было это благодаря тому, что перед ним стояла небольшая передвижная тележка, на которой были разложены билеты разных лотерей – «Спортлото», ДОСААФ, денежно-вещевой лотереи министерства финансов РСФСР и Армении, Всесоюзной художественной лотереи и даже такой экзотики как Международная лотерея солидарности журналистов.

Но не в выигрышных билетах было дело, а в том, что в недрах тележки под билетами лежали книги. Главным образом, это были так называемые «макулатурные» издания – популярные книги Александра Дюма, Мориса Дрюона, Жоржа Сименона, Ивана Ефремова и других авторов.

Для того чтобы купить какую-либо из этих книг в магазине, надо было собрать и сдать 20 кг макулатуры, получить талончик, отнести этот талончик в магазин и… И оказывалось, что кроме «Княжны Таракановой» Данилевского ничего нет, а Дюма поступит в скором будущем. Когда именно – никто не знал.

А у продавца «Спортлото» были все эти книги. Конечно, по спекулятивной цене, но зато без обязательной сдачи старых газет и картонных коробок и беготне по книжным магазинам города. Справедливости ради, надо сказать, что спекулятивные цены не были особенно высокими.

Читайте дальшеCollapse )

Мой второй день рождения
50
markgrigorian
Сегодня исполняется ровно 12 лет с того дня, как на улице в центре Еревана неизвестный молодой человек бросил мне под ноги гранату РГД-5.

Она взорвалась. Я остался жив благодаря мастерству врача Айказа Закаряна, прооперировавшего меня в тот же вечер. До сих пор я ношу в себе около 20 осколков этой гранаты. В тот же вечер было начато следствие по делу о покушении. Следствие шло ни шатко ни валко и закончилось пшиком – прокуроры никого не нашли, дело "успешно" закрыли через четыре месяца.

22 октября я праздную как свой второй день рождения.

Прошло 12 лет. Больше половины этого срока я провел в Лондоне, не имея возможности даже въезжать в Армению. Сейчас я вернулся в Ереван, снова живу и работаю в городе, который люблю. Правда, праздновать свой второй день рождения я буду в Лондоне, но я тут по делам – к концу недели я возвращаюсь домой.

Есть несколько вопросов, постоянно возникающих у меня в связи с последствиями этого покушения. Один из важнейших – я до сих пор жду восстановления справедливости. Это значит, я жду, чтобы уголовное дело было снова открыто, преступник, пошедший на убийство, был бы найден и наказан.

И я жду, чтобы заказчик был найден и наказан. Жду уже 12 лет.

Есть еще вопрос человеческого достоинства. Мое достоинство ущемлено тем, что я до сих пор не знаю, кто и почему пытался меня убить. Прокуратура... Не думаю, что она что-либо делает, чтобы восстановить справедливость. Спасибо тем, кто пригласил меня вернуться в Ереван – они сделали все так, чтобы я смог с достоинством жить дома.

Но это не снимает главного вопроса.

И если еще чувство бессилия. Я не могу сделать ничего, чтобы восстановить свое достоинство, попранное, в том числе, и публичными предположениями о том, будто бы я сам себе под ноги бросил гранату.

И обреченности – потому что я завишу от неизвестного мне человека, не добившегося своего. А вдруг он снова посчитает, что меня надо "убрать"?

И неужели мне с этим жить всю оставшуюся жизнь?

Лидия Дурново. Очерки изобразительного искусства средневековой Армении
50
markgrigorian
Лидия Дурново. Очерки изобразительного искусства средневековой Армении

Эта книга вошла в список десяти книг, определивших мое мировоззрение, не потому, что она дала начало новому этапу в моей жизни, а как раз наоборот: ею закончился важный для меня период увлеченности и привязанности, оставшихся со мной на всю жизнь. Книга Лидии Дурново стала символом полутора лет интереснейшей работы… Но обо всем по порядку.

Когда в Вычислительном центре Академии наук Армении решили оцифровать информацию об исторических памятниках республики, шел 1977 год.

Для того времени это решение было совершенно революционным: компьютерная техника только еще начинала развиваться. Обычная электронно-вычислительная машина – так тогда назывались компьютеры – представляла собой 4-5 огромных шкафов, которые должны были стоять в специальном кондиционированном зале. Информацию записывали на большие бобины, а данные вводили при помощи перфокарт.

Но в вычислительном центре (ВЦ), которым тогда руководил известный армянский математик Сергей Мергелян, работали люди, умеющие думать о будущем, ставить необычные для своего времени проблемы и решать их.

Одной из таких проблем было создание базы данных по историческим памятникам на территории Армении. Группа ученых разработала способы представления данных об историческом наследии Армении (говоря научным языком, создала архитектуру будущей базы данных), были разработаны классификаторы разных типов информации. Словом, если пользоваться аналогиями, то была подготовлена некая «электронная записная книжка», в которой должны были содержаться сведения об исторических памятниках.

Дело оставалось за малым – надо было собрать эти самые сведения.

Читайте дальшеCollapse )

Красное яблоко
50
markgrigorian
Скажите, пожалуйста, хорошее ли это фото -- я не могу понять.

IMG_3331

На фото провинциальная свадьба. На переднем плане красное яблоко -- символ того, что невеста девственница. В маленьких городах и деревнях эта символика действует вовсю. В Ереване она действует иногда. Красное яблоко надевают на жезл и дружка жениха важно носит этот жезл в ходе всей свадебной церемонии.

Из описания ереванской жизни в XVII-XVIII веках, в период персидского владычества.
50
markgrigorian
На самом деле, конечно, владычество не все это время было персидским – периодически происходили персидско-турецкие войны, в результате которых Ереван переходил из рук в руки. Был даже период во второй половине XVIII века, когда в Ереван несколько раз вводил войска грузинский царь Ираклий II, заставивший город платить ему немалую дань. При этом, что интересно, и Армения, и Грузия в то время находились под персидским владычеством.

Эти два века для ереванцев, конечно, были очень тяжелым периодом. Частые войны разоряли жителей, завоеватели угоняли горожан на свою территорию – то в Персию, то в Турцию. В таких условиях город не мог развиваться, да и его развитие мало интересовало правителей – их главной заботой было получить с горожан как можно больше денег.

В таких условиях, конечно, нравы правителей Еревана весьма напоминают «Историю одного города» Салтыкова-Щедрина.
Так, в середине XVII века правил в Ереване некий Махмад-Гули хан, который «был мужем высокомерным и своевольным»,– как пишет о нем летописец Аракел Даврижеци. Правление Махмад-Гули хана ознаменовалось такими беззакониями, что обычно покорные подчиненные написали на него несколько жалоб шаху, который распорядился арестовать правителя-беспредельщика и доставить его в Исфахан.

Спустя некоторое время в Ереване появляется новый хан. Его звали Сафи-Гули хан. Ему очень хотелось получить в свое личное пользование Эчмиадзинское озеро – водоем, находившийся недалеко от Еревана во владении церкви. Но Сафи-Гули так сильно хотел получить это озеро, что собрал войско и двинулся из Еревана на Эчимадзин. Там он взял в заложники католикоса и потребовал за него выкуп.

Другой хан, которого звали не Сафи, а Сефи-Гули, был назначен правителем Еревана и Ереванского ханства в 1670 году. Приехав туда, он сразу выписал из Тебриза проституток.

«Совсем не в наших обычаях было держать проституток», – жаловался на хана летописец диакон Закария.

Читайте дальшеCollapse )

Карен Даниелян
50
markgrigorian
Чувствую, что обязательно должен написать об этом.

3565038514_6216b7b59e_oЧувствую... И не могу себя заставить просто нажать на клавиши, чтобы выпечатать фразу.

Скончался Карен Даниелян.

Это был чрезвычайно позитивный, крайне дружелюбный и очень добрый человек. Мы не были близкими друзьями в том смысле, что общались намного реже, чем должны были бы общаться. Но мы были близки духом, во многом разделяли общие ценности, а когда не соглашались, то всегда с уважением относились к мнению друг друга.

Я сижу перед компьютером, понимая, что должен написать еще одну фразу о том, что я потерял близкого по духу человека.

В тяжелые 90-е годы, бывало, я ходил к нему, когда нужно было куда-нибудь позвонить – мой телефон был отключен, а Карену повезло, номер его домашнего телефона начинался на цифру 52, как в кабинетах правительственных чиновников или у членов парламента. В Лондоне он жил у меня.

Карен был одним из авторов идеи телепрограммы, которую я вел в первой половине 90-х годов. Она называлась Հույս – «Надежда», и идея ее была в том, что в студию приглашались молодые люди – школьники и студенты – которые говорили об очень важных и серьезных вещах, обсуждали проблемы, беспокоившие в то время страну.

Он был хорошим журналистом, имел прекрасный литературный вкус, его слог был всегда ясным, четким и выверенным. Карен чувствовал слово. В его текстах каждое слово всегда было на своем месте. И это было как бы само собой разумеющимся -- ведь он был сыном одного из самых выдающихся армянских педагогов знаменитого Эдгара Суреновича Даниеляна.

А еще Карен был одним из моряков, обошедших на «Киликии» всю Европу.

«Киликия» -- воссозданная копия армянских купеческих средиземноморских судов примерно XII-XIII веков. Побывал корабль и в Лондоне, где мне довелось пообщаться с экипажем и, главное, провести несколько часов с Кареном, с которым не виделся несколько лет.

Как мне кажется, «Киликия» стала для него главной любовью последнего десятилетия жизни. Хотя он любил этот корабль и до путешествия, когда каждый уик-энд отправлялся на строительство корабля. И во время похода «Киликии» по Черному, Средиземному, Северному и Балтийскому морям с заходом в Атлантический океан. И после того, как «Киликия» вернулась на Севан и стала одной из достопримечательностей озера.

И скончался он на борту «Киликии». Наверно, это символично...

Совсем незадолго до смерти Карен дал мне прочитать два своих литературных произведения. Одно еще не было закончено. Я все хотел позвонить ему и рассказать о своих впечатлениях от их прочтения, поговорить о них, рассказать, как они мне понравились. Но почему-то все время откладывал звонок...
Tags:

Пушкин. Маленькие трагедии и лирика
50
markgrigorian
Очередная зарисовка, посвященная списку из 10 книг, сыгравших наибольшую роль в определении моего мировоззрения.

Мне было 13 лет, когда родители решили, что мы с двумя кузинами, одна из которых старше меня на год, а другая на столько же младше, должны дополнительно учить русский. Преподавателем вызвался быть мой отец.

Два раза в неделю, по вторникам и четвергам, мы садились за большой стол в гостиной, и начинался урок. Сначала занимались языком – шла словарная работа, за которой следовали занятия синтаксисом, правописанием… А потом начиналась литературная часть.

К каждому уроку надо было выучить по одному стихотворению Пушкина – как правило, по нашему выбору. Первоначальное условие было одним: в стихотворении не должно быть меньше 12 строк. И я, тринадцатилетний подросток, конечно, старался найти и выучить стихотворение покороче – чтобы ровно 12 строк, и ни одним словом больше.

Стихи мне сначала не давались. Приходя домой из школы, я брал томик Пушкина и выводил собаку гулять. И пока доберман (вернее, доберманша) делала свои собачьи дела, я ходил с поводком в руках и зубрил:

«С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел…»

Вы думаете, я знал тогда, каким исконно русским выражением заканчивалось это четверостишие? Если да, то вы меня переоцениваете. Я был наивен и прост в 13 лет. Собственно, я и сейчас наивен.

Читайте дальшеCollapse )

Что показал шотландский референдум и что теперь будет меняться в Великобритании
50
markgrigorian
Это, конечно, первые мысли, которые еще будут дополнены более глубоким и обстоятельным анализом. Не сомневаюсь, что про этот референдум будут еще написаны десятки книг, не говоря уж о дипломных и курсовых работах и тысячах газетных и журнальных статей.

Я, конечно, смотрел на подготовку к шотландскому референдуму через призму карабахской проблемы, видел общее, но видел и разницу, и об этом сейчас попробую порассуждать.

Мое внимание привлекла реакция официального Лондона на итоги референдума. Она не была «большинство было против, поэтому меньшинству следует заткнуться и прекратить свой сепаратизм». Совсем наоборот. Алистер Дарлинг, который возглавлял кампанию «Нет, спасибо», заявил, что Лондон понимает, что хотя 55% были против отделения, все же 45% были за. А это значит, что надо обратить внимание на нужды и проблемы тех, кто хотел отделиться, попробовать решить эти проблемы.

Надо понять, что разделяло страну, сказал он, и сделать так, чтобы это объединяло всех нас.

И это, как мне представляется, очень важный момент: понять, что разделяет людей, и сделать так, чтобы проблема объединяла их.
Кстати, еще один момент: кампанию «нет, спасибо» возглавлял один из видных оппозиционеров, экс-министр (пятикратный министр в правительстве лейбористов). Вы можете представить, чтобы одно из наших правительств попросило одного из лидеров оппозиции возглавить программу, жизненно важную для будущего страны? Такое возможно. Но чтобы оппозиционер согласился? И чтобы его соратники по оппозиции при этом не цепляли на него ярлыки, дескать, продался властям, предал чистые идеи оппозиции...

Итак, первая особенность: уважение к мнению своих граждан, в том числе, и в первую очередь, уважение к мнению меньшинства.

Читайте дальшеCollapse )

Марина Спендиарова. Гроздь черемухи
50
markgrigorian
Продолжаю писать о десяти книгах, определивших мое мировоззрение. Это третья запись. Две другие можно найти по тэгу "книги".

Марина Спендиарова. Гроздь черемухи.

Вы эту книгу не читали – я почти в этом уверен. Но если вдруг вам захочется ее прочесть, то она была опубликована в 11 и 12 номерах журнала «Литературная Армения» за 1990 год.

Но в развитии и становлении моего мировоззрения «Гроздь черемухи» сыграла огромную роль. Она буквально перевернула мое сознание, захлестнув меня новой необоримой и жестокой правдой жизни. И было это задолго до того, как она была опубликована и даже задолго до того, как я ее прочел.

А было это так. Дочь известного композитора Александра Спендиарова Марина дружила с моим дедом. Она могла прийти к нам в любое время дня и всегда была желанной гостьей. Иногда – к сожалению, очень редко – дед мой садился за рояль, играл русские романсы, а Марина Александровна пела низким грудным контральто. Помню, что она очень не любила петь, но когда пела, это получалось как-то небывало красиво и очень чувственно.

Тогда, в детстве, я, конечно, не знал, что в конце 30-х годов Марина была восходящей звездой советской оперной сцены. Она училась в московской консерватории, ей прочили звездную карьеру, Большой театр присматривался к ней, но… с ней случилось то же, что и с миллионами советских людей. Ее арестовали, посадили и отправили в лагерь, обвинив в попытке покушения на жизнь Сталина. А все потому, что она две недели преподавала его детям английский, а потом решила отказаться от должности преподавательницы Василия Сталина, потому что это значило бы отказ от карьеры оперной певицы.

Но от вокала ей все равно пришлось отказаться.

Читайте дальшеCollapse )

Уильям Шекспир. Ромео и Джульетта
50
markgrigorian
Второй рассказ вдогонку к списку книг. Он о том, как и почему в моей десятке оказался Шекспир. "Ромео и Джульетта".


В нашей школе был театр. Да-да, детские спектакли в школе, где я учился, ставились с истинным размахом, и в Ереване говорили о существовании школьного театра.

Интереса к нашим сценическим экзерсисам добавляло то, что все наши спектакли… шли на английском языке. Напомню: дело происходило в советской Армении на рубеже 60-х и 70-х годов. Наверно, это были отголоски хрущевской оттепели, почему-то не замороженные в эпоху Брежнева. Но надо понимать – Ереван был далеко от центров советской жизни и кое-какие послабления в Москве не замечали.

И слава Богу, потому что в таких условиях мог появиться школьный театр, где на языке оригинала ставили Шекспира, где можно было прослушать оперу (!) «Гензель и Гретель» (с декорациями работы Григора Ханджяна) или посмотреть «Эй, кто-нибудь» Уильяма Сарояна.

Некоторые наши спектакли даже показывали по телевидению. Шли они, разумеется, на английском, а телевидение оформляло их как «уроки английского языка».

Я был одним из актеров этого театра. В год, когда мы репетировали «Ромео и Джульетту», мне было 15 лет, и я перешел в девятый класс. В качестве режиссера был приглашен молодой талантливый студент четвертого курса театрального института Хачик Чаликян.

Я, конечно, мечтал сыграть Ромео. Но Хачик посчитал, что я больше подхожу к другой роли – Меркуцио.

В те годы чрезвычайной популярностью пользовался фильм Дзефирелли «Ромео и Джульетта», где Меркуцио был одним из самых ярких персонажей. И перед Хачиком стояла непростая задача: сделать из меня такого же хулиганистого Меркуцио, но чтобы он был другим, больше отвечающим моей, как говорят театральные люди, фактуре.

С этой задачей Хачик справился. Как справился он и с рядом других задач – постановка получилась замечательной.

Мы, актеры, были группой обычных ереванских подростков. Вскоре после начала репетиций мы стали одной компанией – веселой, раскованной, шумной и дружной. Потом, или, скорее, в то же время, мы все поперевлюблялись друг в друга. Это были прекрасные подростковые влюбленности – чистые, красивые, часто мимолетные, как правило, платонические…

Наверно, эти влюбленности стали причиной того, что слова Ромео, произнесенные в тот момент, когда он впервые увидел Джульетту, я помню до сих пор:

Oh, she doth teach the torches to burn bright!
It seems she hangs upon the cheek of night
Like a rich jewel in an Ethiope’s ear,
Beauty too rich for use, for earth too dear.

В переводе Щепкиной-Куперник этот текст звучит как:

Она затмила факелов лучи!
Сияет красота ее в ночи,
Как в ухе мавра жемчуг несравненный.
Редчайший дар, для мира слишком ценный!

Что интересно: я помню только текст Ромео. Ни одного кусочка, ни одной строчки из текста Меркуцио я не смогу сейчас воспроизвести. Но есть сцены, которые, кажется, я и сейчас смогу сыграть… Только без текста.

Мы учили свои роли на шекспировском английском, непонятном даже для многих наших современников-англичан. Кое-что нам объяснили учителя, о чем-то мы догадались сами… Ведь мы были не только артистами, мы были школьниками, учившими английский в ереванской спецшколе.

После окончания уроков мы поднимались в школьный актовый зал на репетиции, а когда они заканчивались, вместе шли домой или отправлялись гулять по городу. Бывало, мы вдруг срывались и ехали в аэропорт – смотреть, как улетают самолеты. Сейчас я понимаю, что это было оттого, что романтизм кипел в нашей крови и требовал какого-нибудь выхода. А что может быть романтичнее, чем самолет, улетающий куда-то в дальние края, где люди живут совершенно другой жизнью…

… Спектакль имел большой успех. На премьере был, кажется, весь ереванский бомонд. Правда, я не поручусь, что многие представители бомонда поняли хоть слово, но в театре не обязательно понимать все, что говорится, правда?!

О нас заговорили. Преподаватели театрального института знали нас по именам (это льстило), глава ереванского центра шекспироведения пришел на спектакль и очень нас хвалил, словом, мы на некоторое время стали звездами.

Но у нас были другие проблемы. Надо было определяться, в какие вузы поступать, ибо взрослая жизнь была уже за углом: завернул, а там…

Театр стал профессией для двоих из нас. Это известная актриса Лала Мнацаканян и кукольник (глава Армянского центра международного союза кукольников) Армен Сафарян. Исполнитель роли Ромео Ашот Подосян сыграл несколько ролей в кино.

“Ромео и Джульетта” в постановке Хачика Чаликяна стала в нашей жизни вехой. Как это получилось и что это значит, я затрудняюсь сказать. Но каждый раз, встречая Армена Сафаряна, Лалу Мнацаканян или других моих партнеров по той, школьной сцене, я вспоминаю, какими мы были в 15-16 лет.

И чувствую, что где-то во мне еще живет мальчишка, способный влюбляться в нескольких девочек сразу. Впрочем, нет, уже не в девочек.

Спустя много лет Хачик пригласил меня сыграть роль в спектакле по Чехову. И я согласился. Но это уже другая история с другими действующими лицами.

"Мастер и Маргарита"
50
markgrigorian
Как и почему роман Булгакова попал в мою десятку книг, определивших мое мировоззрение.

Мне было 13 лет, когда к нам в Ереван приехала племянница Булгакова Елена Андреевна Земская. Мое поколение студентов-филологов знает ее как автора учебника по русскому словообразованию.

Мы ходили по музеям, ездили по Армении, и наконец настала очередь Эчмиадзина. И во дворе кафедрального собора Елена Андреевна спросила у меня, что я читаю. Не помню, что я ответил, и тогда она задала следующий вопрос: а читал ли я «Мастера и Маргариту»? Я честно ответил, что не читал.

Когда мы вернулись в Ереван, она достала ротапринтную копию изданной в Париже книги и дала мне, со словами: «У тебя есть три дня».

Прочитал я ее за день. Она мне чрезвычайно понравилась рассказом об Иисусе и Пилате, увлекательными приключениями Бегемота и Фагота в Москве, описаниями представления в театре «Варьете» и бала у Сатаны…

Должно было пройти много лет и много перечитываний, чтобы я стал постепенно понимать и потрясающий лиризм сюжетной линии любви Мастера и Маргариты (ах, как я понимаю сейчас эту линию), и слегка завуалированную историю вмешательства КГБ-НКВД в жизнь героев романа, и многое, многое другое.

Будучи аспирантом в Москве, я каждый день ходил в Ленинскую библиотеку, где, вопреки обычаям аспирантов, не просиживал в курилке, а читал книги. И одной из книг, которые я старался все время держать на столе, была «Мастер и Маргарита». Я даже попробовал найти в Москве дом, куда Булгаков «поселил» Маргариту. И мне кажется, что я смог сделать это, проанализировав, дорогу, по которой Маргарита летит на метле. Я все еще надеюсь когда-нибудь написать об этом.

С романом меня связывает еще и то, что друг моего деда художник Семен Аладжалов жил в Москве в «том самом» доме, куда Булгаков поселил Воланда – на Садовой 302-бис. На самом деле, это дом на Большой Садовой 10. Аладжалов жил там в квартире и мастерской, где когда-то жил художник Якулов, о котором Аладжалов написал книгу.

Для становления моего мировоззрения эта книга имела огромное значение. Мне трудно определить, какие именно черты она во мне воспитала, но когда я представляю фразу: «Тьма накрыла ненавидимый прокуратором город» (а я ее именно представляю), у меня мурашки бегут по спине – спустя более чем 50 лет после того, как я впервые прочитал ее.

А начало второй части романа: «За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!»…

Как хорошо, что есть на свете настоящая, верная, вечная любовь!

Десять книг, определивших мое мировоззрение
50
markgrigorian
Не буду кокетничать: я знал, что книжный флешмоб из Facebook когда-нибудь доберется и до меня.

Вопрос о том, какие книги мне нравятся больше всего, ставил меня в тупик всю жизнь. Дело в том, что я читаю много, запойно, постоянно и непрерывно -- на всех доступных мне языках. Пару раз даже пробовал читать книги на языках, мне не доступных.

И найти "самую понравившуюся" книгу среди такого количества литературы, как понимаете, очень непросто.

Но составить список книг, определивших мое мировоззрение, -- совсем другое дело.

И так как я не могу просто поучаствовать во флешмобе, то мой вариант будет таким: здесь я даю список из десяти книг, а потом буду рассказывать, почему, как и каким образом каждая из них стала для меня определяющей. И каждый раз это будет очень личный рассказ.

Я не гонялся за оригинальностью. Мне хотелось быть предельно честным.

Порядок книг произвольный.

-- Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита.
-- Уильям Шекспир. Ромео и Джульетта.
-- Марина Спендиарова. Гроздь черемухи.
-- Александр Пушкин. Стихи, Маленькие трагедии.
-- Лидия Дурново. Очерки изобразительного искусства средневековой Армении.
-- Габриэль Гарсиа Маркес. Сто лет одиночества.
-- Егише Чаренц. Страна Наири. Лирика.
-- Иосиф Бродский. Стихи.
-- Курт Воннегут. Завтрак для чемпионов.
-- Даннил Хармс. Рассказы. Стихи. Старуха. Гвидон.

Так что ждите теперь по одному рассказу в день.

Лучше футбола
50
markgrigorian
Во второй половине 60-х годов в Ереване прошла крупная математическая конференция.

Проводил ее Вычислительный центр армянской Академии наук, где работал мой отец. И хотя он никаким боком не математик, но участие в организации этой конференции принимал самое непосредственное и активное.

В Ереван съехались ученые со всего мира, в том числе, представьте, из Западной Германии и даже (о, ужас!) самой Америки. Я, конечно, ничего не помню, но отец рассказывал, что один из американских математиков был битником. У него были длинные волосы, он ходил в черном свитере, носил берет и не носил… обуви.

Босиком он ходил на заседания конференции, босиком пришел в мастерскую Сарьяна, встречу с которым устроил мой отец. Только во время похода в оперу американский математик надел матерчатые тапочки – из уважения к высокому искусству.

Это чудачество было известно всему математическому сообществу, но его прощали, потому что он был гением в математике. Или, наверно, почти гением – потому что иначе я бы, наверно, знал, как его зовут.

Так вот, этот почти гений был босиком, когда пришел в гости к моим родителям. Но чувство приличия не было ему чуждо, и, отправляясь в гости, он взял с собой сувенир – пластмассовую американскую игрушку под необычным названием «фрисби».

Читайте дальшеCollapse )

Конференция по де-факто республикам на Севане
50
markgrigorian
Конференцию провел Институт Кавказа. Организаторам удалось собрать группу авторитетных аналитиков со всего мира. Среди участников были Том де Ваал, Лоренс Броерс, Рой Аллисон, Сергей Маркедонов, Алексей Малашенко, Александр Искандарян… Я, конечно, назвал не всех (и не в алфавитном порядке), но, думаю, эти имена украсили бы любой международный форум.

Конференция интересна, в первую очередь, тем, что была сделана попытка объединить рассмотрение не межэтнических конфликтов, не конфликтов на Кавказе, а собственно непризнанных республик, де-факто существующих уже более 20 лет, развивших за это время свои – непризнанные – экономики, ведущие свою политику (с которой считаются, но которую не хотят признавать).

Немаловажно, что в непризнанных образованиях уже выросло поколение людей, никогда не живших в странах, к которым де-юре принадлежат эти де-факто республики.

События на постсоветском пространстве, проходящие в последние месяцы, показывают, вернее, подчеркивают, что границы в Европе и мире рано еще считать установившимися и незыблемыми, что формой столкновений разных интересов крупных мировых сил и держав, в том числе, стал пересмотр границ между государствами (и внутри государств). И я говорю не только о постсоветском пространстве – последовательное разделение Югославии, ситуация с Косово, раздел Чехословакии, объединение двух Германий, появление Южного Судана – это те изменения, которые пришли мне на ум сразу, сходу, без раздумий. Уверен, что, подумав, я смогу назвать еще несколько примеров того, как менялись границы.

Но дело не только в изменении границ. Дело еще в том, что за многими из этих изменений стоят интересы либо России, либо Запада (я объединяю Европу и США, интересы которых, как правило, либо совпадают либо очень близки).

Читайте дальшеCollapse )

Ко дню фотографа
50
markgrigorian
Первый раз я был в Риме в 1992 году. История была интересна сама по себе, потому что меня пригласил телеканал RAI-2, но для меня важно было совсем не это, а то, что ради получасового интервью RAI полностью оплатил мне пятидневное пребывание в Риме.

Это было счастье. Я был свободным человеком в самой настоящей капиталистической загранице. Днем я ходил по музеям и разным достопримечательностям Вечного города, а по вечерам я приходил к фонтану ди Треви, возле которого было небольшое кафе. Я садился за столик в кафе, заказывал двойной эспрессо и расслабленно смотрел на фонтан, на прекрасные фигуры Нептуна, тритонов и гиппокампов, выступающих из фасада палаццо Поли, слушал шум воды и наслаждался удивительным спокойствием, царившем на небольшой площади средневекового Рима, окружающей фонтан.

И в моей памяти фонтан ди Треви так и остался местом, где я с удовольствием проводил тихие римские вечера, попивая кофе и наслаждаясь прелестью барочного произведения Николо Сальви.

00010002

В прошлом году я снова попал в Рим.

Продолжение с фотографиямиCollapse )

Кара Тер-Саакян
50
markgrigorian

Как трудно писать об ушедшем друге…

Я уже больше суток хожу вокруг компьютера и никак не могу начать писать о Каре Тер-Саакян, которой, как это ни страшно сознавать, больше нет.

Yerevan-2011-011

(Когда я взял фотоаппарат, Кара наотрез отказалась убрать сигарету. Так я ее и сфотографировал с сигаретой. Было это в 2011 году.)

Мы дружили с 1975 года и всегда шутили, что люди не живут столько, сколько мы дружим. И вот… Остановилось сердце. В Диарбекире. По пути в Киликию.

Кара уже несколько лет мечтала об этой поездке. Я еще жил в Лондоне, когда она звонила мне по Скайпу и рассказывала, как она поедет, какая из туристических фирм, предлагающих такие поездки, ей больше нравится и по какому маршруту ей хочется добраться в Киликию.

Не добралась.

Мы дружили с университетских лет. Кара с легкостью влилась в нашу компанию – она прекрасно играла на фортепиано, увлекалась «Beatles» и тяжелым роком и с легкостью срывалась в наши студенческие поездки по республике.

Видимо, в этой бесшабашной студенческой юности было что-то большее, чем просто рок-музыка или вечеринки, потому что наша дружба не прервалась, а наоборот, в течение лет и десятилетий лишь укрепилась.

Но, окончив университет, мы перестали видеться, потому что вскоре Кара уехала к себе, в Кировабад, где вышла замуж и родила сына. Ее ждала тяжелая судьба беженки из собственного дома, когда в 1988 или 1989 году начались армянские погромы. Толпа погромщиков не щадила никого, в том числе, и семьи Кары, которая жила с мужем-инвалидом и маленьким сыном. Им чудом удалось бежать. Спустя много лет Кара призналась мне, что не может говорить об этих событиях – эмоции зашкаливают. Тогда я попросил ее написать об этом.

Где-то в ее компьютере, наверно, сохранились эти записи. По тексту видно, что когда Кара описывала побег из дому, ей было невмоготу вспоминать те дни и изображать события и детали. Описание так и осталось незаконченным – травма была слишком велика.

А потом были годы, когда Кара, поселившись в Аштараке, на своих плечах тащила семью.

Некоторым иногда кажется, что журналистика – несложная работа: сиди себе дома, читай разные сайты и пиши свою аналитику. Ничего подобного! Кара зарабатывала на хлеб, ежедневно приезжая в Ереван из Аштарака с тяжеленной видеокамерой, чтобы подготовить несколько репортажей для аштаракского телевидения. Это был физический труд. Но она справилась, перешла на работу в Ереване, продолжая каждый день ездить на работу из Аштарака, а потом, когда скончался муж, перевезла сына в столицу.

Все это время мы не прекращали общения. Когда получалось, я подкидывал ей работу. Кара бралась за нее с готовностью. Она ездила в отдаленные деревни, откуда привозила репортажи и очерки, писала и о политике, и о жизни простых людей. А потом она приходила ко мне на работу или домой, и мы работали над текстами, «доводя» их до требуемой кондиции.

Последнее, что я делал 22 октября 2002 года перед тем, как на меня было покушение, было редактирование одной из наших совместных статей. Мы сидели у меня на работе перед компьютером, пили кофе, редактировали и переписывали текст Спустя пару месяцев наше общение снова прервалось на несколько лет, потому что я был вынужден уехать из Еревана. Но появился Скайп, и мы снова стали общаться, связываясь друг с другом, когда позволяли занятость и разница во времени.

Кара рассказывала о своих внуках, о жизни в Ереване, о планах на различные поездки, мы обсуждали армянский джаз, который она так любила (со временем увлечение рок-музыкой прошло, и ему на смену пришел джаз), сплетничали… Словом, это были обычные разговоры старых друзей.

А когда я вернулся в Ереван, мы снова стали встречаться и общаться – уже не по Скайпу.

За день до отъезда Кара позвонила мне и гордо сказала, что завтра наконец уезжает в Киликию.

Через пару дней пришло сообщение о том, что в Карсе она купила для моей коллекции сувенирную сову.

А еще через пару дней ее не стало…

И я теперь буду всегда ее помнить как многолетнего друга, с которым можно было часами говорить обо всем – и ни о чем. Но самих этих разговоров на этой земле у нас больше не будет.


(В ЖЖ она была kara_t)


You are viewing markgrigorian